Пятьсот тысяч вольт

      Громыхнуло. Сильно так, резко. Потом затихло.       Ночь. Небо чёрное, без звёзд, без всего – просто бездонная дыра, и только столбы снега, безжалостно поднимаемые ветром, заполняли ее пустоту. Одновременно яркие, белоснежные молнии быстро мелькали в этом мраке, извивались ломанной змеёй, будто неумолимо издеваясь над чем-то отчаянным и жалким, электризуя и так напряжённую атмосферу.       Немыслимое явление: снег и молнии. Как и внезапные раскаты грома. А за ними ещё и ещё, снова и снова. И в это же время по небосводу разносится жуткий, скрипучий смех.       Вспышка. Молния. Снова тишина.       Ба-бах!       Очередь оглушающих взрывов разрезала искрившийся воздух. Огромные сооружения, похожие на железные корабли с светящимися в кромешной тьме фонарями напористо шли вперёд под дикие, полные ненависти вопли людей.       Стрельба. Снова взрыв. Кто-то пронзительно вскрикнул.       Небо содрогнулось, но уже не от грома. Это два мощных оружия, подобные пушкам, которые грозно расположились напротив друг друга. А рядом с ними — множество свирепых взглядов, множество озлобленных лиц. И снова раздаются крики, которые заглушает противный звук столкновения железа с железом.       Все смешалось в кучу: вопли, стрельба, взрывы, огни. Каждый, кто в этом участвует, знает, что описать весь ужас можно одним страшным, заставляющим трепетать, словом:       

Война.

      Война — это кровожадный зверь, который пришел насытиться добычей; это страдания, это боль, невыносимая и дерущая на части; это безумие, заставляющее терять разум, отдаваться эмоциям.       Война — это борьба за власть. Ее голод ненасытен. Она требует крови, безумно сверкая глазами, расплываясь в зверском оскале и обнажая ряд острейших зубов.       

Война — это не женское лицо. Это лицо смерти.

      Она любит лишать надежды. Любит лицезреть горькие слезы, смотреть, как корчатся фигуры под ее тенью, любит пугать, выныривать из самого Ада и вгрызаться в живую плоть. И ее жуткое лицо запоминается каждому попавшему под эти цепкие, вылезшие из темноты, руки.       Каждый хочет власти. Каждая изнывающая душа, каждый животный взгляд и каждое слово, пропитанное неудержимым гневом.       

Это война за себя. Война за свои желания.

      Бессмысленное сражение, доказывающее, каким в настоящее время является человек: жестоким, опасным, эгоистичным. Его шаг отдается очередным ударом молнии; он идёт через трупы, хрустят под его стопой кости когда-то живого существа; равнодушно смотрит он на полыхающие деревни, леса, поля; смотрит на вопящих от боли женщин и стариков, на детей, в безмолвном ужасе застывших в окружении мертвых тел.       Человек идёт. И несёт смерть... несёт войну. Несёт эту хохочущую и подталкивающую к леденящим кровь поступкам тварь...       Эта тварь обещает богатство. Обещает власть. Обещает величие.       Но только путем пролитой крови.       Ни птиц не слышно, ни ветра, — ничего. Запах гниющей плоти и тошнотворного дыма витает в воздухе, но человека интересует совсем другое.       Но не мир, в котором он живёт. Не его дом, который он своими же руками безжалостно и неблагодарно разрушает, топит в собственной крови.       Война поистине захватывает разум. Пока яркая вспышка не ослепит, не выветрит кровожадный дурман из головы, не заставит затрястись от ужаса и от властного голоса сверху.       Две фигуры зависли в воздухе. Человек уставился на них, пригвожденный к заснеженной земле невиданной силой. Водоворот энергии в их длинных руках заискрился, заплясал, создал яркое, прекрасное видение: с полем, ручьем, теплым ветром и голубым небосводом. А женщины говорили. Их двухголосие внушало страх, заставляло цепенеть.       Говорили, что однажды луна содрогнется. Станет красной, цвета пролившейся здесь крови. Небо почернеет, солнечный свет не пробьется через густое облако дыма. Из-под земли полезут уродливые существа, битва с которыми станет концом для всего живого. Все разрушится. Все сгинет. Но навеки останется легенда про место, где всегда тепло; где зимой не замерзает озеро; где хищник пьет из одного водоема вместе с жертвой; где всегда спокойно, нет насилия и жестокости.       

Рай.

      

В который человеку, жалкому и озверевшему, нет пути.