Ничто не уходит бесследно

— Мистер Старк. Знакомый голос проникает сквозь заслоны из голографических экранов, будто втекает под кожу, и на одно бесценное мгновение Тони возвращается в то благословенное время, когда этот самый голос звал его по-другому. А потом вздыхает и отвечает: — Да, Вижен? Вижен ступает неслышно, будто он по-прежнему бесплотен. Он одет в серое — старается смягчить необычный тон своей кожи, чтобы не резать глаза излишней яркостью. Слабовато у него получается, конечно, но Тони сейчас любые яркие краски противопоказаны, кроме одной. Вижен щёлкает пальцами, и экраны сворачиваются один за другим, оставляя единственным источником света в мастерской голубое сияние реактора Тони. — Мистер Старк, вы не спали уже двое суток. Дальнейшее бодрствование может привести к галлюцинациям… — У меня уже, — Тони хрипло смеётся, — вижу фиолетовых чертей. Зелёные, увы, давно в бегах. Красивый изгиб губ Вижена надламывается — уголки ползут вниз. — Мистер Старк, вы не спите, не едите и не выходите из мастерской. Это не похоже на ваше обычное поведение. Вынужден диагностировать у вас начальную симптоматику депрессии. Тони рывком встаёт. — Я должен закончить экзоскелет для Роу… В глазах темнеет, и Тони едва не обрушивается вниз с высоты своего роста из-за внезапной дезориентации, как вдруг чувствует, что его держат крепкие, по-человечески тёплые руки. — Я держу вас, сэр. Голос, интонация — до боли знакомые. И картинки боя в берлинском аэропорту затапливают сознание Тони, доводя до края. Единственный, кто остался с ним по своей воле. — Джарвис… — Я здесь. Тони зажмуривается, утыкается лбом в широкую грудь своего более не бесплотного творения. — Прости меня. Альтрон, Сокол… — Сэр, вы слишком склонны к самобичеванию. Дерьмо случается. Последние слова звучат так гротескно из уст полубожественного Вижена, что Тони улыбается против воли. — Вот это мой парень. Ласковая ладонь ложится ему на затылок, медленно скользит по шее, по спине… — Простите, что не был рядом так, как должен был, сэр. Камень Бесконечности убил во мне часть заложенной вами человечности,полагаю. — Но не всю. Тони вздыхает, расслабляясь. — Не всю, сэр. Вижен целует его в макушку, заставляя удивлённо замереть, и спрашивает: — Вы не будете против, если я отнесу вас в вашу спальню? Перед мысленным взором Тони проносятся все те разы, когда он пошло шутил с Джарвисом, дрочил и трахался под его неусыпным взором… Не сегодня. Но такая вероятность, видимо, существует — потому что Вижен без спросу подхватывает его на руки так, будто Тони ничего не весит. — Джарвис, я… Тони натыкается на спокойный, умиротворенный взгляд Вижена и замолкает на полуфразе. А Вижен предлагает: — Желаете чизбургер, сэр? Тони улыбается. — Пожалуй. Отнесешь меня в мою самую высокую башню? Вижен возвращает ему улыбку — и она совершенно не похожа на его нынешний характер. — Для самой прекрасной принцессы все самое лучшее, сэр. Тони обхватывает его шею руками и смотрит на Вижена всю дорогу до спальни, а потом смиренно ждёт, пока ему принесут чизбургер и чашку чая с мятой — “кола содержит кофеин, а вам необходимо отдохнуть, сэр”. Вижен больше не называет его “мистер Старк”. Тони больше не называет его Вижен. — Джарвис… Тони уже почти спит, когда Вижен поднимается, чтобы уйти. И Джарвис — тот, кто знает его так хорошо — присаживается обратно на край его кровати. — Спите, сэр. Я буду здесь. В ту ночь сны Тони наполнены голубым светом. Как свет его реактора. Как глаза Джарвиса.