Мир, который погиб

Очнувшись, Артем опять кинул взгляд на стену. Кресты по прежнему весели, и только пару из них упали. Видимо из-за тех толчков, которые он ощущал до того, как вырубиться. Бегло осмотрев комнату, ни Жука, ни бродяги, обнаружить не получилось. Может, это был сон? Упал и ударился головой, а все что было － лишь воспаленная фантазия? Живот заурчал громче, чем рык льва. Еда сейчас была на первом месте. Подумав об этом, Артем заметил свой рюкзак. Перед тем как пойти, он основательно подготовился, взяв с собой пачку галетов, пару консерв, воды и теплую кофту. Так же в рюкзачке был нож, пару бинтов и всякого рода мелочь. Ложку взять, конечно, он не додумался. Зачем? Ведь есть рука. Промежду прочем, этот аргумент был одним из самых действенных на всякого рода вопросы, по типу: "Артем! Когда ты найдешь себе девушку?!" Эту мысль Артем прокрутил в голове ещё несколько раз, и принялся есть. Трапезу прервали шаги, доносившийся из-за двери. Вооружившись ножом, мальчишка притаился и стал ожидать... Было слышно шепот. Кажется, это была молитва. С каждой секундой нарастало напряжение. Чего стоило ожидать?Безопасность была под сомнением. Дверь открылась, и опять появился силуэт. Бродяга: Не бойся, Артем. Мою руку ведёт господь, он дал мне список, и ты в него не входишь. Артем: Выпустите меня!Я вас прошу, отпустите... Парень разрыдался, и нож упал к ногам. Упав на колени, он сгорбился и принялся реветь. Бродяга: Больше некуда идти. Артем сквозь слезы пытался что-то пробормотать, но сумасшедший продолжал. Бродяга: Мир изжил себя. Люди его уничтожили. Праведный огонь достиг грешных и падших, но к сожалению не всех. Авось вторая волна будет. Истерика подкатывала с ещё большей силой. Что же случилось там, наверху? Артем: Где... Где мои друзья?! Бродяга: В лучшем из мест. Их мучения на грешной земле закончены. Артем уже не управлял своим телом, он хотел лишь спастись. Схватив со стены крест с острием, он кинулся на бродягу и проткнул тому руку. Взяв сумку, паренёк выбежал из комнаты и побежал вперед, не понимая точно, куда. Кажется, бродяга не сразу погнался за ним, но этот сумасшедший вряд-ли дал бы бедному парню так просто уйти. Пролеты, шершавые стены. Эмаль давно уже постарела и облезла. Судя по всему, тут давно никого не было. Артем бежал, заходил в повороты, но все это оказалось зря. Перед ним появилась та же дверь, из которой он только что выбежал. По телу прошёлся холод. Он должен быть рядом. Прислушавшись, Артем услышал стоны, плачь? Стараясь не шуметь, он медленно подошёл к двери. Тот человек, который буквально 10 минут назад, с невозмутимым лицом, говорил о смерти друзей Артема, плакал как маленький ребенок, и просил о помощи господа. Неужели раны такие серьезные? Слегка выглянув за дверь, он увидел как этот псих стоит на коленях перед крестами, а в руках у него был нож. Артем задел дверь и раздался скрип, псих резко повернулся и ринулся на мальчика. Бродяга: Господь говорит со мной! Он дал мне разрешение на грех! Толкнув дверь, мальчик упал на землю. Бродяга споткнулся и упал на него. Тело несчастного резко расслабилось и осело на Артёма. Скинув тело, парень на коленях попятился назад. Артем: Я-я... Я не хотел... Он сам... Слезы текли ручьем. Бродяга упал на нож, а парнишка продавил нож. Большой кукри вошёл куда-то в грудь, но из-за изогнутого лезвия прошел немного левее и кажется задел сердце. Взяв себя в руки, парень встал, и медленными, тяжёлыми шагами, направился куда-то по коридору. Забавно, но на этот раз выход был найден буквально сразу. Это была большая дверь с вентилем по середине, как на больших банковских сейфах. Он тут прятался? Жил? Что вообще творится? Именно этими мыслями задавался Артем на пути к выходу. Дверь легко поддалась. Скрипя, она открылась. Вверх вела неширокая лестница. Странное соотношение двери и ступеней... Явно архитектор филонил. Может так и было задумано? Артем стоял в ступоре, страх сковывал движения. Темный свет падал почти до самых ног. Уже потемнело? Пересилив себя, спотыкаясь, он вышел. На улице было темно. Сколько прошло времени? Обессиленный юноша еле стоял на ногах. Подойдя к вратам, через которые они перелезали утром, мальчик снова заплакал. Артем: Я не могу, я больше не могу... Сидеть и распускать сопли было не самой лучшей идеей. Вновь, через силу, мальчик перебрался через забор и направился вдоль дороги.