Счастье любит тишину

Солнечный свет золотом разливался по уютной гостиной, уверенно пробиваясь сквозь изящное кружево занавесок. Длинные тени расползались по стенам и мягкому ковру, своей красотой невольно привлекая рассеянное внимание женщины. Держать себя в руках! Вдох. Как же всё-таки красиво. Выдох. Пальцы нервно теребили прядь волос. Взгляд светлых, обычно спокойных глаз взволнованно блуждал по ворсу идеально чистого ковра. Ни пылинки. Так было всегда: абсолютный порядок, умиротворение и тихое счастье, поселившееся в их доме. Вот только сейчас Нира никак не могла успокоиться. Разрозненные мысли кружились в голове, подобно стайке напуганных жахов, не давая женщине сосредоточиться. "Сколько же ещё ждать?!"—подумала про себя хозяйка дома и с шумным выдохом откинулась на спинку кресла. Нира всегда любила детей. С раннего детства тихая, порой замкнутая девчушка обожала возиться с карапузами всех возрастов вне зависимости от того, кем были их родители. Больше всего на свете она любила слышать детский смех и погружаться в непостижимые взрослым умам фантазии, которыми с ней раз за разом делились совсем юные друзья. Именно тогда, разбирая очередной часовой механизм с мальчонкой лет пяти, в сердце Ниры поселилась мечта о дружной, любящей и верной семье и доме, наполненном светом и теплом детского смеха. Когда Нортон впервые рассказал ей историю девочки по имени Василиса, Нира не смогла уснуть ночью. И следующей тоже. Мысль о том, что ребёнок мог пережить столько страданий в одиночку, угнетала её. И вслед за ней приходили другие непрошенные идеи. Разве не в пользу Ниры девочка столь благородно пожертвовала последним близким человеком? Не Нира ли разлучила Василису с отцом и лишила бедняжку нормального будущего? Терзаемая сомнениями, Нира попросила мужа рассказать как можно больше о Василисе, и в один из свободных вечеров Нортон Огнев терпеливо поведал ей о всех событиях из жизни дочери, о которых знал сам. Часто он стыдливо опускал глаза и закусывал губу, боясь столкнуться с заслуженным осуждением, однако Нира продолжала молча слушать рассказ и лишь заботливо сжимала его широкую, шершавую от работы ладонь. Чувство вины тяжёлым грузом повисло в воздухе и медленно осело на плечи. Было далеко за полночь, когда Нортон закончил историю, отрывисто выдохнув и прикрыв глаза. Пламя свечи напряжённо дрожало, освещая две растерянные фигуры, сидевшие рядышком на старом кожаном диване. Нира не знала, что сказать. Она чувствовала, как отчаянно Норт нуждается в поддержке, в слове, которое поможет заглушить стыд и сожаление, сжимающие сердце. Но ей было нечего ответить. Спустя несколько минут, проведённых в абсолютном молчании, Нира мягко положила голову на плечо мужа. Её тёплые ладошки аккуратно заключили в кольцо его холодную ладонь, и теперь их пальцы нежно переплетались в замысловатой фигуре. "Я хочу познакомиться с ней, Норт. Пожалуйста", — шёпотом произнесла женщина. В светло-зелёных глазах отразилось лёгкое изумление. "Ты действительно этого хочешь, дорогая?" "Мне нужно с ней встретиться. Прошу. Иначе я не смогу." Вместе с последним словом сорвалась в пропасть и крохотная слезинка, которую Нира так долго пыталась удержать. За что маленькой девочке столько испытаний? Разве может Время быть столь несправедливым с кем-то?.. Прикосновение мгновенно развеяло воспоминание, окутавшее женщину, подобно плотному туману. Обернувшись, Нира встретилась глазами с Нортом. На его лице она без труда разглядела мягкую, предназначенную только для неё улыбку. Эту его улыбку Нира особенно любила. Она была родной, как их небольшой дом. Светлой, как эта самая гостиная в часы заката. Так он улыбался только ей, Норту, Дейле и малышке Николь, поэтому про себя Нира называла столь любимую улыбку мужа "домашней". В следующий миг Нортон подал жене руку и поднял её с кресла. Выжидающе глядя в обеспокоенное лицо, мужчина машинально провел стрелой над гладкой поверхностью зеркала. Переход был давно настроен. Оставалось лишь сделать шаг. Нира в последний раз окинула взглядом своё отражение и, улыбнувшись мужу, взяла его за руку. Пора.

* * *

Как бешено бьётся сердце. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Совсем как часы. В том же ритме. Отбросив ненужные мысли, Василиса крепче сжала и без того помявшуюся юбку. Волнение захлёстывало её с новой силой, отчего девчонка в который раз начинала ходить из стороны в сторону, меряя шагами Янтарную Залу. Наблюдавший за нею голубоглазый треугл насмешливо мяукнул и соскочил с мягкого кресла. Пытаясь отвлечь рыжеволосую Королеву от переживаний, треугл бесшумно подошёл к девочке и настойчиво потёрся об ноги. Улыбка мигом растеклась по довольному лицу девушки, и ей ничего не оставалось, как взять чёрного кота на руки. Но уже в следующую секунду огромное зеркало, расположенное в самом центре Залы, привычно зярябило, возвещая о скором приходе гостей. Не в силах пошевелиться, Василиса так и замерла с треуглом на руках и дичайшим волнением в глазах. Переход оказался на удивление быстрым. Янтарная Зала, в которую, со слов Нортона, они должны были переместиться, мерцала в конце тоннеля тёплым желтовато-медовым светом. Легко преодолев путь до светящегося проёма, пара шагнула в огромную, расстилавшуюся перед ними комнату. И наконец Нира увидела её. Василису Огневу. Девочку, о которой так много думала в последнее время. Девочку, которой она искренне восхищалась. Она стояла в нескольких метрах от зеркала. Несмотря на то, что Нортон описывал её, как хрупкую и невысокую для своего возраста девушку, Нира никак не могла представить, что Королева Времени будет выглядеть так. Василиса была поистине крохотной. Тонкая фигурка, длинная косичка цвета разыгравшегося пламени и большущие взволнованные глаза. На руках девочки сидел угольно-чёрный кот, любопытно разглядывавший пришедших гостей. Поборов охватившее её оцепенение, Василиса начала скомканно бормотать давно продуманные слова, спутавшиеся в единую кашу. Она слышала, как дрожал её обычно уверенный голос, но сил успокоиться в себе не находила. Слишком уж долго она ждала этой встречи. Слишком долго её терзало жгучее желание извиниться за все трудности, что она принесла семье отца и в особенности Нире. Неожиданно для девочки, Нира сделала несколько уверенных шагов вперёд и поклонилась до самого пола. Глядя прямо в васильковые глаза, женщина заговорила, и приятный, удивительно мелодичный голос заполнил пустующую Залу: -Для меня огромная честь быть здесь, Ваше Величество. Я не в силах подобрать слов, в полной мере выражающих мою благодарность. Я.. Я так много думала о Вас и Вашей истории, и могу сказать, что Вы — поразительно... Договорить Нира не успела, потому что хрупкие ручки заключили её в необычайно крепкие объятия. Оглушенная нахлынувшей нежностью, женщина словно оцепенела, но уже в следующий миг она обняла девушку в ответ. Нира ощущала, как та подрагивала от тихих всхлипов, а сама женщина с трудом сдерживала рвущиеся наружу слёзы. "Простите меня. За всё простите", - шелестом сорвалось с девичьих губ, на что Нира только крепче сжала уже родную девушку в объятиях и прошептала: "И ты меня прости". Так и стояли две Огневых посреди огромной Залы, наполнившейся несвойственным ей уютом. Всё ещё поглаживая рыжеволосую девушку по спине, Нира заметила, как недовольно вылизывался в сторонке чёрный треугл, которого отнюдь не по-королевски выпустили из рук прямиком на мраморный пол. А ещё чуть дальше стоял Нортон, и Нира могла поклясться, что он улыбался той самой "домашней" улыбкой, глядя на жену и дочку.