Парная Игра

Когда она снова проснулась, в комнате было чуть светлее — значит, был день. Она почувствовала себя лучше; теперь казалось, что она провела всего пять раундов с Венгерской Хвосторогой вместо двадцати. Боль в суставах и сухожилиях ослабла, но когда она попыталась приподняться на локтях, то упала обратно на подушку с подавленным проклятьем. Её мышцы всё ещё не слушались. Снегг, должно быть, установил защиту детектора движения, поскольку дверь в её комнату открылась только мгновение спустя. — Мисс Грейнджер. Она настороженно взглянула на него, впервые хорошо разглядев. На первый взгляд, он не сильно изменился — те же чёрные волосы, чёрная мантия, чёрные глаза. На второй взгляд, морщины на его лице стали глубже. Он выглядел так, будто похудел, под глазами залегли тёмные тени, как будто он плохо спал. Может быть, последние остатки совести ещё живы. Может быть, поэтому она не была мертва прямо сейчас. — Вы голодны? — внезапно спросил он. Она услышала урчание в своём животе, даже когда он спросил. Она осторожно кивнула, не зная, как реагировать на его поведение. Что он делал? Почему он помогал ей? Он ушёл, но через несколько минут вернулся с чашкой дымящейся каши. Поставив её на столик у кровати, он повернулся к ней. — Вы можете сесть? Она пыталась. Боже, как она пыталась. Ей очень не хотелось, чтобы он понял, насколько она всё ещё слаба, но как только она попыталась подняться, мышцы её рук начали дрожать так сильно, что ей пришлось отказаться от этой попытки. Чёрт. Не говоря ни слова, он обнял её за плечи, затем потянул её вверх, одновременно поправляя подушки за её спиной другой рукой, устраивая её поудобнее в полуподнятом положении. Сев на стул рядом с её кроватью, он как ни в чём не бывало опустил ложку в кашу и поднёс к её рту. — Ешьте. Ей нужно поесть, если она хочет стать сильнее. Не есть было бы глупо. Она не дура. Но, Мерлин. Снегг. Со слезами унижения на глазах, отказываясь смотреть на него, она открыла рот, голова её была полна отвратительных мыслей. Она не нуждалась в его помощи. Она была мракоборцем, чёрт возьми. У неё были видения того, как она будет выслеживать его, чтобы отдать в руки правосудия. Это бы хорошо смотрелось в её резюме. Вместо этого Северус Снегг, Пожиратель Смерти, склонился над ней, кормил её, как ребёнка. Каждая ложка была горькой. Когда чашка опустела, он откинулся на спинку стула. — Полагаю, у Вас возникли вопросы, — нескладно произнёс он. — Я должен объяснить. — Да, пожалуйста, — цинично ответила она. Это должно быть интересно. Что за сказку он ей расскажет? — Прошлой ночью, когда я прибыл, после того, как он вызвал меня, Вы уже были без сознания. Вы были пойманы во время рейда, по-видимому? — Да. Нам сообщили — я теперь мракоборец… ну, мракоборец-в-процессе-обучения, — с вызовом поправила она, когда презрительная усмешка начала изгибаться в уголках его рта. — Как бы то ни было, мы получили сообщение, что на дом маглорождённой ведьмы совершается нападение. Я отделилась от основной группы… затем была ошеломлена заклинанием… — Воспоминание обжигало. Это была глупая ошибка с её стороны, и это должно было её убить. Но зачем она вообще ему это рассказывает? Предполагалось, что говорить будет он. Это, с горечью подумала она, возвращение к старым традициям. Очевидно, ничего не изменилось. Он задавал вопрос, а она изо всех сил старалась ответить, произвести на него впечатление. В школьные годы одобрение профессора Снегга было её Святым Граалем — желанным и недосягаемым. Всё, что она когда-либо получала, была его фирменная усмешка. Ну, по крайней мере, на этот раз у него будет достаточно причин для насмешек. Она сглупила. Он бы этим насладился. За исключением того, что он не насмехался. Он просто выглядел… усталым. — Как можете себе представить, у меня было мало возможностей обеспечить Вашу безопасность. Я… убедил Тёмного Лорда, что у меня есть личные счёты с подружкой-грязнокровкой Гарри Поттера. — Его лицо окаменело, когда он увидел, как она вспыхнула при этом слове. — Это был единственный способ вытащить Вас из этой ситуации. Попросить Вас в качестве личного подарка. — Он продолжил более мягким голосом, почти самому себе: — Дамблдор был прав, по крайней мере, в этом — как его убийца, я имею привилегии перед Тёмным Лордом, о которых другие последователи могут только мечтать. — Он кисло и горько улыбнулся, снова взглянув на неё. — Он приказал мне избавиться от Вас, как только покончу с Вами. Страх постоянно таился где-то в глубине её сознания, здесь, наедине с ним, в его власти, но теперь он накатывал волнами, угрожая захлестнуть её. Что он имел в виду? Неужели он собирается?.. Поэтому он пытался её оздоровить? Потому что он не наслаждался… потому что он хотел?.. Холодный страх и отвращение, должно быть, отразились в её глазах, потому что он хрипло и резко рассмеялся. — Боже правый, Грейнджер, я не настолько пал, чтобы получать удовольствие от… насилия над бывшей студенткой. Вашей добродетели ничто не угрожает. Как я и обещал, я не причиню Вам вреда. — Тогда чего хотите? — прошептала она. — Ничего. — Он посмотрел на неё с суровым выражением лица. — Единственное, чего я хочу, это чтобы Вы ушли. Но есть… сложности. Сложности? И это звучало так, будто он действительно хотел её отпустить? И что он сказал о Дамблдоре ранее? И почему бы просто не позволить Волан-де-Морту убить её? Её мысли кружились в замешательстве. Всё это не имело никакого смысла. Ни малейшего. Он устало потёр глаза. — Это долгая история. Я искренне желаю, чтобы не было необходимости рассказывать об этом, но в сложившихся обстоятельствах это единственный способ, при котором Вы поймёте. Поднявшись со стула, он подошёл к окну и, выглянув в щель между жалюзи, начал рассказывать о случившемся. В тщательно контролируемом тоне, он начал рассказывать ей свою историю. О Непреложном обете. О том, выяснив, что на самом деле он поклялся сделать. О настоянии Дамблдора, которому он следовал до конца. О необходимости, в конце концов, подчиниться приказу старика, когда он поднялся на вершину башни и увидел, что лучших вариантов не осталось. О том, что с самого начала является человеком Дамблдора на стороне Тёмного Лорда — источник информации, о котором утверждала Минерва, поступил из какого-то таинственного источника в Отделе Тайн, информация, которая спасла бесчисленные жизни и привела к поимке нескольких Пожирателей Смерти. Когда он закончил рассказ, на мгновение воцарилась тишина. Он стоял у окна, выпрямив спину, а Гермиона лежала под одеялом, чувствуя холод и дрожь внутри. История, которую он ей рассказал, имела смысл. Она объясняла все мелкие противоречия, которые не давали ей покоя с тех пор, как Гарри рассказал ей о предательстве Снегга. Она отказывалась верить, что Дамблдора можно было так легко обмануть, что он мог быть таким дураком, но твёрдые доказательства, смотревшие ей в лицо, говорили об обратном. Теперь оказалось, что, как обычно, информация Гарри охватывала лишь часть правды. Впервые она по-настоящему посмотрела на мужчину перед собой, увидела в нём человека. До этого момента он вписывался в аккуратные ментальные коробки, легко классифицируемые. Сначала он был строгим, неприятным, саркастичным учителем, призраком в чёрном одеянии, который насмехался над их некачественными зельями и наслаждался раздачей наказаний. Пугающий, уважаемый, ненавистный. Тогда он был преступником, Тёмный магом, последователем Волан-де-Морта, отъявленным негодяем. Но теперь… Она не знала, что с ним делать. То, что он сказал, заставило её разум сопротивляться, протестовать и пытаться не отставать, поскольку в течение его рассказа её мнение о нём медленно, с трудом поворачивалось на сто восемьдесят градусов. Всё это время Снегг был на их стороне. Всё это время единственным, в чём он был виноват, было то, что он был слишком умён для собственного блага, совершив ошибку, которая привела прямо к Непреложному обету. После этого всё вышло из-под его контроля. В отличие от истории Гарри, эта полная. Соответствовала тому, как она думала, что знала о Дамблдоре, и соответствовало тому, как думала она, что знала о Снегге. И он не выиграет ничего, рассказав ей, и всё потеряет. Если Волан-де-Морт когда-нибудь узнает… Ещё одна дрожь пробежала по её телу. Тот факт, что он не убил её, как приказано, вероятно, будет достаточным, чтобы стоить ему жизни. Дамблдор всегда был так непреклонен в своём доверии к Снеггу, так ревностно следил за тем, чтобы к нему относились с уважением… Когда она услышала болезненные, едва содрогающиеся нотки в голосе Снегга, когда он рассказал ей о смерти Дамблдора, она впервые поняла, что Снегг глубоко заботился о старике. Убить его, а затем жить жизнью изгнанника, презираемого каждым из его бывших коллег и соотечественниками, а также всем волшебным миром, ценой, назначенной за его голову… Он только обрисовал для неё самые мелкие детали, но она могла видеть пустые, одинокие промежутки между строк. — Значит, об этом знает только профессор МакГонагалл? — спросила она, чувствуя, как непрошеные слёзы подступают к глазам. Она решительно проглотила их. Его колючая гордость не оценила бы излияния сострадания. Он бросил быстрый взгляд в её сторону. — И теперь Вы. — Судя по голосу, этот факт его совсем не радовал. С чего бы ему быть? С внезапной ясностью она поняла, в каком затруднительном положении они оба оказались. — Я не могу вернуться в Орден, не так ли? — тихо спросила она. — Если Волан-де-Морт узнает… Вот почему он просто не трансгрессировал её в больницу Святого Мунго или к входной двери Штаб-квартиры — он не мог позволить, что её видели живой. Снегг кивнул. — И рано или поздно он узнает. Полагаю, Вы знаете, что в Ордене есть утечка? Гермиона кивнула. Да, она это знала. После того как один из их кротов в Министерстве был разоблачён, а Римус Люпин обнаружил, что его дом был обыскан после возвращения с миссии, МакГонагалл настоятельно предупредила её и Гарри, чтобы они следили за тем, с кем разговаривают, и приняли стратегию Волан-де-Морта не рассказывать никому весь план, сохранить некоторые детали для тщательно выбранного внутреннего круга, вместо того чтобы объявлять их на полных собраниях Ордена. — Вы не знаете?.. Он покачал головой. — Все мои усилия раскрыть предателя оказались безуспешными. — Значит, мне придётся остаться здесь? На неопределённый срок? — Она не смогла скрыть тревогу в голосе. — Нет. — Он окинул её оценивающим взглядом. — Я послал патронус Минерве, и она согласилась. Если Вы готовы сотрудничать, есть решение. Она вопросительно взглянула на него: «И что же?..» — Оборотное зелье. Минерва утверждает, что информация, которую я передал ей за последние два года, была получена от человека, работающего в Отделе Тайн — человека, не имеющего никаких связей. Вы можете вернуться в орден под чужим именем. — Разве люди не заподозрят нового члена Ордена? Снегг покачал головой. — Зелье не обманет чары Фиделиуса. Вы всё равно сможете войти в Штаб-квартиру, как могут только те, кому Дамблдор сообщил непосредственно о её местонахождении, и Орден должен будет принять Вас. И Минерва за Вас поручится. С точки зрения практических последствий… — вздохнув, он прервал себя. — Вам нужно отдохнуть. Бесполезно говорить об этом, пока Вы недостаточно восстановились. — Он встал. — Теперь я дам Вам поспать. Когда Снегг вышел из комнаты, Гермиона, измученная и усталая, закрыла глаза, пытаясь хоть как-то разобраться в происходящем. На первый взгляд его план казался осуществимым. Внутренний круг ордена всё ещё собирался на площади Гриммо, хотя общие собрания теперь проходили на отдалённой ферме в Девоншире — после смерти Дамблдора ни один новый член Ордена не смог найти дом Блэков. Тот факт, что она всё ещё могла войти в дом… Она зевнула, её мозг затуманился от усталости, медленно освобождаясь от рациональных мыслей. Грустно было думать, что, когда умрёт последний из нынешних членов Ордена, дом просто исчезнет в далекой памяти, никогда не будет обнаружен снова… В её голове кружились неясные, полусформировавшиеся мысли о внезапно изменившимся прошлом, неожиданном настоящем и неопределённом будущем; кружились расплывчатые, полусонные картины мрачного старого дома, Дамблдора, Снегга; и с болью в груди она заснула.