Пора возвращаться домой

Большие города, Пустые поезда, Ни берега, ни дна — Всё начинать сначала. Холодная война И время, как вода, Он не сошёл с ума, Ты ничего не знала.

Пока они выезжали со двора, Коля молчал, не зная, как начать и стоит ли рассказывать Кате все начистоту. Он трусил, понимая, что о былых отношениях смело можно будет забыть. — Коль, рассказывай, что ты хотел сказать. Утро и так далеко не доброе… — Что-то случилось? — Случилось. Ночью сгорел Мишин ресторан, сам Миша то ли погиб в ресторане — там нашли чье-то тело, то ли сбежал и мы не можем его найти… Колька, я так устала от всего этого… И Андрей не вернулся домой… Катя ожидала чего угодно — вопросов, удивления, даже шока, но Зорькин был практически спокоен. Во всяком случае его привычной болтовни не было, а Коля, когда нервничал и что-то не понимал, становился очень активным и начинал тараторить без умолку. — Коля? — Что, Пушкарева, я могу тебе сказать? Хреновые новости… Рестик жалко, Борщева твоего тоже — он Жданову не чета, все-таки… — Он не мой! — возмутилась Катя, но тут же поинтересовалась совсем другим тоном. — Только не говори мне, что ты знаешь, что произошло этой ночью. — Извини, но я скажу, что знаю о побеге Михаила. Точнее, так — я знаю, что он это планировал. — В смысле?! Какой побег? От чего? — От всего случившегося… Ну и «от кого» тоже. — Что ты имеешь ввиду? Коля? — Пушкарева, слушай и не перебивай, поняла меня? — в тоне Николая было что-то такое, что заставило Катю внимательно его выслушать. Она кивнула, понимая, что от «точки невозврата» их отделяет каких-то несколько секунд. — Можешь считать меня кем угодно — мерзавцем, подонком, негодяем и скотом, но я помог Михаилу похитить Жданова. Катя дернулась, как от пощечины и посмотрела на Кольку так, как будто видела впервые в жизни. Но не произнесла не слова, будто бы онемев. Ободренный молчанием Зорькин продолжил каяться, надеясь, что подруга все-таки его поймет и простит — как прощала и всегда. — Ты наверное спросишь, зачем… Мне нужны были деньги, понимаешь, я… Мне нужно много денег, чтобы Виктория обратила на меня внимание, вот я и согласился. Работа была не пыльная… Паспорт Михаил принес, фотографии тоже… Я наделал в фотошопе разных «семейных» фото… Открыл счет, на который Михаилу пришел выкуп за Жданова… Ночью я приехал на пустырь, где должен был появиться Жданов, отвез Киру и Вику домой. Точнее… Вику домой, она поехала отсыпаться, а Кира поехала к Малиновскому. Ну вот… Теперь можешь говорить, что я подонок, мразь и негодяй. Катя в ответ лишь качнула головой. Она ожидала чего угодно, но только не этого — предательства самого близкого и единственного друга. — Сколько? — Что «сколько»? — переспросил Колька, радуясь, что после его откровений не последовало истерики. — Сколько он тебе заплатил за помощь? — Да не важно, — Коля отмахнулся. — Но у меня и хорошая новость есть. — Какая? — Смотри, Пушкарева, на заднем сидении ноутбук в сумке, возьми его, открой. Нехотя выполнив просьбу, Катя открыла ноутбук. — Там папка на рабочем столе, открой ее. — Что это? — Катя не плакала, но глаза щипало так, будто она прорыдала пару часов в обнимку с луком, и рассмотреть какие-то цифры она не смогла. — Пушкарева, ну что ты в самом деле? Ладно, спишу на состояние аффекта. Это — деньги за твоего Жданова. Я… В общем, — Колька, решив ничего не скрывать, решился. — Михаил кинул меня на деньги, ничего не заплатил и исчез. У меня на ноуте была вся нужная информация, я же знал, какой счет, как и чего… В общем, пришлось попотеть, но практически весь выкуп удалось перевести на другой мой счет. Всю ночь просидел. — Молодец, Коля. Не зря старался — заработал гораздо больше. — Да ты что! Катюха, я же для тебя старался… Чтобы Жданов получил свои деньги обратно, когда найдется. — А ты уверен, что он найдется? — Думаю, да. Конечно, он редкостный козел, но лучше бы ему оказаться живым. — Я могу спрашивать? — Конечно. Катя убрала ноутбук — деньги волновали ее меньше всего, — и поняла, что ей до ужаса неприятно находиться рядом с Зорькиным. — Останови, я выйду. — Ну ты чего? — Останови, не на ходу же разговаривать. Коля припарковался в первом удобном месте и суетливо поправил очки. — Не бойся, допрашивать я тебя не буду. И спрашивать, зачем ты это сделал — тоже. Всего два вопроса, Коля. — Спрашивайте — ответим. — Сколько стоила твоя работа? — Кать… — Я жду ответ. — Четыре тысячи долларов. Но по факту я их не получил. — И второй вопрос. Почему именно Андрей, Коля? Что лично тебе сделал Жданов, чтобы ты так подло и мерзко распорядился его судьбой? — Потому что он вытер об тебя ноги, ты сама что ли не понимаешь? — А как же Денис? Он причинил мне ужасную боль, я почти умерла тогда. Но ты ничего не сделал ровным счетом. И все-таки, почему, Коль? Я очень хочу это понять. — Да он же богатый, сытый, довольный жизнью! Какая ему разница, миллионом больше, миллионом меньше? Заработает еще. А такие как я, как ты, как Михаил — мы таких денег не увидим как собственных ушей. Жданов привык, что мир лежит у его ног — красотки, яхты, моря-океаны, машины эксклюзивные… — Ты маленький и жалкий, Коля. Мошка, которая мнит себя Наполеоном и грезит о завоевании мира. Даже если ты разбогатеешь, ты останешься таким же мелким человеком, мнительным, завистливым и жадным, не умеющим любить и сострадать. Жаль, что я не увидела этого раньше. Прощай, Колька. Ты был неплохим другом для серой мышки. Но мышки больше нет. — Но… — Прощай, Коля, — Катя выбралась из машины и хлопнула дверью. Хотя хотелось ударить Зорькина побольнее. Так, чтобы понял, каково ей было сейчас и каково было Андрею. Но она не стала, понимая, что силы сейчас нужны не для мести, а для спасения Андрея. — Кать, ну прости, я не думал… — начал ныть Зорькин, пытаясь как-то оправдаться. Но она быстрым шагом направилась прочь, думая только о том, чтобы успеть прореветься до появления в офисе Юлианы. Сцен при начальнице и подруге в одном лице Катька почему-то стеснялась. А сейчас слезы лились сами собой, она их даже не вытирала, потому что пришлось бы останавливаться, искать платок и снимать очки. Коля что-то кричал ей вслед, но похоже уехал и Катя этому обрадовалась. Впереди ее ждал не менее тяжелый день, и она пока совсем не представляла, с какой стороны подступиться к решению навалившихся на них проблем.