Пора возвращаться домой

Одному, заодно, все равны, все равно, И начало давно в основании стерто, И теперь к одному по цене за цену, Я иду на войну за молитвами мертвых.

Flashback (до событий части №2)

Дорога воспринималась фрагментами, машину Андрей вел на автомате. Голова гудела от разных мыслей, но впервые за долгое время даже напиться не хотелось. Такое следовало пережить без алкоголя и допинга, по крайней мере — первые пару часов. А уже потом не возбранялось делать все, что душе его угодно. Но от полного отрыва Жданова останавливало одно дело. Нужно было пообщаться с одним человеком, имевшим к Кате самое прямое отношение. Андрей знал, что нужный ему человек находится дома, и собирался нанести ему визит без предупреждения, задать пару вопросов и преспокойно уехать по своим делам. Среди переполнявших эмоций — от злости до странного и вроде бы неуместного веселья, Андрей внезапно почувствовал, что ему легко. Да, ему больно, тяжело и неприятно понимать, что близкие люди оказались какими угодно, только не близкими по-настоящему, но… Что он сам не справился, хотя был чертовски в себе уверен и крайне тверд в убеждении, что он точно лучше Сашки. Теперь, когда все рухнуло, Андрей мог себе признаться в собственных ошибках, принять тот факт, что вел себя с людьми недопустимо. Чересчур жестко и эгоистично, прикрывая поступки благовидными предлогами. Теперь, когда на плечи кроме груза собственных ошибок ничего не давило и он был свободен от слова совсем, Жданов решил, что исчезнет с радаров родственников, друзей и бывших коллег, чтобы исправить свою, возможно самую серьезную ошибку — найдет Катю. Найдет, попросит выслушать, и все-все ей объяснит. Если она захочет его слушать. А если не захочет, то сделает все, чтобы объясниться. И услышать ее саму. Ведь откровенно говоря, масштабов содеянного Андрей долго не понимал. Да, моральная сторона вопроса его несколько задевала… Но это с какого ракурса посмотреть. Да, он использовал Катю в корыстных целях, ради бизнеса, треклятой «Зималетто», но… Она сама с готовностью поверила в его чувства, ответила на них, а значит… Да и потом, как она узнала об Инструкции? Что-то подсказывало, что ее хорошенький нос побывал в пакете, так по-идиотски у всех на виду передал ему Малиновский. Конечно, Андрей верил в Катину порядочность… Но и Кате ничего человеческое не чуждо. К тому же, покопавшись в памяти, он примерно вспомнил, что где-то в том временном промежутке Пушкарева стала его сторониться, придумывать разные глупости… Хотела его позлить. Андрей в глобальном смысле прощал себе все ошибки, понимая, что он имеет на них право. Но в то же время, где-то в глубине души, не мог простить себе того, что сделал с доверчивой Катей, которая открылась ему, рассказала такое, о чем никому и никогда. А он, мысленно поставив галочку о том, что теперь знает страшное Катькино прошлое, сделал очень больно. Он практически ее уничтожил, а как она, совсем молодая девушка, снова научится доверять? Скорее всего, душевные раны зарубцуются, а на месте них будет стальная броня из цинизма и отвращения к всему мужскому роду. И заслуга в этом его, Андрея Жданова. И ничья больше. Да, подонка Дениса списывать со счетов не стоит… Но у кого не было любовных драм в школе или институте? Они были почти у всех. Вот и Катька испытала на себе «прелести» первой любви. Его действия в данном случае куда омерзительнее Денисовых. Он, Андрей, не доверял, сомневался, подозревал, не видел очевидного, ему нравилась Катина щенячья преданность, ее доверчивость и готовность бежать по первому зову на помощь, какой бы она не была. Он заигрался, забыв, что Катя — нелепый калькулятор на ножках, живой и полнокровный человек. Любящий его так, как не любил, наверное, никто. Даже мама. Хотя, нет. Мама наверняка очень его любила, самой сильной и искренней любовью, но пока он был совсем маленьким. А уже потом все значительно осложнилось и в итоге близких отношений не случилось. А теперь, честно рассказав себе всю правду, Андрей твердо решил, что любой ценой должен наладить отношения с Катериной. Но только если она сама даст ему понять, что еще не все потеряно. Если вдруг окажется, что Катя счастлива с кем-то другим, по-настоящему счастлива, он отойдет в сторону. Боли в их романе оказалось даже больше, чем любви. Остановившись на светофоре, Андрей глянул в стоявшую слева машину. Водитель — молодой парень в дурацкой красной шапочке, с кем-то бурно выяснял отношения по телефону, размахивая свободной рукой. И Палыч невольно вспомнил Киру. Его вина заключалась в том, что он в принципе дал ей какую-то надежду и позволил отношениям случиться. А она была неправа в том, что хотела не семьи и отношений, а игрушку на поводке. Весь их роман напоминал американские горки и носил слегка гротесковый характер. Если визуальная картинка для окружающих — то приторная и глянцевая, идеальная до невозможности, если скандалы и крики — то такие, что никаким бразильским сериалам и не снилось. В итоге любая ссора заканчивалась сексом, а потом, когда Андрею это приелось — он стал отдаляться. Сбегал в зону комфорта, спасаясь от вечного контроля, слежки и набивших оскомину признаний. Всего пару часов назад Кира предала его на Совете, выбрав брата. И сейчас, после того, как первые эмоции улеглись, Андрей с облегчением подумал о том, что они с Кирой перестанут друг друга мучать. Он же видел, что с ней делают все эти истерики, ревность, как она изводится и по сути — не живет. Так же он знал, под каким прессингом жил сам, и был рад освобождению. Несмотря на то, что шел на помолвку с Кирой с открытыми глазами, не имея к ней никаких чувств, кроме расчета. День, и без того непростой, решил порадовать новым обстоятельством — на парковке не оказалось свободных мест. И Андрей, матерясь сквозь зубы, принялся лавировать между рядов, надеясь, что случится чудо и машину он сможет припарковать хотя бы этим вечером. Спустя пятнадцать минут место было найдено и Жданов не без удовольствия выбрался из машины. Местечко, конечно, «радовало» своей мрачностью и почти полным отсутствием освещения, но зато он был у цели. Больше всего, конечно, Андрею хотелось набить морду неизвестному пока Михаилу, чтобы во-первых, не зарился на чужое, а во-вторых, чтобы выпустить пар. Слишком много негативных эмоций скопилось в последнее время. До дома, в котором проживал Михаил, нужно было пройти всего ничего — через парковку торгового центра, небольшой пустырь с расселенными бараками, и пару-тройку дворов. Не привыкшему к таким пейзажам Андрею было даже забавно, он надеялся, что ничего криминального с ним по пути не произойдет. Ведь живут здесь люди, так же ходят на работу, отводят детей в сад и школу, а сами вечерами возвращаются со смен. Проверив наличие денег, телефона и, главное, ключей от машины, Жданов направился в нужном направлении. Он, благодаря одному знакомому, точно выяснил маршрут и теперь шел с такой уверенностью, будто бы сам жил в этом районе уже несколько лет. Ангел-хранитель этим вечером, по всей видимости отвернулся от Андрея — на безлюдном пустыре происходило что-то страшное. Много полу-пьяных голосов и женский громкий плач убеждали в том, что помощь точно окажется не лишней. Сердце дернулось где-то в горле и ухнуло вниз, а по спине прошелся озноб — на крошечном пятачке, слегка подсвеченном фарами какой-то иномарки, какие-то отморозки окружили девушку, один плотно прижимал ее к себе рукой, касаясь плеча. Он не обращал внимание на ее попытки вырваться, для него имели значения только распоряжения главного. Взгляд почему-то выцепил ярко-белое пальто на жертве, порядком испачканное в крови и грязи. Следующим, что заметил Андрей, оказался пистолет, в руках одного из пятерых придурков, направленный на девушку. И нож, приставленный к шее девушки в руках парня, который ее держал. — Помогите! Помогите, кто-нибудь! А-а-а-а-а! — Эй! Отвалите от нее! — Опа! — стоявший с краю парень, поигрывавший кастетом, ухмыльнулся. — Проходи мимо, целее будешь. — Впятером на одну девушку — не по-мужски! — Андрей понял, что не может не вмешаться. Но уже запоздало понял, что он против компании ничего сделать не сможет. — А ты кто такой? Тебя вообще спрашивали, дядя? Иди уже, не видишь — заняты мы, — огрызнулся в ответ бритый налысо парень, стоявший к Андрею ближе всех. — Иначе что? — угрожающе глянув на парня, Андрей шагнул к нему и снял очки, готовый к драке. — Опа! Слушайте, а он к нам удачно зашел. Осмотри его, — распорядился главный. — Руки убрал, придурок! — Андрей не позволил парню прикоснуться к себе, применив пару приемов, за что уже в следующий момент получил удар в солнечное сплетение. Потом еще несколько сильных ударов по бокам, в живот и спину. Убивать не хотели, а вот напугать и лишить способности сопротивляться — вполне. — Кто тут придурок это еще надо посмотреть. Короче, — главный кивнул парню с ножом. — Он держит бабу, а этого… А этого держи ты. Мне нравится, когда смотрят. — Да че я держать буду? Тут такая цыпочка… Мы его это, привяжем. И будет четенько, — заулыбался парень без передних зубов. — Щас я трос принесу. Пожалев, что так бездарно все испортил и девушке в итоге не помог, Андрей позволил себя поднять и зафиксировать, потому что перед носом мелькнул пистолет. Травматический или боевой проверять не хотелось. Тело гудело от ударов, но в голове, на удивление ясной, пульсировала одна дурацкая мысль — в кармане лежал телефон. Его не осмотрели, ценные вещи не забрали, оставляя тем самым шанс на спасение. Оставалось придумать, как освободить туго примотанные к телу руки. Парень, несмотря на туповатый вид, привязал его как надо. Только вот непонятный металлический столбик с каждой минутой сильнее впивался в спину, вызывая ощутимый дискомфорт. Девушка, потерявшая надежду на спасение, уже даже не плакала, а просто судорожно всхлипывала, сглатывая кровь из разбитых губ и носа. Краем глаза Андрей заметил, что юбку и блузку на ней уже разорвали, но белье не тронули. Темные полосы на шее недвусмысленно указывали на то, что девушку душили, но так, чтобы ненароком не убить, только помучать. — Не трогайте ее, ублюдки! Что она сделала? — А тебя это волнует? — нехорошо ухмыльнулся главный. Он направил луч фонарика в глаза Андрею и тот вынужденно зажмурился. — Красивая бабенка, но тупая. Не понимает, что отказывать уважаемым людям — нехорошо. Нет, ты глаза-то не закрывай. Ты смотреть у нас будешь, раз остался. Смотри, щас мы девочку раздевать станем… И пальто у нас какое красивое, и юбка, смотри, не за деревянные купленная… — главный, похлопав Андрея по плечу, остался рядом с ним. Держал голову так, чтобы все происходящее было видно в подробностях. — А бельишко? Италия. Ну ничего, парни сейчас объяснят ей, что она не права. — Тебя звать-то как? — сделав небольшую паузу поинтересовался главный. — Ее — Полина. — Отвали. В ответ на дерзость главный от души приложил Андрея по спине чем-то длинным и тяжелым. Когда получилось отдышаться, Жданов подумал, что битой. И второй раз убеждаться в своей мысли не стал. — Ан… Андрей. — Вот и хорошо, Андрюха. Смотри и запоминай. Хотя, ты мужик молодой, сам наверняка из большого секса не ушел, — скабрезно ухмыльнувшись, главный переключил свое внимание на несчастную Полину и первого парня. Все происходило прямо на земле, на том самом белом пальто. От первых звуков Андрей скривился и все же отвернулся, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. От мысли, что теперь им с Полиной точно не выжить, стало совсем плохо. Как бы там ни было, а пожить еще чертовски хотелось. Отморозки чувствовали свою безнаказанность, зная, что никто им не помешает и никто их не услышит, как бы Полина не кричала. Сколько это продолжалось, Андрей не знал. Все слилось в единое жуткое месиво из стонов, смеха парней, мата и разных звуков. Попытки Жданова отвязаться успехом не увенчались, в какой-то момент ему стало безразлично, что произойдет дальше. Он видел лица преступников, он сможет их опознать, и ежу понятно, что никто его не отпустит. Вполне возможно, прирежут прямо тут и все. Или отволокут тело в ближайший заброшенный барак и никто его никогда не найдет. Но все получилось как-то странно и даже нелепо. Когда его развязали, Андрей толком и не понял. Почувствовал удар под колени, затем несильный по голове и все, завращавшись, исчезло в темноте.

И в домах городских все места для своих, Но какой-нибудь псих вдруг отправит все к черту. И прибудет вполне стороной, в стороне, На последней войне за молитвами мертвых.