Навсегда Верен

Когда новость о новом законе о маглорожденных застала Гермиону Грейнджер, она ничего не почувствовала, лишь быстро пробежала глазами по зачарованным строками. Ей отправил записку один из помощников Пия до того, как новость о законе просочилась в прессу. Пустота внутри никак не отозвалась на это. Казалось, уже сотню лет она зарывается с головой в свои бумаги и изнуряет себя до потери сознания работой просто ради самого факта активности. На секунду в голове пробежала мысль: "Может и вправду стоит покинуть магическую часть Лондона на время". Она не побежала искать выход в книгах и библиотеке, не стала писать Гарри и Рону, возможно, надеясь, внутри на то, что это шанс изменить свою жизнь и начать все заново в другом месте. Но это была лишь минутная слабость, за которой пришло осознание реальности. Сегодня она читала статью, посвященную этой теме на развороте Пророка и до сих пор не верила в придуманный план. Гермиона сложила газету, потянулась на кресле, и высвободилась из узких туфлей. В спине звонко захрустели позвонки, а к пальцам ног прилила кровь. Кажется почти сразу после окончания Хогвартса ее одолело дикое раздражение. Горький привкус несправедливости разливался по телу каждый раз, когда пост в министерстве занимал двуличный и лживый последователь Темного Лорда. Когда честных людей поливали дерьмом в газетах и придавали публичному осуждению. Тогда казалось, что искра в ее сердце никогда не погаснет, подпитываемая желанием бороться за правду. Минерва Макгонагалл создала отдельный островок добропорядочности в Хогвартсе, но она к нему уже не принадлежала. В Министерстве же продолжали плести политические интриги и Гермиона вместе с Гарри окунулись в них с юношеским самозабвением. Они открывали для себя новые грани волшебного мира, боролись с заплесневелыми устоями и тщательно оберегали магический правопорядок. Но запал прошел, как и все в этой жизни. Затем пришло одиночество и тоска. Гарри и Джинни старались выкроить все больше часов свободного времени лишь для себя. Луна и Нэвилл пропадали днями в экспедициях. А Рон? Можно было бы многое сказать об их отношениях, но со временем стало очевидно, что они живут в разном ритме, смотрят на мир по-разному, и им интересны разные вещи. Его прельщала слава и квиддич, фанатки и вспышки колдокамер, большие стадионы и туры по миру. Он по прежнему переживал за нее, писал письма из каждого города и привозил в подарок книги. Раз в несколько недель Рон трансгрессировал на ее крыльцо с пакетом шоколадных лягушек и своей фирменной улыбкой. Он заботился о ней и оберегал. Но, прочитав сотни романов, Гермиона с точностью могла сказать, что это не любовь. Бывали дни, когда ее наполняло тепло после семейных посиделок в Норе, где обычно бегало две дюжины детей и гостило столько же взрослых. Случалось, что сладкая нега разливалась после случайных свиданий в магловской части города, или дикий восторг захлестывал после находки редкого фолианта по темным искусствам. Бывали дни, когда она на автомате делала свою работу, а после возвращалась домой и засыпала на диване с ужином. Но в целом и общем внутри нее жила пустота и этот факт не требовал доказательств. В дверь постучал Теодор Нотт, известный в магической Англии адвокат и друг. Вообще-то единственный друг, который не был общим с остальной частью компании и не входил в знаменитую Троицу спасателей магического мира. Гермиона особо не заводила новых друзей и ее круг общения сводился к школьным товарищам, которые стали семьей. Но Тео был одним из тех людей, которые сразу располагают к себе приятными манерами и образованностью. Гермионе импонировала его размеренность, ведь она балансировала с ее страстью к работе. Они часто пересекались на судебных заседаниях, а вскоре начали встречаться и по выходным, чтобы отужинать в укромном магловском ресторане. - Так и знал что застану тебя здесь, - молодой человек опустился на кожаное кресло напротив ее рабочего стола и начал расстегивать запонки на рубашке. - Где я еще должна находиться в самый разгар рабочего дня? - Гермиона все еще сидела в расслабленной позе, но неспешно нащупала под столом свои туфли и пыталась незаметно одеть их. - Хочешь вдоволь наработаться перед вынужденным отпуском? - Скорее констатация факта, нежели насмешка. - Готовлю дела для передачи приемнику. - Это прозвучало немного грустнее, чем она хотела и чувствовала. - Да брось, Миона! Ты сможешь вернуться к обязанностям практически сразу же после свадьбы. - Он пытался придать своему голосу ободряющие нотки. - Да ладно?! А хочу ли я этого? Ведь я и так, на минуточку, должна выйти замуж, связав себя до конца жизни волшебными узами брака, чтобы просто сохранить магические способности и те деньги, которыми меня наградило благородное волшебное сообщество за спасение их драгоценных задниц! - Она почувствовала всплеск раздражения и даже немного обрадовалась. Эти эмоции, как укол острой иглы, приободряли и заставили почувствовать, казалось, занемевший орган в груди слева. - Ты сможешь заняться чем угодно после свадьбы: путешествовать, преподавать, отдохнуть в конце концов. - Тео говорил искреннее, он смотрел на нее с надеждой и от этого стало не по себе. - Слушай, Тео, я не имела еще возможности сказать, как я тебе благодарна за все это. Ведь ты буквально спасаешь меня из безвыходного положения и я даже не знаю, чем я заслужила такое отношение. - Гермиона теперь сидела ровно и смотрела ему прямо в глаза, морщинка между бровей придавала взгляду серьезности, аккуратные ноздри слегка раздувались. На секунду он не мог оторвать взгляд, но затем улыбнувшись кивнул утвердительно. - Ведь знаешь, я не ждала подобного от Гарри или Рона... - Кстати, о Поттере, - он был рад сменить тему разговора, - видел его сегодня в поместье Малфоя и уже сообщил ему радостную новость. - Что он там делал? - Гермиона нахмурилась. Она знала о дружбе Тео с Малфоем младшим, но вот Гарри, что он мог там забыть. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять: - Черт, он что просил его... - В ее глазах застыл немой вопрос, она просто не могла произнести эти унизительные слова. Он просил Малфоя жениться на ней? - Послушай, я думаю, ты делаешь неправильные выводы. - В попытке успокоить ее, Тео привстал, но сразу же был остановлен строгим взглядом карих глаз. - Слушай, у меня еще остались незавершенные дела, - она взяла в руки несколько бумаг, пытаясь изобразить интерес к ним, но Тео и так уже направлялся к выходу. - Ты же знаешь, что мне не нужно объяснять.- Кинул он через плечо, закрывая за собой дверь. Именно поэтому она выходила за него замуж. Потому что ему не надо было повторять дважды, не нужно было разжевывать по слогам, он все понимал и уважал ее целостность и независимость. Она делала это не только ради себя, она делала это ради своего лучшего друга в том числе, ведь, как бы он справился с политическим давлением без ее поддержки? Без ее постоянных консультаций по истории магии? Как бы он мог позволить себе улететь с Джинни в Шармбатон на выходные, оставляя на нее важные задания по работе с эльфами, кентаврами и редкими видами русалок в Северном море. Она знала, что Гарри хотел как лучше и скорее всего к этой идее он пришел не сам, а с легкой руки Джинни. Возможно они хотели ей добра, но черт возьми! Идти унижаться к Малфою, даже не спросив, что она думает по этому поводу! Чем они лучше этих законотворцев, пытающихся выдворить ее из волшебного мира? Неужели в глазах своих лучших друзей она настолько жалкая? Все эти мысли не давали спокойно работать. Она знала, что Гарри будет искать встречи, поэтому собрала кое-какие бумаги с собой, наспех прибралась в кабинете с помощью магии и, попрощавшись с секретарем, поспешила домой, где закрыла камин и отдалась чтению. Меньше всего Гермиона хотела слушать его оправдания или оправдываться самой. Она и без этого планировала с достоинством принять положение дел и не показывать общественности своей угнетенности браком по расчету. Важной частью договоренности с Тео было убедить окружающих, что ее нельзя сломить и унизить. Сделать вид, что им просто пришлось раскрыть и узаконить свои тайные отношения из-за этого нелепого закона. Теперь она не хотела говорить правду даже друзьям. Она вдруг посмотрела на себя их глазами и увиденное заставило съежиться будто от холода. Внутри засела коварная гордость, она начала заполнять пустоту желанием доказать всему миру и себе, что она не жалкая. Она не нуждается в помощи, она справиться с этим с высоко поднятой головой и элегантностью Гермионы Грейнджер.