Те, что пылали искрами

      Леон сидит за одним из свободных столиков в небольшом кафетерии, медленно потягивая кофе и наблюдая за тем, как на улице постепенно сгущаются сумерки, как загораются фонари, освещая дорогу, и погружается в свои мысли.       С того дня, как он вновь встретил Клэр, как тут же едва не потерял её и как узнал всё то, что она скрывала от него даже когда они были вместе, прошла неделя. Ровно семь дней с того самого времени, как он вынес её из лаборатории. Всё это время его телефон молчал. Она не звонила, да и он не решался, понимая, что не сможет сейчас сказать ничего путного.       Только сегодня, когда его прижало, Кеннеди взял себя в руки и набрал нужный номер. Её голос был бодрым, как всегда, словно ничего и не было. На его удивление, она без лишних вопросов согласилась приехать в назначенное место и сказанное время, и только после того, как Клэр отключилась, он почувствовал, как сердце больно кольнуло, а в голову закрались мысли о том, как она отреагирует на всё то, ради чего он и назначил встречу.       Тоненький звон колокольчика на двери оповещает о вновь пришедшем посетителе, и Леон переводит взгляд на входную дверь, тут же встречаясь со взглядом чуть потерянной Редфилд.       На её лице появляется улыбка, когда она встречается с ним взглядом, и вся потерянность тут же сменяется решительностью. Клэр, перекинув ключи от мотоцикла в другую руку, убирает их в карман красной кожаной куртки и подходит к Леону.       Он всё это время оглядывает её с ног до головы, подмечая, что её имидж ни капли не изменился: всё те же синие джинсы, красная кожаная куртка, что была на ней и в Раккун-сити, и тот же конский рыжий хвостик.       — Держу пари, под курткой ты точно прячешь оружие, — улыбаясь, выдаёт Леон, когда она подходит к столику и опускается на противоположное место.       Она лишь улыбается его шутке, издав смешок, и заметно расслабляется.       — Я была удивлена, что ты позвонил, — наклонив голову набок, выдаёт Клэр. — Да ещё и назначил встречу.       — Понял, что хватит тянуть, — тяжело вздохнув, оправдывается он.       — О тебе не было слышно неделю, — кажется, в её голосе слышится обида и беспокойство. — Что было, Леон?       Не так он представлял себе начало их разговора, но это было вполне ожидаемо.       — Мне нужно было время, — качая головой, отвечает Леон, — чтобы прийти в себя.       — Прийти в себя? — изумляется Редфилд. — Ну да. И зачем я понадобилась тебе, когда… ты пришёл в себя, по всей видимости?       — Я… я хотел увидеть тебя. Да и обсудить, думаю, нам стоит немало чего, — спокойно объясняет Кеннеди. — Тут пришла окончательная информация о том, что творилось в той лаборатории, и… — он вдруг мнётся, — я надеюсь, ты рассказала Крису?       Клэр заметно напрягается и, поджав губы, ненадолго отворачивается к окну, вспомнив тот вечер на кухне. Как отправила Шерри в комнату, уже зная, что слышать то, что будет происходить, ей не стоит. Как сама постаралась морально подготовиться, чтобы было не так больно. Но, так или иначе, исход был один и, увы, далеко не радужный.       — Пришлось, — наконец выдыхает она. — Поначалу были вопросы, потом крики, обиды, а затем… думаю, он принял и переварил информацию, перестав на меня злиться.       — Хорошо, что ты рассказала ему, Клэр, потому что если бы он узнал из тех документов, — Леон пожимает плечами, — неизвестно, чем бы всё тогда обернулось.       Она несколько раз кивает в ответ и опускает глаза на клетчатую скатерть стола.       — Я не решился рассказать ему, — продолжает Кеннеди, видя её состояние. — Ещё тогда, в вертолёте.       — И за это спасибо, — вымученно выдыхает Клэр. — Я должна была это сделать… Как-никак, а он всё это время так же, как и вы все, верил в байку о том, что это просто глубокий порез, полученный от трубы.       — Точно, — хмыкнув, улыбается тот, и она подмечает его напряжение, но очередной вопрос перебивает её мысли: — Как… как ты вообще?       — Ну… — она игриво корчит рожицу и откидывается на спинку кресла, — сознание целиком и полностью только в моей власти, зрачки больше не мигали, и пулями в людей с помощью телекинеза я больше не бросалась.       Он смеётся, но так и продолжает крутить несчастный пакетик с сахаром между пальцами.       — А без телекинеза, значит, было дело? — шутя, спрашивает Леон, смотря на неё исподлобья.       — Тебе лучше не знать, — поддерживая его шутку, улыбаясь, отвечает она, игриво стараясь быть опасной, и это лишь сильнее веселит его, позволяя чуть расслабиться.       Как по щелчку пальцев они одновременно обращают внимание на подошедшую к ним официантку и следят за тем, как она осторожно, но в то же время ловко ставит заказ на стол и тут же удаляется.       Клэр изумлённо смотрит на стакан клубничного молочного коктейля и переводит взгляд на Кеннеди, заставляя его расплыться в улыбке.       — Подумал, что ты по-прежнему его любишь, — поясняет он.       — Так и есть, — улыбается она и по-детски обхватывает стакан двумя руками. — Спасибо.       Взгляд Леона падает на плетёный тёмно-синий браслет, сделанный явно из шнурка.       — Это…       — Стива, — она отставляет стакан и обводит пальцами украшение, едва слышно выдыхая: — За жизнь, которую я потеряла. А ведь он спас меня дважды, а я… не смогла сделать этого даже один раз.       — Мне очень жаль, Клэр, — Леон кладёт свою руку на её, и Клэр вскидывает на него глаза, отрицательно качая головой.       — Я боюсь… — выдыхает она. — А что, если они выйдут на тебя? Я ведь и тебя могу потерять точно так же, как и его.       — Сомневаюсь, что «Амбрелла» вновь будет ставить опыты над теми, кто был с тобой в отношениях, — Леон ловит её вопросительный взгляд и отводит глаза. — Они знают, что антитела в твоей крови никак не передаются. Они твои и только твои, потому что Стив был чист и принял вирус, как все обычные люди, которых мы видели в заражённых городах.       — Откуда ты можешь знать об этом? — недоверчиво спрашивает она, внимательно смотря в его глаза.       — Из добытой нашим отрядом информации, — выдыхает он совершенно спокойно. — Там было всё, в том числе и результаты анализов крови.       — То есть правительству известно о том, что у меня иммунитет? — испуганно спрашивает она. — И что будет дальше?       — Не думаю, что тебе влетит за то, что ты скрыла это, — он пожимает плечами. — Каждый раз вирус разный. Сомневаюсь, что они смогли бы изготовить антивирус из твоей крови для всех штаммов.       Клэр испуганно откидывается на спинку кресла и запускает пальцы в волосы, стараясь убедить себя в том, что то, что говорит Леон, окажется правдой, потому что проблем со стороны правительства и работы ей точно не хочется.       — Всё будет хорошо, — выдыхает Леон и точно так же откидывается на спинку своего кресла.       Они не знают, сколько сидят в полнейшем молчании, погружённые лишь в свои мысли. Но за окном сумерки уже заметно сменяются ночной тьмой — благо кафетерий работает круглосуточно, и они могут сидеть совершенно без какого-либо ограничения времени.       — Что тебя тревожит? — вдруг спрашивает Клэр, заставляя Леона чуть вздрогнуть и перевести на неё взгляд. — Расскажи мне.       Его лица касается мимолётная улыбка, когда он видит, с каким интересом и в то же время беспокойством она смотрит на него. Но практически тут же меняется в лице, когда понимает, что рассказать всё же придётся.       — Мне… — Леон медлит, тщательно обдумывая то, что хочет сказать, и решаясь на каждое слово, уже предполагая, какой будет реакция Клэр, — мне нужно уехать.       Эти слова как острый нож вонзаются в сердце, заставляя её ошарашенно приоткрыть рот и затаить дыхание. Он только что рассказал ей о безопасности того, что они могут снова попробовать быть вместе, подарил надежду, но, кажется, она рано задумалась над этим, получив больной удар.       — Уехать?! — заикаясь, переспрашивает Клэр. — На… надолго?       — Я не знаю, Клэр, — с сожалением выдыхает Леон, заметив то, как тут же поникли её плечи.       — Очередное задание?       Он ёжится под её взглядом и отворачивается к окну, собираясь с силами рассказать ей правду.       — Нет, — виновато выдыхает Кеннеди, опуская глаза на свои руки и не решаясь смотреть на неё.       Клэр чувствует, как слёзы вдруг наворачиваются на глаза, и она поджимает губы, боясь озвучить свои мысли.       — Женщина, — шепчет она, и её дрожащий голос выдаёт всё с потрохами, заставляя Леон тут же вскинуть глаза и вопросительно, но в то же время удивлённо посмотреть на неё. — Здесь несложно догадаться, Леон.       — Клэр…       — Тебе не нужно оправдываться, — она перебивает его, не дав даже начать. — Четыре года прошло всё-таки, у нас у каждого своя жизнь, поэтому…       Она глотает слёзы, уверяя в первую очередь себя во всём, что только что сказала, и тяжело вздыхает.       — Это та, про которую ты рассказывал после Раккуна? — Клэр не знает, зачем спрашивает это, но обратной дороги уже нет — остаётся лишь чуть смутиться от вопросительного взгляда Кеннеди. — Да, Леон, я знаю, что она жива. Крис как-то упоминал её.       — Ада, — выдыхает тот, понимая, что скрывать что-то совершенно бессмысленно. — Да, это она.       Клэр лишь горько усмехается и опускает голову вниз, чувствуя, как слеза тут же падает на ладони.       — Я очень рада, что вы нашли друг друга, — она старается улыбаться, в то время как боль разрывает изнутри, но, кажется, получается это не совсем так, как ей хочется.       — Здесь не всё так просто, как кажется, — тяжело выдыхает Леон, подавшись вперёд. — И, Клэр, я вернусь, если я нужен тебе.       Она ошарашенно смотрит на него, явно стараясь понять смысл сказанной им фразы, а после лишь горько усмехается и качает головой, поджав губы, отчётливо понимая, что если не выскажется сейчас, то дальше всё будет только хуже.       — Я боюсь за тебя и всегда боялась, — шепчет Клэр, стараясь, чтобы голос не дрожал, — потому что знаю, на что ты способен. После каждой зачистки той или иной точки я дико боялась проверять списки не вернувшихся… Тех, кто пополнил ряды очередной порции зомбарей, потому что там могла оказаться твоя фамилия. Я просила Криса доставать мне их, потому что мы в разных отрядах. Просила его рисковать ради меня, и он доставал мне их, — она проводит рукой по лицу. — С каким облегчением я откладывала их в сторону, несколько раз убедившись, что тебя и правда там нет, но… вместе с этим облегчением снова приходила боль, потому что я знала, что ты жив, что ты можешь найти меня, но… — она глотает слёзы, не обращая внимание на несколько скатившихся, — ты не делал этого.       Клэр хмыкает, по-прежнему смотря на клетчатую скатерть.       — Уже как два года я нахожусь там же, где находишься ты. Единственное различие в том, что мы в разных отделах, так как я помогаю выжившим, тем временем когда ты спускаешься в лаборатории. Но ты знал, что я попалась правительству, ведь так? — её голос сходит на нет, и она вскидывает на него глаза, внимательно и непоколебимо смотря в его.       Леон чувствует, как чувство вины, зародившееся ещё очень давно, сильнее начинает давить на него, постепенно лишая возможности разумно думать.       Её глаза, её слёзы заставляют его нахмуриться и тяжело вздохнуть, виновато опустив глаза на её руки.       — Знал, — едва слышно выдыхает он. — Я видел тебя в списках при составлении групп.       — Так я и думала, — горько усмехается она, растянув губы.       — Клэр…       — Раньше я задавалась вопросом: почему ты оставил всё, как есть? Ты же знал, что я тебя жду. Теперь же ответ на этот вопрос получен — ты был с Адой. Вот только непонятно теперь одно — зачем ты вернулся, если та жизнь тебя устраивала?       — Я не мог не найти тебя, — он подаётся вперёд, внимательно смотря в её голубые, полные слёз глаза, — потому что винил себя в том, что ты попалась правительству.       — Замучило чувство вины, — делает вывод она, кивая головой. — Если бы ты и вправду был виновен в этом, то твоё возвращение ничего бы не исправило, поверь мне. Но это далеко не твоя вина, и твоё возвращение… оно принесло лишь боль, Леон.       Эти слова эхом отдаются в голове, заставляя сердце сильнее сжаться от боли и осознания того, что он наделал.        — Конечно, я очень благодарна за то, что ты спас меня и Мойру из той лаборатории, но… учитывая всё остальное, это единственный плюс.       — Однако ты была рада, когда я приехал, — едва слышно произносит он, внимательно смотря на неё.       — В тот день ты спросил меня о том, злюсь ли я на тебя…       — Ты солгала мне, ответив, что нет. Я знаю, Клэр.       — Нет, — Редфилд отрицательно качает головой, — я и правда не злюсь на тебя. Я ненавижу тебя за твоё отсутствие, потому что я, в отличие от тебя, хоть что-то пыталась сделать, чтобы встретиться! А ты? Ты лишь умело скрывался, — она пожимает плечами и нервно выдыхает, вновь быстро смахнув слёзы. — А сейчас ты заявляешь о том, что вернёшься, если я попрошу… А я не хочу, чтобы ты возвращался, потому что я так сказала. Я хочу, чтобы ты сам хотел этого.       Леон едва касается её руки, заставляя Клэр посмотреть на него, и они замирают. Она чувствует его тёплое прикосновение, и хоть оно и отдаётся болью во всём теле, ей не хочется убирать руку. Не хочется прерывать это. Ведь, скорее всего, это последняя возможность ощутить его прикосновения и увидеть его глаза.       Он внимательно смотрит на неё, словно изучая, и отчётливо ощущает щемящую боль в области сердца. Перед глазами то и дело всплывают воспоминания из прошлого, когда они были вместе, когда она звонко смеялась и смотрела на него счастливыми влюблёнными, а не заплаканными глазами.       — И где же мы те, что когда-то пылали искрами? — непонимающе выдыхает Леон, качая головой, и Клэр горько усмехается, решая промолчать. — Прости. За всё прости.       Он встаёт со своего места, нехотя отпуская её руку, кладёт на стол несколько купюр, после останавливается и с сожалением смотрит на неё сверху вниз.       Она непонимающе поднимает глаза на него, и Леон осторожно наклоняется, касается губами её щеки и, чуть сжав плечо, удаляется.       Область, где всего секунду назад были его губы, сильно жжёт, заставляя её коснуться кончиками пальцев этого места. Сильно закусив губу, она наблюдает за тем, как он выходит из кафетерия, вглядываясь в его спину. Какая-то часть её хочет, чтобы он обернулся, но другая просто кричит о том, чтобы он этого не делал.       Тонкий звук колокольчика на этот раз оповещает о том, что один из посетителей покинул заведение, и Леон скрывается из виду Клэр.       Она поджимает губы, сжимает ледяные пальцы в кулаки и опускает голову вниз, прикрыв глаза, со всех оставшихся сил сдерживая слёзы.       Леон выходит из кафетерия в полнейшем забытье и подходит к машине. Словно на автопилоте он пристёгивает ремень безопасности, заводит мотор и, только поставив ногу на педаль газа, приходит в себя и поворачивает голову в сторону окна, в котором Клэр лучше всего видно.       Её поникшие плечи, опущенная голова, закрытые глаза и руки, прикрывающие рот, заставляют его полностью понять и осознать то, что вот она, та, которую он по-настоящему любит, и та, которая истинно любит его. Клэр искала его, ждала его всё это время, пока он, как мальчишка, боялся даже просто набрать её номер. Но даже после этого она всё равно думала о нём, о его безопасности и смело была готова пожертвовать своей жизнью, крича о том, чтобы он отключил систему ради того, чтобы мог выйти из той лаборатории живым, хотя сама прекрасно знала, что может не очнуться.       Тяжело вздохнув, Леон вжимает педаль газа в пол, и машина скрывается с места.