Как сметанка 46

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Monsta X

Пэйринг и персонажи:
Им Чангюн/Ю Кихён, Ли Минхёк/Че Хёнвон
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Чангюн нэжный, как сметанка.

Посвящение:
Интересной девушке с тиндера, которая описала себя именно так~

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
#4YearsWithMonstaX
16 мая 2019, 10:03
Первые несколько звонков Кихён игнорировал, зарываясь глубже под одеяло. Но когда звонок превратился в монотонный долгий звук, он выбрался из постели и пошел к двери, шлепая босыми ногами по рассветным солнечным зайчикам на полу. Он не успел даже открыть, только разблокировал замок, когда створка распахнулась почти настежь. — Привет, — сказал Чангюн и мило улыбнулся. — Что не открываешь? — Что тебе нужно так рано? — Я решил жить с тобой. Кихён потер лицо ладонями, немного подумал и ущипнул себя за щеку. Чангюн отодвинул его с дороги и вошел, прикрыл дверь и сбросил кеды. Огляделся, кивнул сам себе и устремился в комнату. Кихён пошел за ним, смутно надеясь, что это какой-то непонятный розыгрыш. Чангюн бросил рюкзак, уверенно стянул толстовку и взялся за край футболки. — Эй-эй! — Кихён поймал его руку. — Ты что делаешь? — Собираюсь переодеться и лечь спать. — Чангюн пожал плечами. — Не знаю, как ты, но я так рано по субботам не просыпаюсь обычно. Дай мне что-нибудь. — Что? — сонно спросил Кихён. — Домашнюю одежду, конечно. Не буду же я спать в джинсах. Он ловко расстегнул и вытащил красивый кожаный ремень. — Нет у меня ничего, спи голый, — проворчал Кихён, отворачиваясь, махнул на него рукой и завалился на постель. Перекатился, заворачиваясь в одеяло, и уткнулся носом в подушку. Оставалось надеяться, что это глупый субботний сон. Кровать за спиной мягко качнулась. — Поделись одеялом. Кихён зарылся дальше под подушку. Он собирался притвориться, что спит, но почти сразу задремал на самом деле. Он проснулся от запаха гари. Сел, сбросив одеяло, и утомленно огляделся. Солнце уже подобралось к центру окна и светило вовсю, заливая комнату теплым золотом. Кихён прошлепал на кухню и задумчиво осмотрел довольного Чангюна и дымящуюся сковородку. — Выспался? Омлетик будешь? — «Омлетик»? — озадаченно спросил Кихён. — Ты успел дыма надышаться, что ли?! — Я подумал, что тебе наверняка не хватает нежности, — сказал Чангюн и вытряхнул тлеющую массу в тарелку. — Нормальный омлет, кстати. С креветками. — У меня не было креветок. — Я купил. Еще я поменял пароль на замке, а то ты не сказал мне, какой был. Кихён отодвинул нового соседа от плиты, зажег газ снова и задумчиво взял освобожденную сковородку. — И какой новый пароль? — спросил он. — 1234. — Логично. — Ты приготовишь нам завтрак? — У меня есть выбор? — Нет, — Чангюн прижался к его спине и крепко обнял. — Что ты делаешь? — подозрительно спросил Кихён, на всякий случай не вырываясь. — Проявляю нежность. — Зачем? — Ну, кто-то же должен. Кихён немного подождал, но Чангюн сложил подбородок ему на плечо и уютно сопел в шею, не собираясь уходить. — Отодвинься, — сказал Кихён, когда понял, что Чангюн всерьез собирается так стоять. Подумал и добавил, — а то стукну. — Ладно, — легко согласился Чангюн и отошел к столу. — Что ты приготовишь к омлетику? Кихён пожал плечами и открыл холодильник. — Что-нибудь. — С любовью? Банка маринованного чили выпала из рук Кихёна и загрохотала по полу. — Нет, — сказал он, проверив банку (не разбилась). — Просто еду. — Минхёк-хён говорит, что готовить нужно с любовью. Кихён вздохнул, но промолчал. Минхёк, значит. Нужно задать Минхёку пару вопросов. Чангюн сидел за столом и сумрачно смотрел на руки Кихёна, который резал овощи. — Что? — А что? Кихён повернулся. — Если ты что-то хочешь сказать… Чангюн нахмурился. — Ну… а что еще? — «еще»?! — Мы теперь живем вместе, ты готовишь нам завтрак с любовью. — Просто готовлю. — Ладно. В общем, все понятно. Кихён потер лоб ладонью. — Ничего не понял, — сказал он, — что натворил Минхёк? Чангюн невинно улыбнулся. — Ничего. — Ага! — Ну, правда. Он сказал, что тебе не хватает нежности. Я подумал, и согласен. Так что теперь я буду проявлять нежность. Кихён задумчиво осмотрел его. — Ты? Чангюн обиженно закусил губы. — Я очень нежный! Как сметанка. — Ну, не как омлетик, уже неплохо, — проворчал Кихён и устроился напротив Чангюна, добавил к пригоревшему завтраку горку овощей. — Давай есть. Чангюн кивнул. Поймал палочками креветку и протянул Кихёну. Тот попытался возразить, но смирился и осторожно снял губами угощение. — Видишь, я о тебе забочусь, — заявил Чангюн. — Тебе понравится. Кихён сдался и кивнул. После завтрака Чангюн ушел, чмокнув не успевшего увернуться Кихёна в щеку на прощание. Кихён бросил недомытую посуду и отправился собираться.

***

Минхёк устроился рядом с Хёнвоном, заглядывая в телефон, потерся щекой о плечо и протянул банку холодного кофе. — Что? — Ничего! Ты такой милый, я скучал. Хёнвон кивнул, обнял его свободной рукой и вернул кофе. — Откроешь? У меня теперь руки заняты… Темная тень Кихёна закрыла солнце. — О, привет… Кихён молча схватил Минхёка за руку, стащил со скамейки и уволок за деревья. — Пока… — задумчиво сказал Хёнвон вслед. Кофе пришлось открывать самому. — Ты! — Кихён для надежности упирался ладонью в дубовый ствол. — Что ты натворил?! — Я? — Минхёк всерьез задумался, но ничего в голову не пришло. — Когда? Ничего. Кихён шумно вздохнул. — Что ты наговорил Чангюну? Минхёк задумался снова. Чангюн весь прошлый вечер слушал и даже иногда кивал, поэтому Минхёк говорил много и вдохновенно. — Ничего, — на всякий случай сказал он. — А что? В теплых глазах Кихёна сверкали недобрые огоньки. — Он переселился ко мне и проявляет нежность! — М-м-м… хорошо? — Нет! — Кихён ударил ладонью по дереву. — Я так не согласен! Так нечестно! Минхёк стряхнул с рукава пару опилок. — Тебе не нравится Им Чангюн? — М-м-мне? — Кихён вдруг растерял боевую ярость. — Почему вдруг… не знаю… — А ты ему нравишься, — сообщил Минхёк. — Он просто спрашивал совета. Я вовсе не предлагал ему жить с тобой. — Ты сказал, что мне не хватает нежности! — А разве не так? — Минхёк отодвинул Кихёна, — если тебе что-то не нравится, иди и скажи ему. А теперь я хочу провести остаток перерыва с Хёнвоном. Кихён фыркнул. Но ничего больше сказать не успел. Минхёк подарил ему очаровательную улыбку и ушел. Кихён проследил, как Минхёк снова устраивается рядом с Хёнвоном, который притягивает его в объятия, закатил глаза и с ворчанием отправился искать Чангюна. Но сначала, пожалуй, автомат с напитками. Чангюн никого не трогал, примусов не починял и просто листал буклет выставки, когда скамейку накрыла тень. — Эй. — Кихён возвышался над ним, как школьный хулиган, — я тебя искал. — Зачем? Кихён протянул ему жизнерадостную желтую банку. — На. — Спасибо, — Чангюн взял банку. — А зачем? — Благодарность за омлет. Чангюн кивнул. Кихён продолжал на него смотреть. Чангюн закусил губу, пытаясь придумать, что сказать. — М-м-м… сядешь? Кихён вдруг подумал про Минхёка, который так легко со всеми обнимается, и Хёнвона, который обнимает Минхёка, чуть отодвинулся. Интересно, обнимет ли его Чангюн, если сесть рядом? К лицу прилила кровь. — Нет. Я пойду. — Подожди! — Чангюн поднялся. — Что ты хотел? — Только кофе отдать. Чангюн взял его за руку. Не схватил, сжимая запястье, а мягко поймал пальцы своими. — Спасибо. — Нормально у меня всё с нежностью! — выкрикнул Кихён и выдернул руку. — Не надо тут… еще проявлять. Он шагнул ближе для убедительности. Чангюн совсем не слушал, слишком занятый разглядыванием красивого лица. На носу Кихёна вблизи оказались видны золотистые веснушки, а ресницы такие темные и длинные, что на солнце видно тень от них под глазами. Кихён замолчал, не зная, что еще сказать. Чангюн смотрел на него, словно впервые увидел, внимательно и… восхищенно? Лицо загорелось. Кихён неловко отодвинулся. — И хватит меня разглядывать, — голос звучал теперь совсем не убедительно, и Кихён кашлянул, пытаясь вернуть возмущение, — читай свой буклет. Чангюн вдруг рассмеялся. — Хорошо, — легко сказал он. — До вечера тогда. — Не… — Кихён вздохнул. — Ладно. До вечера. Он ушел, стараясь не оглянуться. Интересно, смотрит ли Чангюн вслед? Уже на ступеньках выставочного зала Кихён не выдержал и обернулся. Чангюн сидел на скамейке и читал буклет с карандашом в одной руке и банкой кофе в другой. И вовсе не смотрит. Кихён нырнул в прохладный зал, пытаясь убедить себя, что просто солнце такое яркое, что греет лицо слишком сильно. К вечеру поднялся ветер. Кихён старательно запер все витрины, проверил окна, вышел на крыльцо. Огляделся. Почему-то он был уверен, что Чангюн встретит его после закрытия. Наверняка скажет, что теперь можно идти домой вместе. Чангюна на крыльце не оказалось. И возле крыльца. И на скамейках. Кихён на всякий случай проверил телефон и пошагал к метро. Он попытался убедить себя, что без вдохновленного Минхёком нежного Чангюна вечер намного спокойнее, но в груди поселилось разочарование. Ветер трепал волосы и отбирал наушники. Кихён свернул в переулок, надеясь немного сократить дорогу, пошел быстрее. Навстречу неслась стена пыли, взметая с собой пару фантиков и пустой пакет из супермаркета. Кихён торопливо свернул, сбежал под чей-то навес и отвернулся к красивым резным воротам. Красивые ворота открыты. Кихён заглянул внутрь. Несколько ступенек ведут вниз, а возле тонированной двери маленькая вывеска. Кихён оглянулся на серую пыльную завесу, спустился к вывеске. Может, кафе, где можно переждать это безобразие. «Студия Х» — Студия, — задумчиво сказал Кихён вслух. — Красоты? Интерьера? Звукозаписи? Почему нельзя нормально написать? На зубах скрипела пыль. Кихён потянул дверь. Створка легко сдвинулась, открыла темный коридор. Кихён зашел внутрь, уговаривая себя, что если не заперто, то можно войти. Дверь за спиной мягко закрылась. Кихён чуть подождал, привыкая к темноте, но так ничего и не увидел. Зато где-то впереди звучала музыка. Кихён пошел на звук, осторожно ступая по очень мягкому покрытию. Коридор повернул, впереди наконец-то был свет, хоть и приглушенный. Кихён радостно устремился на свет. Ступенька предательски бросилась под ноги. Кихён споткнулся и полетел на пол. Музыка оборвалась. Кихён не успел даже извиниться за вторжение, когда к нему притопотали быстрые шаги. — Не ушибся?! Кихён замотал головой и улыбнулся Чангюну. — Нет. Не увидел ступеньку. — Прости, — Чангюн протянул руку. Кихён ухватил сильное запястье и поднялся. — Почему ты извиняешься? — Не знаю. — Чангюн неловко улыбнулся. — Я не включал весь свет. Кихён заметил, что продолжает держать его руку. Тепло Чангюна грело пальцы. — Там просто ветер, — принялся объяснять Кихён, — и очень пыльно. Я хотел только переждать где-нибудь и увидел студию. Чангюн кивнул. Он продолжал смотреть на Кихёна. — Я не хотел мешать. — Ты никогда не мешаешь. — Я даже не знал, что ты здесь будешь. Чангюн наконец-то перестал смотреть на Кихёна так, будто получил первый приз. — Ну, вот, — он убрал руку и взъерошил волосы на затылке. — А я думал, ты хотел за мной зайти. Он хотел сказать это в шутку, но прозвучало слишком серьезно. Чангюн вздохнул. Только у Минхёка-хёна получается говорить подобное весело. Кихён по-своему понял его вздох. — Я бы зашел, если бы сказал, — торопливо успокоил он. И зачем-то обиженно добавил, — а я думал, ты подождешь меня после выставки. — А… — Чангюн чуть помрачнел. — Да, точно. Это же романтично. Кихён фыркнул. — Не обязательно делать всё романтично. — Но я хочу попробовать, — возразил Чангюн. — У меня не очень получается… Кихён не придумал, что сказать, и огляделся, разглядывая студию. Инструменты на подставках, кофры с оборудованием, аккуратно свернутые провода. Большой пульт, придвинутый к подставке с включенным ноутбуком. Тумбочка с чайником и фильтром для воды, несколько кресел-мешков и низкий стол, пятнистый от следов стаканов. Стены обтянуты матовым черным материалом, пол покрыт им же, мягкий и немного странный под ногами. Рядом с усилителем пакет из прачечной. — Иди сюда, — Чангюн показал на кресла. — Я могу сделать кофе, только растворимый, ничего? Тут еще… — он нажал кнопку чайника и закопался в тумбочку, где прятался маленький холодильник и полка с продуктами. — Есть растворимый шоколад. Будешь? — Буду, — Кихён подошел к ноутбуку. — Ты пишешь? — Так… — Чангюн склонился ниже к тумбочке, скрывая лицо, — импровизирую. — Можно послушать? — Нет! Он оставил чайник ворчать и торопливо подошел к Кихёну, закрыл ноутбук. — Там… ничего особенного. — Но я хочу послушать. — Нет, правда. Там просто так… наброски. Услышишь, когда я закончу. — Точно? — Кихён придвинулся. — Обещаешь? Чангюн удивленно смотрел на него. Кихён снова был так близко. Но в студии это было совсем не так, как на солнце утром. Свет единственной лампы отражался в глазах Кихёна крошечными огоньками. Сердце забилось быстрее. — Обещаю, — хрипло сказал Чангюн. Под жарким взглядом к лицу Кихёна прилила кровь. — Кажется, чайник согрелся… — Он автоматический. Сам выключится. — Хорошо… — Я знаю, что ты не любишь растворимый, — неловко продолжал Чангюн, — Но мы обычно покупаем что-нибудь с собой, тут ничего не храним. Тут есть душ, кстати. Только там нет горячей воды. — Ничего, я подожду до дома. — Я… — Чангюн набрал в грудь побольше воздуха, — если ты против, я не буду на самом деле с тобой жить. Не знаю, что на меня нашло. Минхёк-хён говорил так интересно… Кихён усмехнулся и кивнул. — Ничего. Если хочешь… ну, если тебе действительно нужно куда-то переехать, можем разделить аренду. Чангюн пожал плечами. — Мне и тут нормально. Кихён вдруг нахмурился. Смущение пропало, испуганное внезапным любопытством. — Тут?! — Ну, да. — Чангюн отступил, и тепло рассеялось. — Ты живешь в студии?! Чангюн засмеялся. — Что смешного?! Он пожал плечами и вдруг взял Кихёна за руку снова, потянул к второй двери. Кихён послушно пошел. — Тут, — Чангюн толкнул дверь. — Видишь, тут уютно. Кихён оглядывал маленькое помещение и думал, что «уютно» — совершенно не то слово, которое он бы выбрал. Квадратная комната с маленьким гаражным окном под самым потолком радовала только пушистым круглым ковриком по центру. У противоположной стены стоял металлический рейл с аккуратно выровненными вешалками с одеждой. Свернутый футон и низкий пластмассовый комод, которые ставят обычно в ванную, со строгой лампой на нем — вот и вся обстановка. — Это как в кошивоне! — возмутился Кихён. — Еще и горячей воды нет в душе! И где письменный стол? И холодильник хотя бы?! — По ночам есть вода, — поправил Чангюн. — Холодильник в студии. И стол там, ты же видел. — Ты, — Кихён повернулся. — Переезжаешь ко мне. — Мне тут нравится. — Мне нет! — Кихён обвел комнату широким жестом. — Это ужасно! Чангюн пожал плечами. Ему нравилось жить в студии, постоянно быть рядом с инструментами, а мелочи вроде холодной воды и холодильника, в который помещается только банка колы и упаковка готовой еды, ему совсем не мешали. Кихён наблюдал за чуточку отстраненным лицом Чангюна и подозревал, что тот выбирает странную кладовку без горячей воды, а не чудесную светлую квартиру. — Послушай, — Кихён мягко взял его за руки, погладил ладони и жесткие от гитарных струн подушечки пальцев. Чангюн мгновенно вернулся от своих мыслей. — Ты постоянно в студии, а я работаю в выставочном зале. У нас так мало свободного времени, да? — Ну… да, иногда. — Если мы не будем жить вместе и только видеться возле зала, как сегодня, — продолжал Кихён, — то как ты будешь проявлять нежность? Чангюн чуть нахмурился. — Тебе же не нравится. — Я этого не говорил, — Кихён почувствовал, что краснеет, но не отвернулся. — Я просто не ожидал… — Почему? Я же сказал, что ты мне нравишься. Кихён покачал головой. — Ни разу не говорил. Чангюн пожал плечами. — Значит, собирался. — Что значит «собирался»?! Я же не умею читать мысли. Кто так вообще… Чангюн придвинулся и прикоснулся к его губам своими. Кихён замолчал, закрыл глаза. Чангюн хотел отодвинуться, но Кихён его остановил. Запустил руки в волосы. Освобожденные ладони Чангюна уютно устроились на спине, притягивая ближе, и Кихён прижался к жаркому телу. Губы Чангюна еще горячее, мягкие и упругие, и на вкус немножко как кофе и почему-то карамель. Кихён сцеловывал нежный вкус и совсем ни о чем не думал. Разве что о том, что теперь Чангюн точно переедет к нему. И что он просто волшебно хорошо целуется. Кто бы мог подумать… — Я же говорил, — прошептал Чангюн, отрываясь от шелковых губ, — я нежный, как сметанка.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.