Пора возвращаться домой

Любовью чужой горят города, Извилистый путь затянулся петлей, Когда все дороги ведут в никуда — Настала пора возвращаться домой.*

От неудобной позы затекла шея, Андрей зашевелился, чтобы поудобнее сесть и, задев рукой холодное стекло, вздрогнул. И тут же открыл глаза. От тусклого желтого света подъездной лампочки пришлось прищуриться, и на всякий случай глубоко не дышать — пахло на лестничной клетке весьма специфически кислой капустой, цементом, размокшими окурками и мочой. К этому всему примешивался едва уловимый сладковатый запах, какой именно, Жданов не понимал до того момента, пока не осмотрел свою одежду. На некогда белой рубашке, на груди и животе, виднелись темно-бурые пятна, подозрительно похожие на кровь. — Черт… — произнес едва слышно Андрей. Кровь была не его, по крайней мере никаких ран он не чувствовал, ссадин на лице — это он понял по быстрому осмотру, — не было. А значит оставался один вариант. Кровь была чужой. Но дальше этой логичной мысли дело у Андрея не пошло. Вместо воспоминаний в голове — какая-то вата, как он сюда попал, который сейчас день или год, он не знал. Мог только примерно сказать по пейзажу за окном, что сейчас наверное весна, а судя по сумеркам — то ли вечер, то ли раннее утро. Осмотр карманов тоже ничего не дал, ни документов, ни телефона, ни денег — ничего при нем не оказалось и Жданов понял, что начинает паниковать. Что дальше делать и куда бежать, к кому обращаться за помощью? Кто он такой? Может быть преступник, сбежавший с места убийства? А может просто неудачник, который пропил все и оказался в одном из подъездов, чтобы согреться и пережить ночь? Обхватив себя за плечи, пытаясь согреться от накатившего вдруг озноба, Андрей попытался успокоиться и начать размышлять о своем невеселом положении более логично и рационально. Первое. Он одет в принципе по погоде, вещи достаточно хорошие… Значит у него были/есть деньги на то, чтобы выглядеть нормально. То есть вариант с тем, что он нищий — можно смело отметать. Второе. Никаких повреждений кроме отсутствующей памяти нет. Значит, его никто не бил, не сбивала машина, он не пытался покончить с собой… Хотя как версию отметать не стоит. То есть ничего страшного на первый взгляд с ним не произошло. Третье. Он трезв. То есть подозревать себя в алкоголизме и прочих грехах оснований наверное нет. Подумав таким образом, Андрей осекся — мало ли какие сюрпризы могла преподнести ему неизвестная его жизнь. Но он все-таки выписал себя из списков суицидников, алкоголиков и наркоманов. Четвертый пункт вызвал у Жданова самое существенное затруднение. Ему хотелось понять, как он оказался в этом подъезде. Был у кого-то в гостях? Зашел случайно? Или может это вообще его дом и он сюда либо возвращался, либо уходил? «Ну да. Пошел из дома без телефона, денег и документов. А так же без ключей. Конечно, так же все делают…», — усмехнувшись, Андрей покачал головой. И все-таки поднялся с неудобного, с облупившейся краской, подоконника. После сна в неудобной позе неприятно ныла поясница, но в его состоянии этот дискомфорт был наименее серьезным. «Ничего. Пройдусь и все будет нормально… Стоп. Вот как раз о пройдусь. Надо решить, стоит ли отсюда уходить прямо сейчас… И куда. В милицию лучше не соваться… Они разбираться не станут, запихнут в камеру и заставят покаяться во всех смертных грехах. И взять на себя парочку убийств. Нет, надо думать что-то другое», — Андрей, стараясь особо не шуметь, поднялся на лестничный пролет. Остановился у окна и оглядел серый незнакомый двор. Обычная детская площадка, голые деревья, часть парковки с дорогими автомобилями и моделями попроще. Мысль о том, что его может быть никто нигде не ждет, сначала неприятно царапнула — быть ничьим ему точно не нравилось, — но так же придала сил. Никто за него его проблемы не решит, и не разберется с его жизнью должным образом. Входная дверь за его спиной хлопнула и Андрей рефлекторно дернулся от громкого звука. Но вида не подал, продолжая рассматривать подтаявшие сугробы и яркие качели. Мимо него кто-то прошел быстрым шагом, а чуть позже хлопнула подъездная дверь. Андрей присмотрелся к вышедшему человеку и позволил себе разжать кулаки. Среднего роста, то ли пацан, то ли молодой мужчина, с большим пакетом мусора и в смешной серо-голубой спортивной куртке. Он выкинул пакет в ближайший контейнер, после чего направился обратно к подъезду. А Жданов подумал о том, что спросит, какое сегодня число и время. Задумавшись, Андрей не заметил, как незнакомец оказался рядом с ним. — Простите… У вас все нормально? — А… Да. То есть нет. Подскажите, который час. — Две минуты седьмого. Я кажется вас знаю, — неуверенно произнес молодой человек, отметив про себя, с какой надеждой на него посмотрел стоявший напротив мужчина в черном пальто. — А я вас не припоминаю, извините. — Так. Меня зовут Михаил, я не маньяк и не извращенец, поэтому, давайте зайдем ко мне. Кофе выпьем. И поговорим. Сейчас соседи на работу пойдут, с собаками… — приговаривая таким образом, Михаил прошел к своей квартире, отпер дверь и первым прошел внутрь. Андрею ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. «Во всяком случае, я крупнее него и сильнее. Если что, сумею оказать сопротивление», — эта мысль Жданова слегка успокоила. Михаил успел скинуть куртку и, дождавшись гостя в прихожей, принял у него пальто. Увидев пятно, он лишь присвистнул — не ожидая, что Жданов, каким он видел его еще недавно, может вляпаться в историю. — Так, давайте вы переоденетесь для начала, примете душ. А потом мы поедим и вы расскажете, что у вас стряслось. Обескураженный таким поворотом дел, Андрей, сам не понимая почему, принял из рук нового-старого знакомого джемпер и просторную футболку, банные принадлежности, после чего закрылся в ванной. Здесь не было ни намека на присутствие женщины и это Андрея почему-то обрадовало. Согревшись под струями горячей воды, он немного взбодрился и почувствовал, как возвращаются силы к жизни. Переодевшись в чистое, Андрей посмотрелся в зеркало. Знакомство с самим собой оставило его вполне довольным. Не красавец, но и не урод, вполне нормальная физиономия. Правда круги под глазами и затравленный взгляд портили всю картину. Но он пообещал себе, что как только вернется домой, постарается выспаться и отдохнуть, компенсируя все приключения и нервы. А вот заживающие синяки на боках и спине озадачили. Он совсем не помнил, чтобы его били, а судя по следам наверное вообще пинали. Желто-зеленые отметины должны были вот-вот сойти, но зацепку на будущее дали. На кухне что-то напевал себе под нос Михаил, вкусно пахло кофе, что-то аппетитно шипело на плите, источая божественные ароматы. Андрей почувствовал, как от голода засосало под ложечкой. «Вот организм… То есть помнить мы ничего не помним, а вот низменные желания вроде помыться и поесть тут как тут. Примитивное человек создание… Интересно, что этот Миша мне расскажет стоящего. И так бывает, чтобы мы были знакомы? Может, поэтому я оказался в его подъезде? Или это какой-то развод?» — прийти к единому мнению Жданову не дал хозяин квартиры, пригласив к столу. — Садитесь, у меня все уже готово, — Михаил поставил на стол тарелку с аппетитными тостами, потом чашку с кофе для гостя и занялся яичницей с овощами. Разложив горячее блюдо по тарелкам, Борщев озадаченно посмотрел на гостя, — Надеюсь, у вас нет аллергии на помидоры, сладкий перец или кукурузу? — Кажется нет, — Андрей пожал плечами. — Понимаете, Михаил… Я вообще ничего о себе не помню. Совсем. Миша, услышав такое, чуть не вылил на себя чашку с кофе. — В смысле? — В прямом. Я проснулся сидя на подоконнике в подъезде, почему-то в крови, и совершенно без понятия, кто я такой, — Жданов вздохнул, понимая, насколько нелепо все это звучит. — Вы можете мне не верить… — Могу. Но предпочитаю вам верить. Кстати, пока вы были в ванной, я позвонил одному человеку… Я же сказал, что кажется вас знаю. Простите, что обнадежил. Но я слегка обознался и тот человек сейчас у себя дома в полном порядке. Извините… — Да вы-то тут при чем? — Жданов отмахнулся. Аппетит пропал и он, ковырнув вилкой в яичнице, отставил тарелку. — Это мои проблемы и как-то разбираться с ними придется самому. Вы хоть не сдали меня в милицию, и не вызвали перевозку для психов. — А что, такое уже было? И, раз такое дело, предлагаю перейти на «ты». Андрей непонимающе глянул на Мишу. — Ты сказал «вы хоть не сдали меня в милицию и не вызвали перевозку для психов». Получается, кто-то это уже сделал? — Я не помню. Правда… Но знаешь, я сейчас увидел накрытый стол, горячую еду, и понял, что давно не ел. То есть вероятнее всего… Эта странная история длится уже несколько дней. Хотя, ощущения — штука субъективная. Михаил, откусив большой кусок от тоста — в моменты волнения он всегда много ел, почти не глядя, что тянет в рот, — задумчиво глянул на часы и, махнув рукой, убежал в комнату. Вернулся быстро, с ежедневником в одной руке, с недоеденным тостом в другой. — Понимаешь, я сам не москвич, у меня здесь не так много знакомств, но кое-какие есть… Нам надо что-то с тобой делать. Но обращаться в милицию пока рискованно. Они могут сделать неправильные выводы… — Согласен. И мне кажется, что отделение милиции — последнее место, куда я пойду со своей проблемой. — Так. Предлагаю сделать следующее. Ты отдохнешь, а я поеду по делам и на работу. Постараюсь аккуратно узнать, подавали ли тебя в розыск… У моей начальницы есть связи в милиции, это будет проще сделать через проверенных людей. Андрей, допивший кофе, удивленно посмотрел на хозяина квартиры. — Ты серьезно? Оставишь меня тут одного? А если я решу тебя обокрасть и сбегу? Миш, ты же не знаешь обо мне ничего. А если я вор-рецидивист? — Ерунда, — Михаил рассмеялся, — вот теперь я точно спокоен. Если бы ты хотел что-то украсть, ты бы даже вслух такое не произнес. Тем более, что обстановка у меня скромная… Брать нечего. Даже компьютера нет. — Тут вполне нормально, — заспорил Андрей, — без изысков, но жить можно. Миша быстро убрал со стола, перемыл посуду, вытер руки и снова глянул на часы. — Спать будешь на диване. Сейчас все достану, застели сам, а то мне бежать пора. Жданов, согревшийся и разомлевший, смог лишь кивнуть. Он и не замечал, насколько замерз, ночуя в подъезде. — А кем ты работаешь? — В общепите. Знаешь, тут пожарить, там порезать… — Миша махнул рукой. Оказавшись в комнате, Андрей не переставал удивляться странной доброте незнакомого по сути человека, но когда получил в свое распоряжение небольшой диван, подушку и одеяло, все мысли отошли на задний план. Едва он снял очки и коснулся головой подушки, тут же заснул. Михаил, подумав, оставил на видном месте аптечку — мало ли что потребуется Андрею, — нацарапал записку «заеду днем, надеюсь, с новостями», после чего вышел в прихожую и стал быстро одеваться. Вместо смешной куртки — дорогое пальто, хороший шарф и вполне приличные туфли. Проверив наличие мобильника, ключей и денег в кармане, Борщев довольно улыбнулся. Через некоторое время он уже выходил из подъезда в странном настроении. С одной стороны — ночь выдалась непростой, ему банально хотелось спать. Но с другой маячили совершенно роскошные перспективы нахождения денег на раскрутку ресторанов и в самое ближайшее время.

***

Не спалось этим утром не только Михаилу. Кира, совершенно разбитая и невыспавшаяся, бродила по квартире, пытаясь собираться на работу. В халате, с полотенцем на голове, она придирчиво рассматривала содержимое шкафа. И все ей категорически не нравилось. Для встречи с частным детективом — она должна была состояться в половину десятого в его офисе, — ничего не подходило. Черное Кира отмела сразу. «Как будто я в трауре…», — она отогнала неприятные мысли и поняла, что шопинг ей совершенно необходим на будущее. Сейчас же ее заботила судьба Андрея. Он пропал неделю назад и милиция совершенно по ее мнению не шевелилась. Когда официальные поиски Андрея не дали никаких результатов, Ждановы-старшие решили обратиться к частному детективу, проверенному и надежному человеку. Но на встрече с ним настояла сама Кира. Маргарита Рудольфовна, не оправившаяся от предыдущего криза, слегла снова, Павел Олегович надолго ее одну не оставлял, так что Кире пришлось взять эту миссию на себя, во всяком случае, она знала то, чего естественно не знали родители Андрея. А обсуждать что-то более личное в присутствии Павла Кира не хотела. Остановив выбор на темно-синем брючном костюме, Кира захватила светло-серую блузку и ушла в ванную. От сборов и попытки уложить волосы красиво отвлек звонок мобильного. С глупой надеждой на то, что это объявился Андрей, она схватила телефон не глянув на дисплей. — Алло! — Кирюш, привет. Не разбудил? — но в динамике раздался голос Романа. — Нет… — Слушай, ты же едешь встречаться с детективом? — Ну да. А ты откуда знаешь? — Здравствуйте, я ваша тетя. Пал Олегыч сказал. И вообще, я Андрею не чужой человек. И имею право быть в курсе всего. — Конечно, конечно, Ром, извини… Я просто места себе не нахожу. Андрей никогда так с нами не поступал, и родители его просто в ужасе… — Я сам всю голову сломал, во что этот идиот мог вляпаться. Но ничего не придумал дельного. Кир, я знаю, что трепаться вообще нельзя об этом. Но знаешь… У меня возникла идея. — Какая? — Давай я заеду за тобой и мы вместе поедем к детективу. Хочешь, в кабинет иди одна, я подожду в машине. Но расскажу свой план только при встрече. Ага? — Хорошо, я уже почти готова. — Через пятнадцать минут я буду у тебя, — Малиновский отключился, оставив экс-невесту друга в некоторой растерянности.