Те, что пылали искрами

      Холод. Дикий холод пронзает её тело, заставляя кожу покрыться мурашками. Хочется съёжиться, обхватить себя руками, но конечности словно отказываются слушаться и поддаваться приказам мозга. Она пересохшими губами хватает воздух, который в сию же минуту обжигает лёгкие ледяным холодом. Из груди вырывается стон боли, и она морщится, пытаясь перетерпеть эту пытку.       Голова вдруг заполняется кучей разных голосов, твердящих о чём-то непонятном. И хоть они достаточно спокойны, всё равно появляется желание закрыть уши руками, отгородить себя от этого, но она, невзирая на своё состояние, понимает, что сделать это не получится.       Перед глазами яркой вспышкой мелькают какие-то обрывки образов, и Клэр резко поворачивает голову вбок, намереваясь выкинуть всё это из своих мыслей, но шею тут же пронзает режущая боль, словно в неё снова вонзили иглу, и всё, что ей остаётся — зашипеть.       По-прежнему желая избавиться от всего этого, она резко открывает глаза, и яркий белый свет тут же заставляет зажмуриться, но Клэр не собирается сдаваться. Она пройдёт через это. Пройдёт, чтобы хоть немного понять, где находится.       В скором времени глаза начинают привыкать, и свет становится не таким уж и ярким, что позволяет ей в полной мере открыть их и осмотреться: чуть желтоватые стены, которые некогда явно были белыми; точно такого цвета потолок, не имеющий на себе ни малейшей трещинки или шва. Большая лампа над металлическим столом, на котором она находится, тут же заставляет её почувствовать всплеск паники. Клэр поворачивает голову вбок в поисках помощи, но никого нет.       Никто не может ей помочь, кроме неё самой.       «Хочешь жить — борись; хочешь умереть — сдайся, но никогда не жди помощи, когда вокруг нет тех, на кого можно положиться. А всё, что нужно, чтобы жить — знать, ради кого ты это делаешь», — эти слова ей однажды сказала Джилл, когда от всего навалившегося начали опускаться руки, и они врезались ей в память, помогая жить и выпутываться из разных ситуаций, помогая каждый раз возвращаться домой после задания, потому что она знает — её ждут. Ждут те, ради кого ей хочется жить.       Клэр бросает взгляд на руку, которая отведена в сторону и прикована к металлической подставке, и про себя отмечает, что именно так делают в операционных для того, чтобы без труда вводить через вены в организм те или иные препараты. Тяжело вздыхает и переводит взгляд на другую руку, которая всего лишь привязана к телу обычной верёвкой.       Поняв, что вот он — шанс вырваться, она дёргает рукой, чувствуя, как верёвка затягивается на запястье, но видя, как ослабевает узел на металлическом колышке у стола. Несколько таких попыток, небольшая помощь сбросить ослабленную верёвку с колышка ногами, и рука находится в полной свободе действий.       Клэр облегчённо выдыхает, позволяя себе мимолётно и победно улыбнуться, и тут же начинает ослабевать ремни на другой руке, мысленно поблагодарив всевышнего, что в венах нет никаких иголок и капельниц, иначе дело приняло бы совершенно другой оборот, обретя лишние проблемы.       Пара движений, и вот она уже сидит, борясь с диким головокружением и тошнотой. Проводит рукой по голове, нащупывает какие-то тоненькие провода, затем металлические кругляшки на своих висках; опускается пальцами ниже и точно такое же находит на своей груди, едва скрывающееся под белой больничной рубашкой.       Одним движением Клэр отсоединяет присоски сначала на груди, потом на висках, но один отказывается поддаваться так легко и просто, и она до боли в пальцах сжимает его, дёргает, тут же вскрикнув. В эту же секунду вниз скатывается капля крови, капнув на белоснежную рубашку.       Это была явно не просто присоска.       Она крутит её между своими пальцами и тяжело вздыхает, когда взгляд натыкается на тонкую иголку у основания металлической шляпки. Откидывает в сторону, сильнее чувствуя, как страх неизвестности подбирается всё ближе.       Что… что вообще происходит?       Клэр медленно сползает с металлического стола, но ноги категорически отказываются держать её, и она тут же летит на пол, больно ударяясь бедром. Ей по-прежнему холодно, а кафельный пол заставляет поёжиться ещё сильнее, почувствовав, как холод пробирает прямо до самых костей.       Голова кружится ещё сильнее, усиливая тошноту, и Клэр начинает задыхаться. Ей становится дико страшно, но панику она к себе по-прежнему не подпускает, понимая, что нужно действовать предельно аккуратно и с ясной головой.       Она медленно ложится на пол, аккуратно кладёт голову и прикрывает глаза, тяжело дыша.       — Глубокий вдох, Редфилд, медленный выдох. Соберись, — Клэр шёпотом проговаривает это вслух, пытаясь остаться в реальности, заставляя себя думать и говорить. — Тебе нужно выбраться. Где бы ты ни была, тебе нужно сделать это.       Она сжимает заледеневшие пальцы в кулаки и медленно, опираясь на руки, садится, затем, схватившись за металлический стол, аккуратно встаёт на ослабевшие ноги, внимательно прислушиваясь к своему телу.       Тяжело вздыхает и внимательно осматривает помещение.       Дверь.       А вот и нужная цель.       Она опускает руки и делает шаг. Ноги словно налиты свинцом, и каждое движение даётся с трудом, но Клэр всё же доходит до поставленной цели. Толкает металлическую дверь, но та поддаётся лишь с третьего раза.       А разве она должна быть открыта?       Клэр медленно, придерживаясь за стены, выходит в коридор, отчётливо ощущая, как тёплый воздух обволакивает её замёрзшее тело; осматривается по сторонам, но в большом длинном коридоре пугающе пусто. Она напрягается и делает шаг в сторону, придерживает дверь, чтобы сохранить давящую тишину и не привлечь к себе внимание, и ступает обнажёнными ступнями по гладко уложенной плитке.       Сердце бешено колотится в груди, когда она заглядывает в один из кабинетов, и облегчённо выдыхает, не обнаружив ни одной живой души — лишь разбросанные по всему полу документы.       «Открытая дверь, разбросанные документы, пустота, — Клэр старается сложить всё воедино, неустанно прокручивая эти факты в своей голове. — Амбрелла, шприц, провода, белая рубашка…», — она ошарашенно влетает спиной в стену и тяжело выдыхает:       — Лаборатория, — Клэр судорожно осматривается и хмурится. — Но где тогда все люди?       В голове снова всплывают слова об открытой двери, о документах, и она жмурится, понимая, что всё так оставить никто не мог, если не случилось что-то, что заставило их в спешке покинуть это место.       Она медленно подходит к столу и нажимает на клавиатуру в надежде узнать хоть что-то, но всё летит в пропасть, когда не экране монитора появляется входное окно в базу данных корпорации со строкой для введения пароля.       Клэр чертыхается, хлопнув по столу рукой, и уже куда решительнее выходит в коридор.       В следующем кабинете ситуация повторяется, но на этот раз она задерживается в нём, осматривая находившиеся там вещи. Надежда на то, что ей удастся найти те, в которых она была на мероприятии, даже не зарождается внутри неё, поэтому, осмотрев чёрную обтягивающую футболку с воротником, Клэр стягивает с себя белую больничную рубашку и удивляется тому, что нижнее белье по-прежнему находится на её теле. Она аккуратно касается зашитой раны на боку, и перед глазами словно воспоминания вспыхивают картинки того, что творилось в том здании.       Сердце заходится в бешеном ритме, а дыхание сбивается, когда Клэр понимает, что Мойра тоже должна быть где-то здесь. Она вмиг одёргивает себя, мотнув головой; натягивает чёрную футболку, чувствуя, как становится теплее; дальше надевает шорты, которые чуть великоваты в районе бёдер, но имеющийся ремень вполне решает эту проблему.       Она присаживается перед шкафчиками в поисках какой-либо обуви, дабы не морозить ноги о ледяной кафельный пол, и после того, как ей приходится пооткрывать двери всех имеющихся шкафов, её взгляд падает на светло-коричневые сапоги небольшого размера, находящиеся здесь явно на всякий случай.       И вот сейчас Клэр выходит в коридор, чувствуя себя гораздо лучше, ведь теперь не приходится ёжиться от холодного воздуха в помещении. Остаётся только сосредоточиться на своих мыслях и понять, куда именно следует идти, чтобы найти Мойру и выбраться из этого треклятого места.       Вдруг в коридоре слышится отчётливый звук шагов, и она замирает на месте на какие-то секунды. Судорожно осматривается в поисках хоть какого-нибудь закоулка для того, чтобы спрятаться, но взгляд падает только на приоткрытую дверь очередного кабинета, и она бросается туда, стараясь вести себя как можно тише.       Сердце бешено колотится в груди, и ей начинает казаться, что любой мимо проходящий организм, который имеет свойство слышать, может услышать его, может почувствовать её страх, и тогда попытка побега окажется провальной. Клэр вжимается в стену, стараясь дышать размеренно и не концентрироваться на звуке собственного сердца, и прислушивается к приближающимся шагам. Они аккуратны и неторопливы, спокойны и уверенны — словно тот, кто приближается сейчас к ней, имеет полную уверенность в том, за чем идёт по этому коридору.       По шагам слышно, что движущийся объект останавливается прямо у приоткрытой двери кабинета, и Клэр делает глубокий вдох, после чего задерживает дыхание, стараясь не выдать себя; крепко стискивает зубы и зажимает кулаки, напрягаясь и унимая дрожь.       «Только не трогай дверь. Не трогай дверь», — повторяет она, сильнее сжимая ладони.       Клэр медленно выдыхает, по-прежнему прислушиваясь к вновь стихшим шагам. Казалось бы, что некогда заходящий сюда объект ушёл, но она прекрасно ощущает его присутствие, слышит его спокойное дыхание и чувствует, с какой внимательностью он осматривает помещение, словно волк, высматривающий свою добычу.       Она не успевает опомниться, как дверь резко закрывается, а к её голове поднимается дуло пистолета. Сердце ухает вниз, а из лёгких вырываются, кажется, последние остатки кислорода.       — Клэр?!       — Твою мать, Кеннеди! — взорвавшись, выпаливает Клэр, схватив ртом воздух. — Я же чуть с жизнью не попрощалась!       Она запускает пальцы в волосы и усмехается, чувствуя, как сердце возобновляет свой ритм.       — Что… что ты здесь делаешь? — ошарашенно выдыхает Леон, опуская пистолет.       — Тот же вопрос, — кивает она, внимательно смотря в его глаза.       Внутри всё рвётся на части то ли от радости, что он пришёл, то ли от страха, что он находится здесь.       Леон закрывает глаза и ерошит волосы, явно собираясь с мыслями.       — Стив… — выдыхает он. — Они забрали его, вколов какую-то хрень в шею.       Клэр словно теряет равновесие и делает шаг назад, ища опору, и врезается спиной в стену, тяжело дыша.       «Стив… Они забрали и его…».       — Господи, — шепчет она, проводя руками по лицу, — это я виновата в этом.       — Что? Почему? — не понимает Леон, но Клэр лишь мотает головой.       — Не будь он со мной, его бы не тронули, — она глотает слёзы, едва ли не скуля. — Тебя же не тронули, ведь так?       — Так, — соглашается тот, буквально переступая через всю горечь этих слов. — Я пришёл сюда за ним, но… почему ты здесь?       — Со мной сделали то же самое, что и с ним, — комом вываливает Клэр, нервно потерев некогда раненое предплечье. — Я пыталась вывести Мойру, но нас буквально зажали в угол, а дальше… Укол, помутнение и всё. Я не помню, а, в общем-то, даже и не знаю, что было дальше.       — Мойра тоже здесь?!       Клэр нервно кивает и обхватывает голову руками, медленно сползая по стене вниз.       — Они… Все мы здесь из-за меня, — она сильнее сдавливает голову, пытаясь избавиться от вновь вернувшихся голосов, и закрывает глаза.       — Клэр, — он присаживается рядом с ней, накрывает её холодные пальцы своими руками и буквально заставляет посмотреть в его глаза. — Клэр!       Она медленно поднимает на него взгляд и встречается с его голубыми глазами, понимая, что рада видеть его рядом, чувствовать его прикосновения, не задумываясь обо всех имеющихся «но». Для этого ещё будет время.       — Почему ты винишь себя? — спокойно, но достаточно серьёзно спрашивает он.       — Я… я не могу сказать тебе, — скулит она, вытаскивая свои руки из-под его и укладывая сверху, словно боясь, что он отпустит её. — Когда-нибудь, но не сейчас…       Он понимающе кивает, видя её состояние, и нежно проводит большим пальцем по виску, стирая проложенную совсем недавно дорожку от капли крови.       Этот жест сдавливает её грудь, доставляя боль всему телу, и Клэр медленно, словно невзначай, перехватывает его руку, убирая.       — Мы найдем их, Клэр. Вместе, — выдыхает Леон, нехотя убирая руки и медленно поднимаясь на ноги.       — Мы обязаны это сделать, — соглашается она, кивая.       — И найдём доказательства того, что всё это происходит не из-за тебя, — добавляет он и протягивает ей руку.       Клэр хочет верить в эти слова, но, увы, правда ей уже известна, поэтому она лишь усмехается и принимает его помощь.       — Сомневаюсь, — выдыхает она, заставляя на этот раз усмехнуться его.