Пора возвращаться домой

Любовью чужой горят города, Извилистый путь затянулся петлей. Когда все дороги ведут в никуда Настала пора возвращаться домой.

Кате показалось, что ее тихо позвали по имени и она проснулась. Темную комнату освещал желтоватый свет уличного фонаря, в квартире было тихо и спокойно. Приподнявшись на локте, Катя оглянулась на кровать, где спал Андрей. Ей так хотелось, чтобы он действительно что-то ей сказал, осознанно, вспомнив все… Но он спал, умудрившись скинуть одеяло на пол. Поняв, что больше она не заснет, Катерина села на кровати, поправила съехавшие очки и, нашарив тапочки, сунула в них ноги. Тихонько подойдя к Андрею, подняла одеяло и укрыла его, а после, поддавшись порыву, села рядом на стул и взяла его руку в свою. Жданова это не разбудило, на мгновение Кате показалось, что морщинки на его лбу слегка разгладились и лицо стало не таким напряженным. «Что я себе тут напридумывала? Он сильно избит, он столько пережил, ему плохо и тяжело. А я, дурочка, воображаю, что моя рука как-то облегчила его состояние… Как же хорошо, что Андрей нашелся… Теперь бы понять, что произошло. Кто в этом виноват? Может и сюда Воропаев свои руки приложил?.. Так оставлять это нельзя. Ну да, у меня нет поддержки в виде Кольки… Миша, опять же, оказался предателем. Но я не одна, есть Юлиана, Ольга Вячеславовна, Игорь Евгеньевич… Поскорее бы он поправился, без него я вряд ли размотаю весь этот клубок. Хотя… Они меня очень разозлили. Очень. Тронули любимого человека, обвинили в том, чего он не сделал бы никогда, решили, что он способен организовать собственное похищение. Оставили его в опасности… А такое я тем более прощать не собираюсь», — размышляла Катя, неосознанно поглаживая рассаженную ладонь Андрея, со сбитыми костяшками и багрово-лиловыми отметинами под ногтями. Страх, что он ее не вспомнит и вообще не вспомнит ничего, перебил разумное и понятное желание отомстить всем причастным и восстановить статус-кво. «Паникерша несчастная… Врач сказал, что восстановление будет непростым. Но Андрей обязательно все вспомнит. И меня в том числе… Правда… Я все равно не могу быть уверенной в том, что у него остались ко мне чувства. Если нет — приму, постараюсь привыкнуть к новым реалиям. Это будет трудно и больно, но я постараюсь. В конце концов, за это время прекрасно поняла, что Андрей Жданов — мой человек. Я хочу и могу быть только с ним. Нужно просто подождать… Время все расставит по своим местам. А пока я просто буду рядом с ним. Это же счастье, даже в такой ситуации, помогать, поддерживать… Не давать опустить руки. И верить. Мы вместе со всем справимся, иначе и быть не может», — задумавшись, Катя не сразу заметила, что Андрей проснулся. Он просто лежал и смотрел на нее, не убирая руку. — Катя? Катя вздрогнула от неожиданности и чуть не свалилась со стула. — Ты меня помнишь? — Ну… ты же мне представилась, а я запомнил, — Андрей озадаченно — насколько позволяли ссадины, глянул на Пушкареву. — А мы не женаты? Просто… Ты тут сидишь со мной, ты бы не стала просто так… — У нас непростые отношения, мы были вместе, но долго не виделись, — призналась Катя, боясь, что своими словами сделает только хуже. Но Андрей попытался изобразить что-то вроде улыбки и чуть сильнее сжал ее ледяные пальцы. — Это хорошо. Кать, а можно попросить? — Конечно. Что-то принести? — Когда я проснусь… Будь поблизости, ладно? — Хорошо, — Катя кивнула. Слова Андрей до боли ее тронули. На данный момент она была единственным знакомым человеком для Андрея и мысли об этом отзывались внутри щемящей болью и теплом. Среди множества знакомых у него не осталось никого, кроме Кати Пушкаревой — бывшей секретарши, нелепой девушки в очках и с косичками. И теперь главной целью Кати было оправдать доверие Андрея, помочь выстоять и решить все проблемы, созданные с легкой руки Воропаева. Андрей снова заснул, но Катя уже не держала его за руку. Она старалась бесшумно одеться, чтобы поехать домой, а уже оттуда — в пиар-агентство. А еще она собиралась договориться с Ольгой Вячеславовной, во сколько ей приехать днем и какие вещи для Андрея привезти. Логика подсказывала ей, что нужно купить белье, гигиенические принадлежности, какой-нибудь спортивный костюм, футболки, тапки. И что-то простое на выход. И верхнюю одежду, пальто или куртку, и обувь. Но самое главное — очки. Список получался внушительным, Катя честно говоря боялась, что не сможет подобрать приличные вещи для Андрея. Он всегда очень стильно одевался, но сейчас и случай был особенным. «Стоп, Пушкарева. Ты его одевать не на подиум собралась, а для восстановления. Поправится — сам купит какие угодно костюмы от Гуччи или Дольче Габбана. Сейчас важно совсем другое — чтобы было комфортно и удобно. А очки прямо сейчас с утра и закажу. И одежду надо бы купить… Чтобы днем привезти. В обед. Юлиана, думаю, отпустит», — Катя собрала волосы в хвост, поправила очки и тихонько вышла из комнаты. Ольга Вячеславовна уже не спала, что-то делала на кухне, и Катя направилась туда, в который раз мысленно благодаря коллегу за помощь.

***

Прежде чем поехать домой Катерина заглянула в круглосуточную оптику и, радуясь наличию рецепта, заказала для Андрея очки. Мастер пообещал все сделать к двенадцати и Катя, расплатившись, сказала ему, что приедет за заказом. Вспомнив о том, что нужно позвонить Юлиане, Катя достала мобильный телефон и вздрогнула, когда он зазвонил сам. Юлиана вспомнила о ней сама. — Доброе утро, Катюша. Ну как там дела? — Доброе утро, — Катя искренне улыбнулась. — Ночь прошла спокойно, тьфу-тьфу. В десять придет медсестра, посмотрит, сделает уколы. А мне нужно будет купить Андрею что-то из вещей. Очки я уже заказала, в двенадцать нужно забрать. — Вот спокойно и займешься. Катюш, я звоню предупредить — до работы поеду к Баженову в больницу. Кое-что с врачом обсудить и с самим Игорем Евгеньичем поговорить. Немного задержусь, в общем. Если ты разберешься с накладными и подобьешь отчет — буду крайне признательна. — Хорошо, я поняла. Все сделаю, не сомневайтесь. — Спасибо, Катюш. И как я без тебя раньше работала? Все, дорогая, я побежала. Созвонимся. Катя убрала телефон и улыбнулась. В какой-то момент ей показалось, что работа с Юлианой может помешать их дружбе, но пока ничего такого не происходило. Взаимопонимание только помогало в решении рабочих проблем, а личное с рабочим, смешиваясь, не создавало особых трудностей. Катя удачно села в маршрутку, идущую прямо до ее дома и, устроившись у окна, начала мысленно репетировать рассказ для родителей. Разумеется, она собиралась рассказать им полуправду, и вскользь упомянуть, что Коля отныне для нее совсем не друг и в дом он не вхож. Поворачивая ключ в замке как можно тише, Катя планировала быстро привести себя в порядок, переодеться и поехать на работу. Но едва дверь распахнулось, стало понятно, что все пойдет по другому сценарию. В прихожей Катерину поджидал Валерий Сергеевич, злой и очень мрачный. — Явилась. Вспомнила, что у нее дом есть. — Папа, я же объяснила вчера… — Катя растерянно глянула на мать, но та лишь осуждающе покачала головой. — А вот это ты как объяснишь? — Валерий Сергеевич взял с тумбочки небольшую спортивную сумку и швырнул Кате под ноги. — Никогда не думал, что моя дочь — аферистка! — Что случилось, пап? Я не понимаю… — А ты открой, открой, глянь. Овцой она мне прикидывается! Кому-кому, а мне врать не смей! Катя присела на корточки, раскрыла молнию на сумке и уставилась на ровные пачки долларов. — Колька принес вчера и все рассказал! Какой позор, родная дочь продалась за какие-то жалкие… — Так, — Катя выпрямилась и уже более спокойно посмотрела на отца. — Я не знаю, что наплел вам Зорькин, но это деньги не мои, они принадлежат Андрею Жданову. Если ты позволишь, папа, я все-таки разденусь, пройду и все расскажу. Валерий Сергеевич отпихнул сумку ногой и прошел на кухню. Катя разделась, сняла сапоги и поняла, что пойдет на кухню практически как на казнь. Весь ее отрепетированный рассказ никуда не годился, ей не оставалось выбора — рассказать родителям все как есть, ничего не утаивая. Надеясь, что они ее поймут.

***

— Ронни! Ронни, да куда ты блин подевался, придурок? Иди сюда! — пьяный прокуренный голос поверг Полину в шок. Она, обнаружившая себя на грязном цементном полу какой-то заброшенной недостройки, даже не попыталась спрятаться. Тяжелые мужские шаги сопровождались хрустом мусора и кирпичного крошева, мужчина матерился, пытаясь найти сбежавшего пса. — Ронни, домой! — в последний раз рявкнул мужчина и вскоре вышел из здания с другой стороны. Через некоторое время все звуки стихли и Полина осталась в полной тишине. Сколько она так просидела, тупо глядя в одну точку, Полина не знала. Она механически поднялась на ноги и стала выбираться из заваленной мусором комнаты. Единственное ощущение, что отсюда нужно выбираться, заставило ее пройти из самой дальней комнаты и выбраться через окно. Фанерная дверь отчего-то уцелевшая, не поддалась. Оказавшись на пустыре, Полина растерянно замерла. Куда идти она не представляла. Окружающая реальность воспринималась отстраненно и будто бы сквозь толщу воды, Полина даже не понимала, холодно ей или нет, во что она одета, не чувствовала боли, только свинцовую тяжесть во всем теле и странную легкость. Шаг за шагом девушка оказалась на какой-то небольшой дороге и побрела, особо не глядя по сторонам. В момент, когда прямо на нее выехала серебристая машина, Полина даже не испугалась, а как-то резко дернулась в сторону, шагнула в сторону облезлых колючих кустов и, оступившись, рухнула в них. От страха ее начало трясти, в первые секунды Полина не сразу поняла, что владелица машины вышла к ней и попыталась помочь подняться, придерживая под руку. — Что с вами случилось? Вам нужна помощь? Что случилось, вы можете сказать? — стильно одетая, с зонтом в руках, она смотрела сочувственно и испуганно. Вместо ответа Полина лишь мотнула головой. — Я не могу сказать. — Что-то болит сейчас? Вас кто-то избил? Ограбил? Полина снова мотнула головой. Слипшиеся темные волосы упали на лицо, но она даже не попыталась их убрать. — Я не могу сказать. Так получилось. Мне нужна помощь, но я не могу сказать, кто это сделал. — А как вас зовут, помните? Вам в больницу нужно, вы же в крови вся… — женщина испуганно разглядывала Полину. Потом резко опомнилась, добежала до машины и вернулась с пледом, накинула его на плечи девушки. — Я отвезу вас в больницу, вас осмотрит врач. Мой знакомый, ничего объяснять не надо. Пойдемте. — Спасибо, — Полина успокаивалась, не чувствуя от незнакомки угрозы. Хотя, она сейчас и правда мало что чувствовала. С того самого вечера все внутри как-будто замерзло, сломалось. Почему-то вспомнилось, что люди Дамира перед тем, как увезти ее с того места, пытались напоить водкой. Но ничего не получилось — она просто не могла ничего глотать, все выходило обратно. — Меня Полиной зовут. — А я — Юлиана. Юля.  Тебе надо кому-то позвонить? — спросила незнакомка первым делом, когда они обе оказались в машине. — Держи телефон, звони, куда требуется. Полина посмотрела на часы. Почти одиннадцать утра… А с работы она вышла в пять часов. Дома ее ждала маленькая дочь, оставленная на бабушку. А она за все это время даже не вспомнила о них, было просто не до того. Как она провела ночь в мрачном заброшенном здании Полина тоже не помнила… И очень боялась того, что ее мама заявит в милицию — Дамир обещал, что с ее семьей сделают то же самое, если она просто откроет рот. Размышляя таким образом, Полина даже не представляла, насколько она заблуждается. Она думала, что все случилось вчера вечером, а по факту прошло гораздо больше времени и Дамир, к слову, принял меры. При Полине не было телефона, его забрал помощник Дамира, чтобы на какое-то время создать иллюзию для друзей и семьи, что Полина в порядке, просто очень занята — например, уехала внезапно в какую-то командировку. С пятой попытки попав по нужным кнопками — руки мелко тряслись, да и концентрация оставляла желать лучшего, — Полина набрала нужный номер. Мама трубку не брала. Она сбросила, снова набрала нужный номер, но с тем же результатом. Память, как назло, не подкидывала никаких номеров друзей или знакомых. Полина молча сжимала трубку, не зная, как дальше быть. Страшное опустошение постепенно отпускало. Мысли о том, что с маленькой дочкой и матерью заставили немного встряхнуться — потерять их Полина боялась больше всего. — Черт… Не берет трубку. — Мама трубку не берет? — полувопросительно произнесла Юлиана, сочувственно глядя на девушку. — Дозванивайся, может руки заняты. Или разговаривает по другому телефону. — У меня ребенок маленький, девочка. Может… — Полина не договорила и снова набрала номер. Теперь механический голос оператора говорил, что абонент недоступен. — Не хочу думать даже. Нет. С ними не могло ничего случиться. — Не думай о плохом. Может они на улице и не слышно. — Надеюсь. — Сейчас знакомому позвоню, чтобы он нас принял, — пока они стояли на светофоре, Юля набрала нужный номер и посмотрела на часы. День, и без того непростой, снова летел в тартарары, а вечером у нее было запланировано важное мероприятие, пропустить которое она не имела права. — Привет, дорогой. Да, ужасно соскучилась… Заеду сейчас, тут одному человеку очень нужна помощь. Твоя? Ну и твоя в том числе. Нет, реанимацию не надо, я думаю. Но психолог потребуется. Санечка, я правда все понимаю. Да. Нет, со мной все нормально. Минут через тридцать будем. Что? Хорошо, я поняла. Полина вполуха слушала разговор своей спасительницы, а сама то и дело нервно поглядывала на телефон. Мысли о крошечной Еве не давали покоя. Собственные проблемы отошли на второй план, тревога за семью постепенно вытесняла ужас случившегося. И Полина, неожиданно для себя, решила рассказать Юле о том, что произошло. Но лишь для того, чтобы объяснить ситуацию, а не пожаловаться. — У него много денег и есть связи. А я… У меня дочь, маленькая зарплата — я менеджер в офисе… И поднимать ребенка одной непросто. Дамир был таким галантным, тратил на меня много денег. На мою семью давал хорошие суммы. Но взамен… Он считал, что может делать со мной все, что угодно. Я терпела. Но потом… — Полина замолчала. — Я его боюсь. Если обращусь в милицию, он может… Может пострадать моя дочь и моя мать. А еще есть сестра, но она в другом городе. Но он и ее найдет. Такие как он не прощают отказов. — Что? Ты же не вещь, не игрушка… Живой человек. Тебе сколько лет? — Двадцать пять. — Знакомых юристов нет? — Нет. — Это поправимо. Считай, что есть. От этого Дамира места не останется, урод. Согрелась? Полина кивнула. — В бардачке салфетки, вода, бери, не стесняйся. — Спасибо, — Полина взяла салфетки и, посмотревшись в одно из зеркал, пришла в ужас. Разбитые губы и синяк на скуле снова напомнили о вчерашнем вечере. Странно, но боли она не чувствовала, могла спокойно говорить, но подсознательно понимала, что физическая боль придет потом. Когда она точно окажется в безопасности и узнает что-то о своей семье. Они снова остановились на светофоре и Юлиана взяла в руки телефон, с которого пыталась позвонить Полина. — Слушай, а ты правильно набираешь номер? Полина удивленно посмотрела на свою спасительницу. — Он заканчивается на «сорок три — семьдесят пять». — А надо «семьдесят шесть»… Надо проверить было, что набираю, — Полина забрала телефон и набрала нужный номер. — Мама? Это я… Со мной все нормально почти. В аварию попала, но все нормально, только синяки… Всю ночь в больнице была. Телефон не могла найти. Как Ева? Спит? Мама, я потом все расскажу… Нет, со мной рядом знакомая. Я не одна. Мам, не надо никакой милиции! Ну я же живая, все хорошо! Все, мам, я приеду домой и все расскажу. Да, — Полина отключилась и вернула телефон хозяйке. — Спасибо вам, я бы не сообразила, что не тот номер… И накрутила всякого. — Давай лучше на «ты», Поль? — Хорошо. — Тебя домой отвезти? Ты уверена? — Нет, нужно… Снять следы побоев. Вы… Ты со мной поговорила и я поняла, что нельзя оставлять это просто так. Маму и Еву я увезу. Есть куда… Дамир и дальше будет калечить молоденьких девчонок, он псих, больной урод. — Ты действительно к этому готова? — Наверное. Если можно сделать так, чтобы мама не узнала подробностей… То да. Я готова. Юлиана, сосредоточенно смотревшая на дорогу, подумала о том, что больниц в ее жизни в последнее время стало как-то многовато. Но с другой стороны, так складываются обстоятельства и не помочь детективу Баженову, а теперь и Полине она просто не может. Так же как и Жданову, попавшему в такую историю, что сложно поверить. — Знаешь… Мне везет на хороших людей. Сначала меня пытался спасти какой-то мужчина… А теперь ты. Спасибо, что не оставила там, на дороге. Я не знаю, как бы добиралась домой… Пешком, наверное. — Если ты готова рассказать, что случилось, то пожалуйста. Рассказывай. — Думаю в общих чертах и так понятно, — Полина криво усмехнулась и вытерла слезы. Разбитые губы сильно защипало. — Больше всего мне сейчас хочется залезть в ванную и не вылезать оттуда часа три. А еще побриться налысо. Он… Он любит хватать за волосы, ну и… Они длинные, красивые были. — Сначала в больницу, а потом уже все остальное. В смысле — стрижка и прочее. Ты хорошо держишься, Поля, ты настоящий герой. Другая сломалась бы… — Может и сломаюсь. Я не знаю, что будет дальше. Но у меня ребенок… Я как вспомнила о ней, то поняла — нельзя умирать. Мама конечно ее вырастит, сестра поможет моя… Но это не то. Буду бороться. Юлиана старательно делала вид, что внимательно следит за дорогой и старалась не расплакаться, а Полина меланхолично смотрела в окно. Ужасно хотелось спать, но стоило закрыть глаза — появлялись вчерашние парни, она снова возвращалась на тот пустырь, чувствовала всю ту боль, что довелось пережить и сонливость отпускала. Только сейчас Полина рассмотрела себя и ужаснулась — юбка держалась только благодаря поясу, блузка — вся рваная и в крови, бюстгальтер порван и держался непонятно на чем, пальто было похоже на половую тряпку, а колени она умудрилась разбить в том доме, пока добиралась к выходу. Но больше всего Полину испугали отметины на шее — следы чужих пальцев и тонкая полоска от ножа. Помимо прочего ей долго придется носить свитера с воротниками и шарфы. — Можно еще печку прибавить? Холодно как-то. — Мы почти приехали, — Юлиана обеспокоенно глянула на девушку. — Извини, но… — она, пользуясь очередной стоянкой на светофоре, коснулась Полининого лба. — У тебя температура, ты горячая, как печка. Сейчас уже приедем, потерпи. Полина покорно кивнула, стараясь не поддаваться наплывающей все сильнее сонливости. Когда Юлиана припарковала машину на стоянке клиники и позвонила своему другу, Полина беспокойно металась по пассажирскому сиденью. Судя по лихорадочному румянцу на щеках, температура подбиралась к отметке сорок. Спустившиеся к приемному отделению медбратья переложили девушку на каталку, закутали ее в плед и торопливо укатили в здание. Юлиана достала сигареты и, услышав восклицание, обернулась: — Ну что, подруга, рассказывай, во что ты опять вляпалась. — Саш, я случайно… Но если мои догадки верны, то у девочки большие проблемы.