Последняя Хромосома

Утром в гости наведались близняшки. Клара с Софией до вчерашнего вечера охраняли в больнице Ольгу. А всё потому, что со мной к монастырю выехали самые матёрые дамочки из банды хозяйки — свободных рук, так сказать, не хватало. Не успев отдохнуть, старые знакомые удалились — Лена послала их к молоденькой журналистке, и те вскоре вернулись. Встречу назначили на окраине города, в почти полностью заброшенном районе. Со мной отправилась только Ай. Ей я приказал держаться на небольшом отдалении, чтобы могла вмешаться если что-то пойдёт не так. Изначально я не хотел её брать, но в этом вопросе азиаточка оказалась на удивление упряма. Место встречи перепутать было совершенно невозможно — рядом припарковали тот самый микроавтобус, с простреленным кузовом. Характерные отверстия замазали, но вмятины на крыше и на боку никто не отрихтовал. — Здравствуйте. Поприветствовал я, выныривая из тени, стягивая капюшон. Двери открылись и из автомобиля вышла женщина в очках. Меня явно слышали, так как окна в машине были опущены. С пассажирского места выскочила Соня, радостно помахав руками. — Я, конечно, поверила дочке, но всё равно хотела убедиться лично. Похоже ты настоящий. Сказала дама, бросая мне ключи. — Как и договаривались. Соня поедет с вами. Это её решение, я не могу опекать её вечно. Береги мою дочь, иначе пожалеешь. «Вот такой монолог. Ни тебе здравствуйте, ни до свидания», помянул я этикет и правила приличия нового мира. Тётенька в очках прошествовала мимо, не обернувшись, и через десяток-другой метров свернула за угол. — Что это было? Обратился я к Соне. — Она не хотела меня отпускать. Мы поссорились. Всё наладится, когда вернёмся — мама отходчивая. Девушка подошла ближе и секунду поколебавшись, бросилась в объятья. — Я рада что с тобой всё в порядке! Погладив журналисточку по головке, я улыбнулся в ответ: — Да что со мной может быть не в порядке — молодой, горячий, у девчонок с большими стволами пользуюсь успехом и популярностью… Соня миленько засмеялась, но в этот момент рядом возникла Ай. «Никогда не привыкну к её бесшумным появлениям. Только под усилением удаётся заметить приближение спасительницы. Будто не ходит, а парит над землёй», не переставал поражаться мастерству новообретённой подруги я. Соня сразу сместилась, спрятавшись за спиной от незнакомки, но я её успокоил. — Не волнуйся. Это — Ай, она нездешняя. И она друг. Ах да, она пожелала поехать со мной, и я согласился. Ай кивнула, и зачем-то прикоснулась к моей руке. К подобным выходкам привыкнуть пока не получалось. «Она всё время подкрадывается и дотрагивается к отрытому участку кожи. Хотя, может я зря нервничаю, может в их стране так принято», удивлялся я. Отбросив праздные размышления, я отправился к машине, забравшись на водительское сиденье. Соня уверенной походкой потопала к пассажирской двери, явно намереваясь оказаться в автомобиле раньше Ай, но та черной молнией обогнала даже меня, проникнув в кабину. Перемещения подобным стилем тоже в голове не укладывались и вызывали лёгкую завить. Даже под усилением мне не удавалось двигаться с такой грацией, не растеряв львиную долю скорости. Пока девушки рассаживались, я вдруг осознал, что прошлая водительская уверенность улетучилась. Только после того, как заработала способность, мне удалось вспомнить какую педаль нажимать и в какую сторону поворачивать ключ в замке зажигания. В этот раз я постарался запомнить все действия, на случай если придётся рулить без усиления, ведь путь не близкий. Вспомнив маршрут предыдущего владельца тела, я понял, что ехать нужно на север. Поездка на поезде происходила вечером, и солнце всю дорогу находилось справа. Сопоставив карты железнодорожных путей с этой информацией, выяснилось, что в том направлении пролегает только одна ветка. Оставалось лишь порадоваться — можно не волноваться и просто ехать вдоль неё. Но для начала мы наведались в лесной домик. Лена выдала пистолет с двумя полными магазинами, на всякий случай, но Ай заявила что этого мало. Пришлось сделать крюк за её снаряжением. — Вот здесь я и прожил всю зиму. Сказал я, обращаясь к Соне, когда вышел из машины. Естественно, Ай и тут всех обогнала, даже дверь не успела захлопнуться. Взявшись за руку, спасительница едва заметно улыбалась, тихонько прошептав: — Здесь начался истинный путь. Соня вдруг обхватила другую руку и посмотрела на меня снизу вверх, похлопав ресничками: — Бедненький. Совсем один, в этой глуши… — Всё не так. Мне здесь нравилось. Даже подумывал завести собаку или кошку. Улыбнулся я в ответ. Около порога пришлось остановиться: «с одной стороны Соня, с другой Ай. Руки заняты, как дверь-то открыть». — Девушки, я не собираюсь убегать, незачем меня держать. Да и двери зубами я открывать не умею. Соня отпустила руку, не раньше, чем это сделала Ай. Зато потом юная журналистка забыла про соперничество. Она восторженно рассматривала мотоцикла со всех сторон, охая и ахая. — Я таких никогда не видела, только на картинках! Какой классный! Вот бы меня кто-нибудь на нём покатал. Намёк был понятен, однако Ай, вернувшись к бесстрастной манере поведения, вдруг произнесла: — Если господин позволит, потом покатаю. С трудом сдерживая улыбку, я наблюдал настоящую дуэль взглядов. С одной стороны холодная как снег и почти такая же белая Ай, а с другой пышущая огнём, побагровевшая от возмущения, сжимала кулачки Соня. Загрузив снаряжение в кузов, мы отправились в путь. Дорога кое-где была размыта по весне, однако глубокие лужи удавалось объезжать, ни разу не застряв на обочине. Пару раз железная дорога терялась из виду, но ориентируясь по карте я легко возвращался, сворачивая в нужных местах. Где-то через часа два-три, места показались мне знакомыми. Не обладателю тела, а именно мне: «странно всё это, будто я здесь бывал, в своей настоящей жизни, до исчезновения нормальных мужчин». Замедлившись, осматривая каждый проезжаемый посёлок и деревушку, я наконец свернул на бетонные плиты бывшего военного городка. Да мы нашли то самое место, спутать было невозможно. Вот уже и полуразвалившиеся пятиэтажки показались. Загнав микроавтобус в тень большого дерева, около одного из домов, заглушив мотор, я вышел и потянулся. Несмотря на остатки следов цивилизации, местность вокруг превратилась в безлюдное захолустье — волноваться, что машину кто-то найдёт и попытается угнать, не стоило. Девушки последовали моему примеру. Озираясь по сторонам, они бродили поблизости, но прикоснуться в этот раз никто не пытался. — Отсюда пойдём пешком. Надеюсь, завтра будем на месте. Соня испугалась и спросила: — А ночевать где? Как? — Наверное в лесу. Но если хочешь, можешь остаться и подождать здесь, в машине. Соня мгновенно бросилась в объятья, со словами: — Не бросайте пожалуйта-а-а! — Да никто и не собирался. Пришлось погладить юную журналисточку по голове, чтобы успокоилась. Найти дорогу из сна, который не сон, а воспоминания другой личности, оказалось непростой задачей. Когда солнце совсем скрылось за горизонтом, я скомандовал привал. Натаскав побольше сухих веток, мы разожгли костёр. Еды с собой взяли с запасом, поэтому досыта наевшись, Ай с Соней укладывались спать. Для комфортного отдыха, я тащил на спине плотные, шерстяные покрывала и теперь девушки кутались в них, устраиваясь поудобнее. Подбрасывая в костёр дровишки, я рассказывал попутчицам о своём времени. Обе поначалу слушали внимательно, боясь упустить малейшую деталь. Постепенно снижая темп и громкость голоса, я с умилением заметил, как Соня уснула. От Ай сей факт тоже не ускользнул и спасительница заговорила шепотом: — Раньше я считала, что вы работаете на Союз, господин. Теперь понимаю, что это не так. Вы похожи на меня. Но почему-же вы ни разу не спросили о том, кто я и откуда? Я положил руку на её головку. Взгляд девушки сразу изменился. Ай явно расслабилась. — Всё просто — и дураку понятно, что ты не обычная девушка. Уверен, у тебя множество тайн, но ты спасла меня. Если захочешь чем-то поделиться, я обязательно выслушаю, но заставлять не стану. Глаза Ай наполнились слезами, однако она их быстро смахнула и твёрдо заявила: — Я всё сейчас расскажу. Если пожелаете — прогоните. Готова принять любое наказание, ведь я не заслуживаю доброго отношения! А потом Ай поведала о том, кем является на самом деле. Откуда узнавала, где я нахожусь, когда спасала, и вообще всё. Её повествование длилось долго и походило на историю одиннадцатого — такой же подопытный кролик, только азиатку ещё заставляли совершать диверсии и убивать. Обернись всё немного иначе, желтоглазый тоже, возможно, стал бы разведчиком или солдатом, только на службе у Союза. Дослушав до конца, я смотрел в её темные, широко раскрытые глаза, ожидающие сурового вердикта. Если честно, последняя часть рассказа, про «бусидо» и «единение с природой» мне была совершенно непонятна. — Когда вы спасли меня, остановив нож и не позволив завершить сэппуку, я первый раз в жизни почувствовала! Теперь вы мой даймё! «Что почувствовала? Какой ещё даймё», но задавать пришедшие в голову вопросы я не стал. Время наступило совсем позднее, а дальнейший разговор грозил затянуться ещё на часик-другой, судя по его течению. «Ничего, подвернётся ещё множество возможностей спросить», решил я. — Всё хорошо Ай, каковы бы ни были твои первоначальные цели, ты всё равно меня спасла. Ты умничка, а теперь ложись спать! Девушка задумалась, а потом неуверенно произнесла: — И вы даже меня никак не накажете? Ничего лучше не придумав, я просто щелкнул её легонько пальцем по лбу. — Вот, твоё наказание. Ложись и спи. Завтра пообщаемся. Повиновавшись, спасительница легла на бочок, натянув одеяло. «Господин слишком добр…», услышал я её шепот. Через некоторое время дыхание девушки стало глубоким и ровным. Я включил способность, закрывая глаза. Однажды зимой, когда ушел слишком далеко от домика, мне пришлось заночевать в лесу. Тогда я узнал ещё одну особенность способности одиннадцатого. Можно спать сидя, воспринимая окружение через странные, нефизические ощущения. Ближе десяти метров никто не подберётся без моего ведома, когда я в таком состоянии. Расцвело и пение ранних птиц разбудило нашу компанию — никаких происшествий ночью не случилось. — Вы дежурили до самого утра? Почему не подняли меня, господин? Возмутилась Ай, но я её успокоил, заверив что никому ничего не угрожало и я тоже выспался. Перекусив, мы продолжили поиски. Ближе к обеду меж деревьев показался трёхметровый бетонный забор. — Да, это то самое место! Ответил я на невысказанные вопросы девушек. Из моего заплечного мешка Соня вытащила камеру и начала её настраивать. Я пробежался вдоль забора, стараясь издавать поменьше шума и скоро обнаружил ворота. Они были закрыты, а в небольшом КПП рядом, сидела девушка в форме. Оглядевшись, я больше никого поблизости не обнаружил. Вернувшись к попутчицам, я сообщил, что охраны почти нет. Никаких вооружённых патрулей или сторожевых псов. Сей факт, даже Ай с Соней показался странным. Мол — секретный объект ведь, а охраняется из рук вон плохо! Ай вызвалась проверить обстановку внутри. Я согласился — ведь она, как-никак, хорошо подготовленный шпион-диверсант. — Только никого там не убивай! Предупредил я на всякий случай, когда малышка упёрлась ступнёй в мои, сложенные перед собой руки. Азиаточка кивнула, взмыв вверх, легко преодолев трёхметровую высоту и бесшумно приземлилась. Усиленный способностью я мог перебросить и Соню, но опасался, что у журналисточки на той стороне возникнут серьёзные проблемы. Через пятнадцать минут со стороны КПП подошла Ай. — Всё хорошо господин. Объект заброшен. Всего три охранницы. Докладывала спасительница обстановку. Дверь в сторожку была открыта, и мы спокойно вошли. В помещении, уронив голову, на стол пускала слюни та самая охранница в форме, которую я заметил ранее. — Усыпляющий газ, господин. Проснутся не раньше, чем через час. Ещё две в комнате отдыха, они и так спали, но я всё равно обработала их тоже. Побродив по комплексу, мы не нашли ничего интересного. Рядом с ангаром-лабораторией стояли бетонные коробки без окон. В этих камерах раньше держали подопытных. — Крайняя — моя. Пояснил на камеру я. Соня включила аппарат, как только переступила порог учреждения. Правда сомнения в целесообразности проводимых мероприятий усиливались с каждой секундой: «ну как вообще может повлиять на веру в существование неизменённого мужчины прогулка по непонятным исследовательским комплексам. Скептиков подобным не убедить, а остальные поверят и так». В самой лаборатории более-менее навели порядок. Всю рабочую технику вывезли, а в дальнем от входа конце здания на столы грудой свалили искорёженные, побывавшие в огне системники и другую технику. «Видимо оставили до лучших времён, когда начнутся восстановительные работы», мелькнула мысль. Порывшись в куче хлама, удалось отыскать несколько жестких дисков. Выбрав парочку самых целых на вид, понадеявшись, что хоть один удастся запустить и это поможет Лене с расшифровкой, мы побрели к выходу. «Только зря съездили», думал я, когда мы вернулись обратно в военный городок. Вечерело. Гнусаво каркала где-то неподалёку ворона. Проходя около дома, в котором спал прошлой осенью одиннадцатый. Меня что-то дёрнуло заглянуть внутрь той самой квартиры. Взглянуть, так сказать, своими глазами, а не довольствоваться чужими воспоминаниями. — Постойте здесь, нужно подняться на третий этаж. За мной не ходите — эти дома могут рухнуть в любую минуту. Заявил я, направляясь к подъезду. — А как же ты? Крикнула вслед Соня, но я лишь махнул рукой. — Успею выскочить, третий этаж для меня не проблема. «Ну, или небольшая проблема», добавил уже шепотом. Странные чувства владели мной, ещё когда мы ехали по бетонным плитам, подъезжая к городку. Будто уже слышал характерный размеренный стук колёс, причём не один раз. Оказавшись сейчас в знакомой квартире, чувства вернулись. «Разве подобное возможно? Здесь ведь обитал не я, а одиннадцатый! Откуда это чувство дежавю, моё собственное, а не воспоминания одиннадцатого?» Я смотрел на посеревшие куски обоев, свисающие со стен, и видел их целыми и красочными. Прогнившие доски на полу казались мне тоже до боли знакомыми. Заглянув в маленькую комнату, я обнаружил лохмотья, служившие кроватью одиннадцатому. Их немного потрепали звери, но они до сих пор пребывали на старом месте. «А вот эти тряпки и шкуры мне знакомыми не кажутся», возникла мысль. Перешагнув дыру в полу, пройдя по коридору, я оказался в соседней комнате и остановился около зеркала. Угол его был отколот и покрыт копотью. Повинуясь секундному порыву, я включил способность. В зеркале отражалось лицо одиннадцатого. Знакомые черты, чем-то так похожие на мои собственные с посторонними элементами. Закрыв глаза, я вдруг узрел образ девушки. Темно-русые волосы, большие зелёные глаза… Она красовалась перед этим самым зеркалом, только чистым и целым, проводя расческой по волосам сверху вниз. Квартира принадлежала ей. Отражение из наваждения продолжило существовать в сознании. Спокойно, по-хозяйски подошел я, обнимая и целуя девушку в шею. Настоящий я, существовавший до перемещения в чужое тело. Медленно опустившись на колени, стараясь прогнать наваждение, я схватился за голову. Чужие воспоминания неудержимым каскадом ворвались в мозг, смешиваясь и терзая разум. Вместе с чужой памятью вломилась и боль. Мышцы напряглись, заскрежетали зубы, и я повалился на пол. Из носа, ушей и рота потекла кровь и сознание покинуло меня. Очнулся я уже в машине. Девушки видимо не послушались, и поднялись за мной на третий этаж. А затем вытащили из здания. Солнце изменило своё положение, и я догадался что прошло не меньше часа. Безоблачное небо заслонило озабоченное лицо Сони. Обнажив клинки, Ай настороженно замерла перед автомобилем, ожидая неведомо чего. — Что случилось? На тебя напали? Спросила девушка. Во рту пересохло и я вместо ответа закашлялся. — Воды… Прохрипел голос. Бросив бессмысленный караул, Ай метнулась в кабину. Непостижимым образом в её руках вместо оружия возникла бутылка с водой. Осушив сосуд до последней капли, я начал приходить в себя. Голова всё ещё гудела и болела, поэтому двигаться совершенно не хотелось. — Никто не нападал. Просто потерял сознание. Соня продолжала задавать вопросы, но её порыв остановила моя воздетая вверх рука. Хотелось хоть немного тишины. Множество разрозненных воспоминаний складывались в целую картину. Сопоставив новые знания со словами Безобразовой, я примерно понял, что здесь произошло. Сомнения отпали — стало ясно на кого похож одиннадцатый. Оказавшись в первый раз на железобетонных плитах военного городка, по случайности или волею судьбы вырвавшийся на свободу подопытный, выбрал дом своего предка. Её квартиру и её комнату. И именно в её, пусть изломанной и со шкурами вместо матраса кровати, одиннадцатый отказался существовать. Правда, каким образом организм сумел заменить одиннадцатого личностью девушки, из далёкого прошлого, понять не удалось. Предок подопытного жила когда-то в квартире на третьем этаже и, видимо, подсознание выбрало её, сопоставив знакомое окружение с генной памятью. Затем она посчитала себя погибшей, когда упала в воду под пирсом в городе, и тоже была заменена. Моя же личность являлась, так сказать, «ближайшей», потому что прошлый я, по всей видимости, заделал девушке ребёнка, к которому и вело генеалогическое древо одиннадцатого. Я был её мужем. Или партнёром, не важно. «У-у-у, как же болит голова», хотелось кричать, но это грозило причинить ещё больше страданий. Хорошая новость заключалась в том, что я, похоже, получил возможность извлекать знания из генетической памяти. «Только я пока не разобрался как. Что-то подобное я чувствовал, когда сел за руль микроавтобуса, под усилением. Только тогда головной боли не возникло, и память не вливалась в мозг миллионом разрозненных, острых осколков, как сейчас. Я просто неосознанно пользовался информацией одного или нескольких предков, не более. А вот сегодня извлёк огромный массив неупорядоченных данных. С этими вещами следует обращаться осторожнее. По ощущениям это самая сильная боль из тех, что я испытал в новом мире. Простреленная нога или сломанные рёбра даже рядом не стоят с этим адом», размышлял я. Только минут через двадцать я более-менее пришел в себя, но машину вести больше не мог. Хорошо что Ай умела это делать, и запомнила маршрут. Так мы отравились в обратный путь, который, из-за тряски, оказался для меня наполненным болью и страданиями.