Пора возвращаться домой

***

Александр с кем-то разговаривал по телефону, положив ноги на стол, когда к нему в кабинет заглянула Кира, вернувшаяся с обеда. Одной рукой придерживал телефонную трубку, а во второй, к изумлению Киры, крутил ту самую флэшку, которую она требовала от Пушкаревой. Или очень на нее похожую. — Присядь, — одними губами произнес Александр, глазами показывая на стул. Кира устроилась поудобнее, стараясь незаметно поглядывать на яркую вещь в руке брата. Андрей купил флэшку в виде игральной кости черного цвета с золотистыми точками в одну из их поездок в Лондон. После исчезновения Андрея Кира, честно говоря, искала эту флэшку, ей было очень любопытно, что же на ней такого хранил Жданов. Мало того, что хранил, но и прятал от нее, от невесты — самого близкого человека. Возможно, Сашка купил где-то такую же, это просто дурацкое совпадение. Саша переключил внимание на сестру. — Что такое, Кира? Какие-то проблемы? — Да нет, я хотела узнать, как твои дела. — Я работаю над решением своих проблем. Но пока… Все не так гладко, как хотелось бы, — Сашка дернул узел ярко-фиолетового галстука в серебристую полоску вниз, становясь на мгновение похожим на маленького Сашеньку, у которого никак не решался пример по математике. — Сашка, я надеюсь, что ты скоро решишь все свои проблемы. — Надо же, сестренка, не замечал за тобой такого оптимизма. — Если бы не он, я бы давно сошла с ума… Тем более сейчас, когда у нас одни сплошные проблемы. — Как там Ждановы? Разочаровались в любимом наследнике? — Маргарита на отдыхе в санатории, Павел Олегыч вернулся в Лондон. — А все Андрюша, поставил всех на уши, эгоист хренов. Думает только о себе. — Иногда он бывает эгоистичным, — Кира согласно кивнула. — Кира, ты не заболела? — Нет, с чего ты взял? — Ты не кинулась защищать любимого Андрюшеньку, как это бывало раньше! — Сашка ехидно усмехнулся. — Колись, Кирюша, у тебя кто-то есть? — Нет! И вообще, что ты такое говоришь, — Кира отмахнулась. — В данном случае я тебя поддерживаю — Андрею захотелось привлечь внимание. Не верю я в эту историю с выкупом. Проторчали с Викой как дуры в этой промзоне… — Ладно, держи меня в курсе, если появятся какие-то новости. — Хорошо, — Кира, прекрасно поняв, что аудиенция окончена, вышла в приемную. Вика, возбужденно размахивающая руками, тут же налетела на подругу, делясь переполняющими ее эмоциями. — Кира! Ты это видела?! Пушкарева заявилась, да еще в таком виде… Костюм дорогущий, рубашка — как три моих телефона стоит! И Зорькин, смотри, какие цветы мне подарил, — Вика показала на розы, оставленные в вазе на рабочем столе. — Интересно, по какому поводу. — А что, мне нельзя просто так подарить цветы?! — тут же ощетинилась Виктория, ожидавшая радостных охов и ахов. — Между прочим, я красивая и неглупая девушка, отучилась целых два курса МГИМО. — Помню-помню. А что, Пушкарева еще тут? — Да были они тут с Зорькиным, он вроде сказал, что ему отчет у Ярослава надо забрать… — Столько счастья в один день, а, Викусь. И обед тебе в «Ришелье», и розы, и домой, наверняка тебя подвезут. Красота! — Ага, — с глупым видом отозвалась Виктория. А Кира, потеряв к ее любовной истории интерес, решила, что ей нужно все хорошенько обдумать. Остаток рабочего дня она планировала провести на телефоне — для того, чтобы помочь брату с долгами, ей придется продать кое-какие ценные бумаги и драгоценности Андрея, благо доверенность позволяла распоряжаться его имуществом как душа пожелает. — Ладно, работай. И не раздражай Сашку, он и так на взводе. — Ага, — Клочкова достала из ящика стола ярко-красный лак и принялась за маникюр. В таком настроении ей совсем не хотелось работать, да и Саша — брат лучшей подруги, — в роли начальника совсем не пугал.

***

В курилку Катерина шла приободренная и почти уверенная в том, что все у них получится. Записи с видео-камер оказались у нее на флэшке за небольшое вознаграждение, причем сопровождалось все это активными жалобами на начальство и ностальгическими воспоминании о временах, когда президентом был Андрей Палыч. — Кать, а ты к нам не хочешь вернуться? — поинтересовалась Таня, едва за Катей закрылась дверь в курилку. Шура и Амура, курившие в сторонке, лишь усмехнулись. — Пончита, Катя у нас — серьезный деловой человек, с Юлианой Виноградовой работает. А ты предлагаешь ей вернуться сюда. В качестве кого? — Девочки, я и так связана с «Зималетто», Света знает, о чем я говорю. Но возвращаться сюда я не хочу, признаюсь честно. Мне нравится работать в пиар-агентстве. Да и не светит мне ничего, пока Александр Юрич президент. — Ты так быстро от нас уехала, все бросила… То есть сразу ушла к Юлиане? — Маша сгорала от нетерпения, ей хотелось узнать подробности из первых рук. — Да. Мы улетели в этот же день работать в Египет, на конкурс красоты «Самая красивая», — призналась Катя. Она почему-то вдруг поймала себя на мысли, что нужно рассказать о себе, чтобы с девочками не возникло недомолвок. Раз уж она собирается просить у них помощи, то использовать вслепую — самое последнее дело. — Да ты что! — Шура, докурив, забегала по помещению. — Мы смотрели этот конкурс, очень хороший. Правда Милко все кричал, что в такое моделей одевать нельзя, — Ольга Вячеславовна по-доброму улыбнулась. — Теперь понятно, кто приложил руку к этому шоу. Получиться плохо просто не могло. — Спасибо, Ольга Вячеславовна. Вы меня захваливаете. Я же была просто помощницей Юлианы… — Все держится на помощниках, Катюша, — Ольга Вячеславовна обняла Катю, и та улыбнулась в ответ. — Дамочки, ну что вы все вокруг да около, самое важное и не спросили! — Маша, уже почти забыв об увиденном в кабинете Романа, переключилась на жутко интересные подробности Катиной жизни. — Кать, а с личной жизнью как? Неужели Коля от тебя гуляет, да еще и к Вике? — С Колей мы расстались, он все-таки очень влюблен в Вику, а мы слишком долго были хорошими друзьями, чтобы все это перешло в романтические отношения. И вообще, мне нравится другой человек… — Катя помолчала, собираясь с мыслями. Ее молчание нарушила Шура. — Ты только не обижайся на нас, Катюша, но мы все знаем. Про тебя и Андрея Палыча, что ты ушла из-за него… Мы даже какое-то время думали, что он опять будет с Кирой, там все налаживалось… Но как только Жданов пропал, Кира переключила внимание на Романа Дмитрича, — Шура вздохнула. — В общем, у них, кажется, роман. — Амура достала карты и перетасовала колоду. — Кира Юрьевна быстро утешилась с ним. Сначала вроде бы искала Андрея Палыча, но последнее время такое чувство, что ей все равно, — Света пожала плечами. — Это конечно их дела, но человек же пропал… Как так можно? — Кира Юрьевна и Ждановы старшие наняли детектива, что еще надо? — Тропинкина пожала плечами. — А вообще, не понимаю, за что меня наказывать, лишать премии и все такое. Я же ничего никому не сказала. Кроме вас. — Ты о чем, Маш? — Катя единственная не знала о неловком моменте между Романом, Кирой и Машей. — Да короче, Кать, я зашла к Роману Дмитричу, сказать, что переговоры отменяются, а они там с Кирой Юрьевной… Зажигают. Я естественно дверь закрыла, да и не видела почти ничего, а уже после Кира меня нашла, сказала, что уволит и премии лишила. Вот за что?! — Ой, да ладно, Маш. Хочешь, я отдам тебе свою премию? Ты же вместо меня к Малиновскому пошла, — благородно предложила Шура и Маша слегка повеселела. — Так что, Катюха, когда Андрей Палыч найдется, Кире будет фиолетово, с новым-то Романом. Ты хоть его не бросишь? — Мань, Андрей не игрушка какая-то, — Светлана задумчиво посмотрела на собравшихся. — Не вещь. Но ты права — Жданов остался совсем без поддержки, его не ждет никто… Разве что родители. Но я краем уха слышала, Кира говорила Вике, что они не верят в его похищение. — Раз Кира с Романом, то у нашей Катюхи появляется шанс, — радостно подытожила Таня, переводя разговор с излишне грустной ноты. — Пончита, ты как что скажешь, — Амура, скрывая улыбку, освободила место рядом с собой для Кати и жестом пригласила ее пересесть к себе. — Ну правда если, что тут такого? Катя не очень хотела, чтобы ей гадали, но все же решилась. Амуре и ее таланту она доверяла, и если ее карты увидят что-то об Андрее, то возможно это поможет в его поисках. Амура попросила Катю сдвинуть несколько карт, разложила их и спустя какое-то время заговорила. — Значит так, Катюха. Рядом с тобой есть валет бубновый, от него лучше держаться подальше. И от крестового валета тоже… Вот эти — пиковый король и червовый валет вместе, сцеплены, что-то у них есть. Может дело какое-то общее, бизнес… Намерения не очень хорошие. Один, я бы даже сказала, как волк в овечьей шкуре. Карты говорят, что скоро все изменится, но после радостного события сразу же начнутся проблемы, и будут они покруче тех, что есть сейчас, — Амура виновато глянула на подругу. — Но ты не переживай, карты говорят, что в финансовых делах и делах сердечных все будет хорошо. — То есть Андрей скоро найдется? Хорошо бы, — Тропинкина мечтательно улыбнулась. — Поскорее бы он нашелся, вернулся сюда и мы бы забыли про Воропаева как про страшный сон. — Машка, ну не все же работой измеряется. Главное, чтобы Андрей нашелся живой, здоровый, а «Зималетто» он и так не бросит. Он же тут вырос, можно сказать. — Ну да, Олечка Вячеславовна, вы правы. Александру Юричу вообще на компанию плевать, а со Ждановым хорошо было… Он человечнее. Хотя и орет. — Амур, спасибо тебе. Надеюсь, все будет так, как говорят карты, — признательно улыбнулась Катя. — Да было бы о чем говорить. Ты не забывай нас, Катюш. Заглядывай. — С отчетами по «Ника-моде» буду приходить лично. Так, давайте я номер свой оставлю, если что… Вы не поменяли свои? Остались старые номера? — Да, — подтвердили женсоветчицы, пока Катя на листочке из ежедневника записывала оба своих номера. Рабочий и личный. — Девочки, я очень рада со всеми пообщаться, спасибо вам, но мне надо бежать. И по работе, и тут с поисками Андрея Палыча кое-что надо проверить. — Но ты нам расскажешь? — Обязательно, только не здесь. И у стен есть уши, — намек Кати на Викторию был более чем понятен. У лифта Катю ждал Николай, в надежде, что она сменит гнев на милость и добытые им отчеты помогут наладить отношения. Но все пошло не так, как хотел Зорькин. Катя забрала папку с бумагами, убрала ее в сумку и глянула на часы. — Спасибо, что помог с отчетами. — Кать, а может быть мы вечером… — Нет, не может. Такое предательство я простить не в состоянии, и домой ко мне не приходи. Нам в разные стороны. — Ладно. Я понял, — с покаянным видом отозвался Коля. Катина обида злила его, он не мог получить желаемое, и придумал простой, как веник, выход из ситуации — этим же вечером поговорить с Еленой Александровной и Валерием Сергеевичем. Уж они-то точно смогут повлиять на Катерину и сделать так, чтобы их дурацкая вражда прекратилась. Зорькин собирался заехать домой, заняться кое-какими делами, а уже к ужину прийти к Пушкаревым, а Кате в качестве презента принести номер заветного счета, который она так и не взяла у него. Размышляя таким образом, Коля даже не догадывался, насколько он усложнит ситуацию и Катя, после разговора с ее родителями, вычеркнет его из списка знакомых людей навсегда.

***

Шумная толпа заполнила перрон И мальчик за стеклом всё машет мне рукой, Каждая судьба завязана со мной И в памяти живой давно снесённый дом…

— Пятый этаж, а какая палата, спросите на посту, — буркнула не слишком любезная женщина на вахте и рявкнула, едва Машка засобиралась в лифт. — Куда ты?! Это для больных. Сама ногами дойдешь, молодая девка. — Пойдем-пойдем, сейчас быстренько поднимемся, отдадим Тимуру гостинцы, проведаем… — Федя поспешил увести Машу в нужном направлении, пока тетка с характером Цербера не возьмет денег за что-нибудь еще. — Кто вообще придумал, блин, травматологию на пятый этаж пихать? Где мозги у тех, кто проектировал этот несчастный корпус? Расположение, короче, отделений, я в ужасе… — причитала Маша, хотя они только-только поднялись на один лестничный пролет. — Я давно не говорил, как сильно тебя люблю? — Давно. — Так вот, говорю. Мань, я очень тебя люблю, ты не только моя прекрасная принцесса, а еще и верный друг, товарищ и… — И брат, — засмеялась Маша. — Да я поняла тебя. Спасибо, Федька, на добром слове. Поднимаешь настроение мне. — И с тобой, Маш, запросто можно в разведку. — Само собой, Федь. Я ж надежная, как швейцарский банк. Федька поудобнее перехватил пакет с апельсинам, творогом, прочей полезной ерундой, и они стали подниматься дальше. Однако боевого Машкиного запала хватило до середины третьего этажа. — Ну Федь, куда ты меня привел? — ныла Тропинкина, едва переставляя ноги в модных ботильонах со стразами на каблуках. Она то и дело спотыкалась, крепко цепляясь за надежное Федькино плечо. Тот лишь довольно улыбался, пытаясь делать вид, приличествующий обстоятельствам. Все-таки они шли проведывать его друга, попавшего в аварию. Первой реакцией Федора на звонок Тимура с новостью о том, что он сломал ногу, был смешок и искреннее «хорошо, что не голову», а после — громкий смех их обоих в трубку. Теперь Федя вспоминал эту фразу и посмеивался, с их увлечением мотоциклами эта шуточка имела более мрачный подтекст. Они прошли в палату с нужным номером, отыскали койку Тимура и Федька тут же кинулся к нему. Пожать руку, отдать гостницы и вообще, срочно поднять боевой дух, пришедший в упадок. — Тут и бомжи лежат? — шепотом поинтересовалась Машка, глядя на лежащего у окна мужчину неприятной наружности. Остальные пациенты вызывали у нее примерно такие же чувства. Немытые, небритые, в мятой одежде, на постельном белье виднелись пятна неизвестного происхождения. Словом, не привыкшая к больницам Мария пребывала в шоке. — Тимон, это Маша. Моя невеста. Маша, это Тимон. — Приятно познакомиться, — Маша скромно встала в сторонке, чтобы не мешать остальным пациентам, и как можно меньше прикасаться к чему либо. Мужские разговоры на тему скорости, мотоциклов и еще какой-то ерунды, быстро ей наскучили. Она решила тихонько пройти к окну, чтобы чем-то себя развлечь. — Федь… — Маш, погоди. — Да Федька же! Ты посмотри сюда! — Маша стояла у одной из коек, на которой лежал тот самый «бомж», поразивший ее своим видом. — Погоди, Маш, — Федор, увлеченный фотографиями нового байка Тимура, не обращал внимание ни на что другое. — Что, красавица, запала? — хохотнул один из мужиков, лежащий на вытяжке. — Твой-то хлопец справнее будет. — А кто это, вы знаете? — Да откуда? Привезли, положили, а кто он и что он, нам никто не докладывал. Тебе-то какое дело? — Какое дело, какое дело… — Маша еще раз глянула на спящего мужчину, не понимая, то ли ей кажется, то ли это и правда ее шеф, Андрей Палыч. Он, словно чувствуя на себе пристальный взгляд, заметался по подушке, однако не проснулся. — Андрей Палыч, ау, — Машка потрясла его за плечо, потом попробовала еще раз, — это вы? — Я очень хочу спать, отстань, — пробормотал Жданов. Он открыл глаза, после чего сразу заболела голова. Мутный плохо фокусируемый взгляд Тропинкину несколько испугал, но Андрей посмотрел на нее более осмысленно и страх куда-то отступил. — Как ты меня назвала? — А-Андреем Палычем, — пролепетала Маша, узнавая и не узнавая голос Жданова. — Федька, иди сюда, а! Амурка права была! Коротков пришел на зов, не понимая, с какого перепугу Маша стала возиться с каким-то непонятным дядькой с перебинтованной головой, рукой в гипсе, и сине-фиолетово-багровой мордой лица. — Пить хотите? — Да, — на большее Андрея не хватило. Но он был благодарен просто возможности попить. Машка, не в пример недавней медсестре, была куда аккуратнее, и вода попала четко по назначению. — Ты понимаешь, что мы его нашли, Федь?! Это же он, смотри! Лицо — один в один, голос… — Да какое тут лицо — синяк один, — пролепетал испуганный Федор. — Мань, отстань от мужика, а. Ему и так хреново. — Ты вспомни, сколько раз Жданов побитый приходил. Сравни. Есть сходство, ну есть же. Мне не может померещиться. — Маш, а ничего, что человек тебя слушает лежит? Ты хоть спроси, как его зовут… — Я не помню, — мотнул головой Андрей. Спать уже не хотелось, он выспался, к головной боли добавилось противно сосущее чувство под ложечкой. Голод он перетерпел был достаточно спокойно, но вместе с головокружением и тошнотой получалось довольно противно. К этому добавилось чувство неясной тревоги, опасений странная парочка у Андрея не вызывала, но ему было странно, что очень быстро его нашли и узнали. Тропинкина, присела перед кроватью на корточки, глядя на Жданова-не-Жданова с нескрываемой жалостью. — Андрей Палыч, вы ничего вообще не помните? Я Маша, Маша Тропинкина, а это Федя, мы в «Зималетто» работаем, вы наш начальник… — Не помню, извини, — Андрей попытался изобразить улыбку, но получилось только скривиться от боли. Чем-то эта смешная девушка ему понравилась. То ли непосредственностью, то ли тем, что проявила к нему капельку участия. — Федька, сиди тут, я пошла к врачу. Катьке надо позвонить, раз такое дело. — Ага, — Федор растерянно смотрел то на Машку, то на Жданова-не-Жданова, то на Тимура, лежащего в противоположном углу палаты. — Федян, иди сюда, я тебе еще пару фоток не показал, — Федя, рассудив, что Андрей Палыч никуда не денется, вернулся к другу, рассматривать новый мотоцикл. Остальные мужчины, занимавшиеся кто чем, с интересом наблюдали за происходящим.Но при появлении врача и хамоватой медсестры переключились на разговоры между собой. Когда первые эмоции улеглись, Маша, нервно расхаживающая по коридору, поняла, что надо бы позвонить Кате. Тем более, что доктор пообещал оформить выписку в течении часа, затягивать «операцию по освобождению Жданова» до самой ночи Маша не планировала, дома ее ждал Егор. Набрав Катин номер, приготовилась сообщать хорошие новости, светясь от переполняющих эмоций. — Катюш, привет, это Маша Тропинкина. — Узнала, Маш. Что-то случилось? — Ты дома? — Нет, я на работе… Собиралась домой поехать. А что? — Сядь, если стоишь! — Ну что еще, не пугай. — Катюха, новости — отпад. Федькин друг — байкер, Тимуром звать, в больнице сейчас. Сломал обе ноги, страдает лежит. Так вот, мы его навестили, и представляешь кого я встретила в больнице? Не угадаешь! — Действительно, не угадаю. — Пушкарева, ну что ты в самом деле! Андрея! Нашего Андрея Жданова, собственной персоной. — Это шутка? — Да какие шутки, Кать! Натуральный Андрей Палыч, правда выглядит не очень и не помнит ничего. — Вообще ничего не помнит? — почему-то шепотом поинтересовалась Катя и замолчала. — Кать, ты там плачешь, что ли? Нашелся же, живой, мы с Федькой сказали, что мы его забираем. А я вот решила позвонить тебе, раз уж вы… Катька, ну не реви, все хорошо будет. Жданов же у нас неубиваемый. — Маш, спасибо тебе. Большое-большое спасибо! Я сейчас приеду. Скажи только, куда. Тропинкина назвала адрес, объяснила, что больница находится недалеко от дома Ольги Вячеславовны и робко поинтересовалась, можно ли сообщить новость дамочкам. — Маш, а ты вообще уверена, что это Жданов? — Да точно он. Голос — его. Внешность почти что его… Там лицо все синее, толком не разобрать. Может тебе приехать завтра, а не сейчас, на ночь глядя? — озаботилась Маша, сообразив, что у нее-то есть Федька, а Кате придется добираться одной, по темноте. — Нет уж. Маш, я приеду. Если это Андрей, то… Катерина не договорила, но Маша и без того ее поняла. Катя, поговорив с Тропинкиной, в оцепенении смотрела перед собой, периодически хлюпая носом. В то, что найти Андрея получится так быстро, ей не верилось. Она старательно гнала от себя мысли, что вот-вот увидит Жданова, тут же спускаясь с небес на землю с осознанием того, что у Андрея амнезия. Он не помнил не то, что ее, но и, видимо, себя. Решив не дергать Юлиану, уехавшую домой, еще и по поводу Андрея, Катя собралась, вызвала такси и стала одеваться. Поскольку все валилось из рук, сборы заняли как раз пятнадцать минут ожидания машины. Половину пути Катерина проехала в ступоре, пытаясь понять, что вообще делать дальше. Если Машка нашла в больнице правда Андрея, то его, разумеется, нужно оттуда забирать… А вот куда — Катя не знала. Не домой же к себе. Родители, как минимум, не поймут. Да и уход нужен полноценный, а это непросто… Катя ломала голову до тех пор, пока в памяти не всплыл разговор с Виноградовой еще днем. Отвлекаясь от тяжелых событий последних суток, они заговорили в который раз на тему Андрея, Юлиана вскользь заметила, что Ждановы, похоже, не очень-то и страдают. Павел Олегович улетел в Лондон, а Маргарита Рудольфовна отправилась в подмосковный санаторий, найденный по рекомендации их семейного врача. «Вот! Мне, наверное, нужен этот самый врач… Он-то наверняка знает, что делается в таких случаях и вообще, как быть. Пусть это стоит кучу денег… В конце концов, Колька оставил выкуп на счете специально для Андрея. И вообще… Деньги сейчас не так важны. Пусть Андрей правда, на самом деле, найдется. Господи… Неизвестно сколько он пролежал в этой больнице, ничего не помня, избитый», — Катя, утопая в щемящей жалости и страхе за будущее любимого мужчины, разревелась повторно. Водитель, ничего не говоря, передал ей пачку бумажных платочков и вопросов задавать не стал. Но когда Катерина успокоилась, вытерла слезы, мокрый нос и надела обратно очки, то поняла, насколько легче ей стало. Разум конечно пытался подкидывать варианты, что Машка обозналась, но интуиция говорила о другом — Андрей правда нашелся в травматологическом отделении одной заштатной больницы.