8.
23 июня 2019 г., 21:12
Всё, что мог знать, Сжёг. Кем я мог стать, Если б встать смог? Всё, что сам себе ответил, Я нечаянно забуду. И теперь никто не третий. Забери меня, забери меня отсюда.
— Магнитные бури, что ли, — проворчала Юлиана, в очередной раз набирая номер Михаила. Но он либо не отвечал, либо находился вне зоны доступа. — Просила же, постоянно быть на связи, мало ли что… — Я попробую дозвониться по дороге домой, ну и вечером, — вызвалась Катя, уже одевавшаяся. Баженов ждал ее внизу и разговора, откровенно говоря, она побаивалась. — Да ладно, Катюш, сама попытаюсь, — Юлиана отмахнулась. — Поезжай домой, а я сейчас бумаги разложу и тоже поеду. Мишенька меня неприятно удивил… Надеюсь, что он не исчезнет так же, как его спонсор Сафронов. Юлиана каждые пять минут набирала номер Михаила, попутно занимаясь документами в компьютере. Неприятное открытие она сделала после обеда, вернувшись в офис — кто-то рылся в ее компьютере, да к тому же явно что-то скачивал — мышка была подключена через другое «гнездо». В том, что это не Катерина — она была точно уверена, но радости это не прибавляло. Кому-то что-то потребовалось и он каким-то образом, минуя Катю, смог спокойно полазить в ее компьютере. — Ну, я пойду? Юлиана в ответ кивнула. — До завтра, — Катя ушла, оставив Виноградову в нетипичном для нее настроении, разозленную и даже обиженную. — Извините, я вас немного задержала, — Катя смутилась под строгим взглядом Баженова. Он курил возле машины, игнорируя начавшийся снег с дождем. Мелкие холодные крупинки неприятно покалывали лицо, оседали капельками на волосах и стеклах очков. — Ничего страшного, у вас ответственная работа, да и начальница весьма строгая. Игорь Евгеньевич открыл перед Катей дверь и помог устроиться, после чего бросил окурок в ближайшую урну и сел в машину сам. — Адрес, милая барышня. Несмотря на то, что я детектив, информацию по вам еще не собирал. Катя назвала адрес, немного смущаясь. Но ей было радостно, оттого, что не придется добираться на метро по такой погоде. — Я надеюсь, что наш с вами разговор останется между нами. Я нарушил несколько пунктов договора, но знаете, в данном случае человек важнее правила. — Естественно, я буду молчать, Игорь Евгеньевич. — Поскольку разговор у нас откровенный, говорю сразу — вы, Катя, вызвали у меня доверие, в отличие от госпожи Воропаевой. Пусть вы формально никто для господина Жданова, у вас, как мне показалось, отношения достаточно теплые. — В общем и целом вы правы. Мне не все равно, что происходит с ним, а он, я полагаю, относится ко мне не без симпатии. — Наш разговор пришлось перенести по той причине, что Кире Юрьевне пришла анонимная посылка. В ней обнаружилась мужская рубашка, испачканная чем-то, похожим на кровь. Сами понимаете, началась паника, шумиха, Кира Юрьевна опознала в вещи рубашку Жданова, ну и… Ждановы-старшие отказывались платить выкуп. Утром им позвонил преступник и запросил ровно два миллиона, ни центом меньше. И они отказались платить, мотивируя тем, что не факт, что им вернут сына. Очаровательная позиция… — Они отказались? Но это же означает, что Андрея точно никто не вернет. — Если похититель кто-то другой — да. А если он инсценировал похищение, то вполне возможно, что вернется домой живой и здоровый, — произнес Баженов и, глядя на удивленную Катерину, усмехнулся. — Не воспринимайте все так всерьез, Катя. Это мой профессиональный дурацкий юмор. Я не думаю, что Жданов на такое способен. — Но так думают его родители, — Кате казалось, что ее мало что сможет удивить в этой жизни, но Павлу Олеговичу и Маргарите Рудольфовне это удалось. — Это, простите, не мое дело, но с их капиталами так щепетильно относиться к деньгам… — Чем больше деньги, тем жальче их отдавать. А вообще, между нами говоря, я с вами полностью согласен. Если бы моего сына похитили, я бы нашел эти два миллиона и отдал, не задумываясь. Потому что наши дети кроме нас никому не нужны. — У вас есть дети? — Двое сыновей, но мы живем не вместе и видимся не так часто, как хотелось бы. Но тем не менее, отцовских чувств это не умаляет. Катя, вместо ответа, кивнула, думая о чем-то своем. — Мне бы хотелось, чтобы вы были в курсе, Катя, но рассказать я хотел вот еще что… У Александра Воропаева некоторые финансовые трудности и не далее, чем сегодня днем, этот господин попросил меня слишком активно не искать господина Жданова. Мол, подождите пару дней, все будет хорошо. Вешал мне на уши лапшу, думая, что я клинический идиот. — Воропаев просил вас ничего не делать? Но это же практически оставление человека в опасности. — Вы, думаю, уже поняли, что Воропаев за человек. Катя, я знаю, что вы связаны с «Зималетто» через «Никамоду» и я прошу вас, предоставьте мне финансовый отчет. Для того, чтобы поймать Александра на чем-то горячем, мне нужны факты. Если просить через финансового директора «Зималетто», то боюсь реальной картины я не увижу. — Конечно, Игорь Евгеньевич. Пусть это и не вполне законно, но если Александр связан с похищением Андрея и это поможет… — Не беспокойтесь, данные не уйдут дальше нас с вами. Мне просто нужна картина. Может быть там сумма долга незначительная, а я клевещу на порядочного человека. — Порядочность и Воропаев вещи не совместимые, — усмехнулась Катя. Она давала себе слово не обсуждать «чудесных» сотрудников «Зималлето», но сейчас она просто не выдержала, подозревая, что Баженов прав и Александр не так безгрешен, каким хочет показаться на первый взгляд. — Во время моей работы в компании Александр Юрьевич показал себя как человека властного и неравнодушного к деньгам. — Знаете, Катя, после общения с Ждановыми, Воропаевыми и Малиновским, у меня сложилось впечатление, что я попал в какой-то фильм ужасов. Ну не может быть столько человеческих пороков на один квадратный метр. Но при этом все лицемерно улыбаются, переживают напоказ и льют крокодильи слезы, переживая о судьбе несчастного Андрея Павловича. — Ну, родители, думаю, действительно переживают. У них, как мне казалось, непростые отношения, но при этом они все равно друг друга любят. — Катя, а сколько вам лет, простите за нескромный вопрос? — Двадцать четыре. А что? — Ждановы-старшие, увы, любят власть, деньги, а главное, свое самое дорогое детище — «Зималетто». Собственный сын, дети друзей-Воропаевых для них второстепенны. Возможно, любовь достается им по остаточному принципу. А Андрей им нужен лишь для того, чтобы было кому оставить фирму. — Вы так думаете? — Катя явно расстроилась. Она всегда считала семью Андрея Павловича любящей, а Игорь Евгеньевич показал ей ситуацию с другой стороны и его взгляду она скорее доверяла и потому поняла, как жалко ей Андрея. Ведь его, получается, по-настоящему никто и не любил. Ни мать с отцом, ни Кира. А без любви прожить нельзя — Катя в этом была уверена, несмотря на то, что всегда смотрела на мир скептически, не любила «мыльных» сериалов и любовных романов. Просто любому человеку нужно знать, что его, несмотря ни на что, любят, что его не бросят в сложную минуту, не воткнут в спину нож и всегда, при любых обстоятельствах, будут за него. — Катенька, вы еще очень молоды и на некоторые вещи смотрите несколько поверхностно. Вы умная и умеете аналитически мыслить, присмотритесь к окружению Андрея и вы поймете, что я прав. И мои слова не похожи на слова старого скептика и брюзги. — Вы не старый! — вырвалось у Кати и она смущенно покраснела. — Ой, простите, я просто когда нервничаю, несу всякую ерунду. — За комплимент спасибо, но пятый десяток — он и есть пятый десяток, от этого никуда не деться, — Игорь Евгеньевич улыбнулся. Они въехали в Катин двор, чему Катерина удивилась — за разговором время пролетело незаметно. — Спасибо, что довезли. — Вам спасибо, Катя. Вы отзывчивый человек, а это в наше время редкость. В случае новостей я буду держать вас с в курсе. Ваш номер у меня есть. — Хорошо. До свидания, — Катя вышла из машины и на прощание чуть махнула рукой. Несмотря на плохие новости у нее осталось приятное впечатление от разговора с этим человеком. Он вызывал доверие и Катя знала, что может ему верить. Он точно поможет найти Андрея, как бы там не старался Воропаев и его чудесное семейство.***
— Ты и есть Терехов Денис, — Борщев, обескураженный и растерянный, смотрел на Андрея так, будто бы увидел его впервые. Что могло произойти за то время, пока он отсутствовал, чтобы Андрей стал таким собранным и больше похожим на себя прежнего? — Спрашиваю еще раз — какую игру ты ведешь? Что тебе нужно? — Андрей не собирался его бить, но кулак на всякий случай занес. — Ты себя вообще нормально чувствуешь? Я вошел в твое положение, оставил тебя в собственной квартире, документы нашел… — Миша, стараясь выглядеть незаслуженно оскорбленным, судорожно перебирал варианты своего поведения. Признаваться ни в коем случае не стоило, тем более, когда Жданов мог испортить ему всю обедню своим внезапным появлением. На мгновение Андрей почувствовал что-то вроде укола совести, но одернул себя — Михаил намеренно лгал ему, преследуя свои, скорее всего, корыстные цели. И если он сейчас все не выяснит, то усложнит свое и без того непростое возвращение домой. — Благородный герой. И все-таки, почему липовый паспорт с моей фотографией? Я жду ответ. — Тебе надо успокоиться, отдохнуть. С чего ты решил, что ты — не Денис? Вот твой паспорт, у тебя есть квартира… — Да, по несуществующему адресу. Слушай, не трать ни мое время, ни свое. — А куда тебе торопиться? — Меня ищут, Миша. Родные с ума сходят, а я тут с тобой сижу, ля-ля-тополя развожу. Какая тебе выгода с того, что я буду не Ждановым, а Тереховым? Если ты думаешь, что у меня крыша сначала протекала, а потом вообще поехала, я тебя разочарую — все это временно. Я все вспомню и тебе, Миша, придется прятаться. Борщев в ответ лишь качнул головой. Он решил уйти в несознанку, потому что нормального ответа для Андрея не было. Пусть делает что хочет, идет куда пожелает, главное, чтобы не сорвалась передача выкупа, до которой осталось совсем немного времени. Когда деньги попадут на его счет, он исчезнет из города и начнет совершенно новую жизнь. Улыбка Михаила, неуместная и нелепая, лишила Андрея остатков самообладания — он чувствовал, что боится этого человека, с приторной улыбкой и совершенно холодными, ничего не выражающими глазами. Боится, потому что совсем его не знает и не может предположить, чего от него ожидать. Он ударил в стену рядом с Мишиной головой и улыбка на его губах тут же померкла. — Я тебя ненавижу. Ты не представляешь, как я тебя ненавижу. Ты же ничтожество, ты урод, привыкший брать все, что захочется. Мир не лежит у твоих ног, может быть ты это поймешь когда-нибудь, — Борщев усмехнулся. — Что ты имеешь ввиду? — Вспоминай. Ты, я больше чем уверен, поймешь, о чем я, если постараешься. — Да пошел ты! — следующий удар пришелся как раз Михаилу в челюсть и он, ударившись затылком, съехал по стене в сторону. — Молчи, партизан недобитый. В милиции я все равно все узнаю, понял? И не думай, что ты самый умный. Пока Миша молча пытался отдышаться и понять, насколько сильно у него разбита нижняя губа, Андрей оделся, убрал журнал во внутренний карман пальто, после чего открыл дверь и вышел в подъезд. В твердой уверенности, что Михаил, развязавшись — а связал он не туго, — его догонит. Но ничего не происходило. Жданов спокойно миновал подъезд, вышел во двор и направился к арке, ведущей в соседние дворы. Где отделение милиции он не знал, но надеялся, что сможет спросить у прохожих или в каком-нибудь ларьке.***
Не отводя взгляда от электронных часов, Кира сделала еще один глоток вина прямо из бутылки и поняла, что еще пару недель в таком режиме и она точно свихнется. Или сопьется, потому что никаких сил выносить весь этот ужас не осталось. Деньги, собранные с таким трудом, благополучно оказались на счету преступника, но Андрей не спешил звонить и это ужасно пугало. Две минуты двенадцатого, три, пять, семь… На десятой минуте Кира готова была истерически разрыдаться, понимая, что их жестоко обманули. Андрей никогда не вернется домой, потому что его, скорее всего, и в живых-то нет. Мысли об этом не укладывались в голове, Кира отказывалась верить в то, что произошло. Она не понимала, почему это случилось именно с ними, почему именно она, почему именно Андрей? Они были рождены для совсем другой жизни, успешной, яркой, красивой, стабильной и комфортной. А не для того, чтобы жизнь молодого тридцатилетнего мужчины оборвалась по вине какого-то ненормального. Не боровшаяся со слезами Кира не сразу поняла, что звонит ее мобильный. Трясущимися руками она схватила телефон, не разобрав, чей высветился номер на дисплее. — Кира… Это я… — голос Андрея пробрал ее до мурашек. — Андрей! Ты где? С тобой все нормально? — Сможешь забрать меня отсюда? — в трубке слышался шум трассы. — Я уже еду. Где ты? — Промзона за одинцовским рынком. Кира, приезжай. — Только никуда не уходи, я еду! — Кира вскочила с постели, одновременно хватаясь за штаны и ключи. Андрей отключился, а она осталась стоять с мобильным в руках, чувствуя, как сильно колотится сердце. Андрей нашелся, осталось совсем чуть-чуть — забрать его оттуда и привезти домой. — Вика! — Да, Кир, ты меня звала? — Вика, жующая на ходу, вышла из кухни, недовольная тем, что ее отвлекли от халявного ужина. — Одевайся, поехали за Андреем. — Что? Он звонил тебе? — Да, давай быстрее. По дороге все расскажу, — Кира быстро оделась, проверила наличие денег в кармане пальто и подтолкнула подругу к выходу. В то, что их приключения закончилось, отчаянно хотелось верить, но не получалось. Пока они шли к парковке, Кира немножко протрезвела, по крайней мере в голове появилась ясность, паника немного отступила. Однако вместе с этим появились вопросы — Кира только сейчас сообразила, что звонок от Андрея был странным. Фоном что-то шумело, и он сам говорил с паузами, как будто слова давались с трудом. Хотя это было и неудивительно после всего случившегося. Кира, правда, наивно надеялась услышать прежнего Андрея, до конца не понимая, через что ему пришлось пройти.***
Зорькин, подцепив на вилку кусок огурца, вздохнул. Вечер не удался у него по всем параметрам. Во-первых, Вика, вкусно поужинавшая за его счет, не позволила даже подвезти себя до дома, и это лишний раз напомнило ему о разделявшей их пропасти, во-вторых, сразу после ужина его срочно вызвал Михаил — пришлось мчаться сломя голову на квартиру, чтобы выполнить очередное поручение. На этот раз Коля делал нарезку из различных аудио-файлов, чтобы получилось что-то более менее похожее на связную речь Андрея Жданова. Откуда записи он не спросил, да и какое ему дело, лишь бы платили. Сделав запись всего на несколько секунд, он, как велел Михаил, оставил их на диктофоне. Но, поддавшись странному порыву, скачал копию для себя. Может быть для того, чтобы обезопасить себя в случае чего, а может для того, чтобы в итоге оправдаться в Катькиных глазах. К исходу этого тяжелого дня Николай пришел к выводу, что роль Иуды ему не понравилась и Катино хорошее отношение для него так же важно, как, например, благоволение со стороны Вики. Слушая фоном ворчание Валерия Сергеевича насчет бестолковой игры наших футболистов, причитания Елены Александровны о том, что Катя снова ничего не поела и вообще, слишком много работает, Коля механически жевал котлету, не чувствуя ни запаха, ни вкуса. Пытаясь решить, стоит ли рассказывать Кате о своей роли в исчезновении Жданова, или ни за что не говорить о своем предательстве, потому что по итогу он останется совершенно один. Без Вики, которую сейчас занимал только один мужчина — Воропаев, — и без единственной подруги, которая, по сути, не сделала ему ничего плохого. — Коль, еще добавки? — Елена Александровна ласково коснулась его плеча. — Нет, теть Лен, спасибо. Я пойду, с Катькой поговорить надо, — Зорькин, торопливо дожевав, вышел из кухни. Катя сидела на диване, поджав под себя ноги и с кем-то разговаривала по телефону. — Пушкарица, ты с кем тут совещаешься? — Кира позвонила, — закрыв ладонью динамик, произнесла Катя и снова переключилась на разговор с бывшей коллегой. Коля, от нечего делать, уселся за письменный стол, все так же настроенный на откровенный разговор. — Да, Кира Юрьевна, я поняла. До свидания. — Ты чего такая загруженная? — Кира сказала, что выкуп они заплатили, и что Андрей позвонил сам. Назвал адрес, по которому его надо забрать. Кира поехала туда… Правда она не совсем трезвая, я пыталась ее убедить, что не стоило рисковать. Надо было ехать на такси. — Ты о ней позаботилась? Катюха, ты точно рухнула с дуба. С какой стати ты за нее переживаешь? — Две женщины поехали в промзону уже фактически ночью. Ты бы сам не переживал? — И Вика там? — Да, Коля. Вместе они поехали. — Так, говори адрес, — Коля вскочил со стула, намереваясь поехать туда и спасать Викторию, и Киру за компанию. — А вот этого не знаю, — Катя пожала плечами. — Позвони Вике и узнай. — Точно! Все, я поехал. — Будь осторожен, Колька. Мало ли что там может быть. — Ага! — уже из коридора отозвался Зорькин. Он струсил, откровенно струсил, не решившись завести такой разговор на ночь глядя. Но успокаивал себя тем, что если Жданов найдется, то точно вернется к Кире, а не к Кате. Успокаивал, в глубине души понимая, что все равно признается, рано или поздно. Просто сейчас Вика была для него важнее всего на свете. Катя, свернувшись калачиком на диване, думала о разговоре с Кирой и том, как же ей сейчас непросто. Пусть с момента исчезновения Андрея прошло восемь дней, казалось, что как минимум в три раза больше — настолько длинными получались дни. Неизвестность выматывала, да и то, что Кате рассказал детектив, не внушало оптимизма. Резко поднявшись с дивана, Катя достала из верхнего ящика стола свой дневник и начала писать. Ей нравилось выплескивать чувства и эмоции на бумагу, это помогало думать, показывало различные ситуации с разных сторон, помогало в поиске ответов и решений проблем.
