Неполноценный

      Ночь, возводясь над Йокогамой, окутала весь город холодным ветром, унося тепло утреннего солнца, но даже такая перемена погоды не помеха для местных жителей. Как было в Йокогаме принято: мирные жители засыпали, а мафия просыпалась, принося хаос и преступность, хотя не всегда ночь была настолько опасна. Даже в это время город не спал, машины гоняли по дорогам, яркие вывески и огни города горели каждой ночью. Вдали город казался прекрасным, чем-то незримым и непонятным многим приезжим, как и высокие темные башни здания, горящие красными огнями самого ада опасной организации. Но так казалось лишь поначалу, пока не втянешься в эту рутину жизни и движения, не поймешь, что город не опасен, наоборот, защищен и безопасен. Защищен вдоль и поперек, от самого начала и конца, что даже большая опасность казалась не столь значительной, как личные проблемы своей жизни…       Проносясь уже не первый километр по темным переулкам, от чего хотелось не просто остановиться, но и прекратить эту бессмысленную беготню за неизвестным. Так казалось поначалу, но ноги и мозг отказывали останавливаться, продолжая свой безостановочный марафон по переулкам и скачкам через мешки, коробки и мусорные баки, что попадались по пути, как небольшое препятствие, но даже оно позволяло немного сбавить скорость движения его тела.       За чем или кем гнался Накахара Чуя? Этого ответа не знал даже сам парень, но сколько он уже был в движении и почему его внутренний голос все кричал о том, что если он остановится, то все – пиши пропал. А ко внутреннему голосу, как не странно, парень всегда прислушивался, потому как он не раз спасал ему жизнь, даже сейчас, чувствуя, что если он ослушается, то не выживет или произойдёт что-то ужасное. Пусть даже и тяжело, и ноги готовы остановиться, дыхание сбивчатое и тяжелое, хотелось пить и прекратить беготню, но от чего-то все не мог, как будто тело отказывалось слушать его, а он все бежал и бежал уже не помня где и на какой улице находится. Перед глазами то и дело проносились фонари и здания, как будто он не бежит, а едет на своем излюбленном мотоцикле, который по несчастью был разбит во время миссии, из-за, как он полагал, своего напарника Осаму Дазая, которого вполне можно было заклеймить горе-суицидником.       Парень скривил лицо так, как будто только что испробовал свежий лимон на вкус. Дазай. Одно его упоминание и внутри все переворачивается, выворачивается и выходит наружу, особенно раздражение и неприязнь к этому человеку вперемешку с ненавистью и горечью. Если бы можно было его чувства превратить в алкоголь, то смесь всего этого грозилась стать атомной агонией самого крепкого пойла на земле. Почему именно сейчас он вспомнил о своем бывшем напарнике? Почему сейчас чувства играют с ним злую шутку, вытесняя всю его ненависть на какую-то обиду, как кого-то брошенного щенка? Почему именно в этот момент он начал чувствовать обиду? Почему сейчас? Почему не тогда, когда его напарник только ушел из портовой мафии? Почему сейчас, когда он бежит непонятно зачем и огибает уже не первый, как показалось, круг и явно уже бывая в этом районе или уже пробегая его еще в самом начале, но так и не решившись остановиться бежал дальше, не обращая внимание на усталость, а думая о том, почему именно все это происходит сейчас?       Вопросов было много, а ответы не всегда были логичны или же их не было и вовсе, но как ни странно, бег начал замедляться, а местность казалась настолько знакомой, что парень вдруг начал озираться по сторонам.       Вон вмятина на каменной стене от его кулака. Знакомый запах морского бриза неподалеку, мигавшая лампа, что намеревалась погаснуть, но от чего-то так же усердно продолжала работать и по сей день, то есть ночь, или уже утро? Сколько он бежал? И почему только сейчас он остановился именно у этого места, у подворотни самого порта?       Но на вопросы Чуя так и не успел ответить для себя, как из этой же подворотни, у которой было яркое воспоминание, когда у него и Дазая было какое-то важного задание, о котором он сейчас и не вспомнит, стояли под этим фонарем, вместо того, чтобы даже спрятаться получше, они стояли и целовались, так жадно, больно, страстно и возбуждающе несдержанно, как мог только сам Осаму. Чуя тряхнул рыжей кудрявой головой, волосы как были непривычной длины, так стали еще длиннее, нежели раньше, от чего доходили уже до лопаток, но все так же неизменно лежали на боку и были растрепаны от быстрого бега. Звук, что уже не в первый раз раздаётся со стороны гор сваленных коробок в самом углу закоулка, куда тусклый свет не пробивался, закрывая все больше своим мраком. Шаг. Звук шебуршания коробок и голос.. Хриплый, захлебывающийся. Еще шаг. Шорох коробок смолк, слышалось только тяжелое дыхание. Почему он так медлит? Ноги неприятно гудели от бега, но все внимание парня сейчас было обращено на неизвестный ему источник, может там какой-нибудь бездомный, что решил провести свои последние дни в этом мрачном, холодном, но как не странно свежем и приятном воздухе месте, несмотря на то, что рядом находится сам порт, где запах был совсем другой, тяжелый, неприятный многим, но таким родным, привычным - запах смерти.       Коробки неожиданно упали, Чуя остановился и с непониманием посмотрел на картонный предмет у своих ног. Что-то было не так, может не стоит идти дальше, и лучше стоит развернуться и послать все к чертям и уйти? Но ноги не хотели сворачивать назад, а взгляд сам стал медленно переходить с коробки на место, где они располагались, и какого было его удивление, когда он смог заметить руку в темноте, что задевала свет мигающего фонаря на земле и кровь. Мертвый?       Подойдя ближе к неизвестному и присев рядом с человеком на корточки, Чуя протянул к нему руку, парень не брезговал притрагиваться к неизвестным, пусть даже это может оказаться бездомный с какой-нибудь заразой, он все равно не побоится коснуться его, за все годы его работы в мафии, да и не в ней, он и не такое совершал для многих нужд. Но вот рука так и остановилась от того, что ее перехватила та самая рука незнакомца и потянула на себя, от чего тело Чуи по инерции поддалось от неожиданного рывка, что и был хоть не сильным, зато неожиданным. Парень уперся в чью-то грудь руками и замер, запах дорого и тяжелого, но такого знакомого парфюма ударил в нос. – Чу-у-у-я-я…       Этот голос, что так издевательски растягивал его имя, и что внутри заставляло каждый раз вздрагивать, когда этот голос произносил его имя. Голова резко задралась вверх переводя свой взгляд с груди на такое знакомое лицо, но тут же пожалел об этом. Лицо Дазая повергло Чую в немой ужас. Глаза парня были закрыты, но даже так из них текли, будто слезы, кровь, все такое когда-то красивое лицо уродовали шрамы и ссадины, губы потресканы в запекшей кровью, растянуты в такой знакомой издевательской усмешке. – Д-Д-аз-зай?       С заиканием произнес Чуя имя парня, но тот как будто этого не услышал и отпустил его из своих рук, что были так же в крови. С непониманием парень смотрел как Осаму встает с земли, пошатывается, глаза все так же закрыты, одежда в крови, а когда-то светлый плащ детектива теперь висел как какая-то грязная тяпка. – Уже поздно, Чуя, ты опоздал…       Голос хрипел, а смысл слов все никак не хотел доходить до рыжей головы. Он смотрел как Дазай уходил, он видел кровь, он знал, слышал в голове голос, что шептал, что его напарник мертв, что это не он, всего лишь воображение, или же труп восставший из мертвых чтобы прийти к нему, но зачем? Чтобы сказать, что он опоздал? Опоздал? Куда? Когда? Голова начала болеть, схватившись за волосы, Накахара согнулся, зажмурив глаза и вертел головой не хотя принимать реальность, но реальность ли это? Или он успел уже спиться и ему все это чудится? Хотя до состояния белочки он никогда не напивался, да и препаратами никакими себя не пичкал. Тихий безмолвный крик в ночной тиши. Что происходит? Зачем он здесь? Почему голова болит и его всего трясет? Почему так тихо? Он не слышит ничего. Почему темно? Потому что глаза закрыты. – Чуя! Чуя! ЧУЯ!       Глаза резко открылись, встречаясь с черным потолком машины. Голова сильно гудела и кружилась, а во рту все пересохло, но раздражало больше всего парня сейчас не его состояние, а тот, кто его так беспощадно тряс. Мичизо Тачихара. Один из членов портовой мафии. Лейтенант отряда зачистки «Черные ящерицы». Парень среднего роста, с растрёпанными красно-рыжими волосами. Глаза Тачихары янтарного цвета, обычно они всегда серьезны, только от того, что парень думал, что так выглядит грознее в глазах товарищей, но сейчас они были очень обеспокоены. В чем его беспокойство Чуя мог только догадываться, но от головной боли, думать ему ни хотелось. Схватив Мичизо грубо за руку чтобы тот понял, что он проснулся и трясти его уже не стоит. Накахара открыв дверь машины вышел из салона автомобиля, доставая из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. – Сколько я спал?       Ответа, конечно, он не ожидал, сам прикидывая количество времени, которое он спал. Но сигаретный дым, что стал проникать в его легкие, немного облегчали все его мысленные думы. Взгляд метнулся в сторону высокого здания мафии. Надо было прийти к Мори и отчитаться по поводу выполненной миссии, и наконец понять уже причину, почему он должен был вообще иди на нее если даже без его вмешательства со всем можно было разобраться с этой очисткой отправив отряд тех же Ящеров. – Часа два… – А?       Чуя повернулся в сторону Тачихары, что подошел к нему держа свои руки в карманах обтягивающих джинс. Он уже успел забыть, что что-то спрашивал вообще, и поэтому недоумевая смотрел на парня, что взирал на него как-то странно. – Ты проспал часа два пока мы ехали. – Понятно.       Сухо ответил Чуя, выкидывая окурок и направляясь в сторону здания. Из головы все не мог выйти тот странный сон и ужасный мертвый вид Дазая. Как бы Чуя ненавидел этого предателя, но подобной участи ему он не пожелал уж точно. Да что уж там таить, он бы и сам не смог его убить при всем своем желании только от того, что только вспоминая о тех временах как он сам спасал Осаму от его суицидальных поступков столько раз, что и на пальцах не пересчитать.       Но вот подходя уже к кабинету Огая, Чуя тяжело вздохнул, собираясь с мыслями и выкидывая из головы Дазая. Ну что же, личные беспокойства и проблемы оставить сейчас на потом, а сейчас его ждет работа, что не принимает никаких отлагательств, когда она напрямую связана с главой мафии, что как прежде сидел за своим столом, с бокалом дорогого красного вина, и с такой таинственной улыбкой садиста смотрел на Чую. Раньше это улыбка босса бросала его в дрожь, но сейчас, это не имело никакого былого эффекта, когда знаешь о своем боссе практически все. – Чу-уя, я уже давно жду тебя. – Прошу прощения за ожидания, босс.       Останавливаясь напротив кресла, что стояло напротив стола произнес парень, на что Мори только улыбнулся, скрещивая пальцы у лица и склоняя голову на бок. Ну вот, опять этот чертов докторишка снова читает его как какую-то открытую книгу, а так хотелось отчитаться и уйти спокойно домой, но, видимо, остается сидеть здесь и терпеть компанию своего босса, что достает из своего стола еще один бокал и наливает красную жидкость алкоголя. Сегодня он снова не вернется домой.