Джерри 1

Другие виды отношений — сексуальные или романтические отношения, которые нельзя охарактеризовать ни как слэш, ни как фемслэш, ни как гет ни в одном проявлении
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Если бы навязчивые мысли были людьми, Джерри стал бы вашей паранойей.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
16 мая 2019, 14:47
Вагон метро тряс головы пассажиров, заставлял себя трогать изнутри. Люди сменялись людьми, руки дирижировали от поручня к поручню, полотно сонных лиц застелило стены. Макушки безвольно катались по изгибам плеч. Джерри взбудоражено взбегал по ступеням вверх. Сердце колотилось о ребра до боли. Он облизывал сухие потрескавшиеся губы, но во рту так пересохло, что горячий язык лишь царапал кожу. Джерри нервно оглядывался по сторонам. Его расширенные зрачки бегали по углам переходов как мячики в лототроне. Что за день! Он не сдержался и улыбнулся так широко, что нижняя губа лопнула и вязка кровь орошила зубы. Джерри лихорадочно хлопал себя по пояснице, проверяя все ли на месте. Он не мог перестать улыбаться, алый оскал выдавал его безумство. Парень достал длинный полосатый шарф из сумки и обмотал им свое лицо. Теперь были видны лишь мутные от лопнувших капилляров белки глаз и густые брови, сведенные к переносице до белизны. Джерри стоял на перроне и не мог заставить сердце биться тише. Оно же его выдаст, предатель. Тише, тварь. Слышишь? Он высунул розовое ухо из-под шарфа и прислушался к стуку колёс поездов. «Вот так ты должно биться, мимикрируй». Женщина с дочкой прошли мимо. Девочка взглянула на Джерри, и в её широких чистых глазах блеснула искра тревоги. Рука порывисто снова легла на поясницу. Она знает, она меня видит. Поезд пришёл, выплюнул людей из вагонов. Джерри на негнущихся ногах попытался дойти до вагона. Все играло не по его правилам. Он это исправит. Джерри упал на пустое место, переводя дух. Его зрачки вакуумом пожирали пространство, а красные жилки лизали лица сонных людей. Под шарфом влажную улыбку беспрестанно тер сухой язык. Вены на шее вздулись от напряжения, возбуждение пульсировало под кожей мигренью, белые пальцы в пигментных пятнах плясали на пояснице, ожидая своего выхода. «Все они дефект, ошибка» — шептал он шарфу. «Очистки их, освободи» — отвечал ему шарф. Внутри Джерри поднималась волна, воды которой залили глаза и мышцы. То была ярость, горячая и страстная. Он больше не мог себя сдерживать, шарф предательски застонал от нетерпения. Мужчина с длинными усами поднял на Джерри глаза в ответ на стон. Джерри понял, что это конец его игры. Он смотрел прямо в глаза того мужчины, его зрачки прыгали от одного его уса до другого. Весь вагон вытянул головы в проход, которые все так же покачивались на тонких шеях. Прозвучал громкий рваный смешок. Это был Джерри. Он смеялся отрывисто, будто плача. Его глаза оставались открытыми, они без эмоционально продолжали прыгать по лицу незнакомца. Мужчина почувствовал, как дрожь ползёт под кожей. Он видел, как рука пацана дернулась за пояс, что-то блеснуло в воздухе. Страх кольнул сердце всего на секунду. В следующую- голова мужчины раскрылась красным влажным бутоном и повисла на шее-стебле, словно сорванный цветок бросили в вазу. Аромат нектара крови пыльцой взметнулся в воздух и лёг на поры Джерри. В его голове играл оркестр, чувства достигли апогея. Он глубоко втянул красный воздух в легкие, до одури, до полуобморока. Голова Джерри качнулась назад в сладком экстазе. От такого она шла кругом, рука чуть не выронила серебристый пистолет. «Соберись, идиот!» — шепнул шарф. Джерри ощутил, как по всему телу разливается волна возбуждения. Он услышал свое сердце, его громкий стук, и под этот метроном стал давить на курок. Он стрелял и стрелял, меняя обойму на выдохе и снова завод курок на вдохе. Это была музыка, произведение искусства. Салюты крови влажным и залпами взметались в воздух. Джерри чувствовал себя ребёнком, которого впервые привели на праздник. Он не слышал криков, молений, просьб, плача, стонов. В его голове раздавались лишь выстрелы, похожие на удары по напряжённой струне контрабаса. И Джерри играл этот сольник в предвкушении аплодисментов в конце. Последняя пуля была выпущена в мир, и палец Джерри, онемевший, упал с курка. Он увидел растоптанное маковое поле, томящееся во важном красном нектаре сердцевин цветов. Пистолет упал на пол, а затем раздались хлопки. Джерри аплодировал себе, утирая онемевший пальцем подкатившиеся слезы. Экстаз. Колени его подогнулись, и он рухнул в кровавую лужу, наслаждаясь этим свежим опиумом. Что дальше? Поезд стоял в туннеле, дырявый и кривой. Сколько он стоит? Что будет, когда поезд снова тронется? Стук сердца немного стих, вены сдулись. У Джерри в голове все ещё играла музыка. Теперь это были нотки Битлз. Yersterday обещало, что все проблемы уйдут, и Джерри ждал, сидя в красном море мёртвого вагона. Ему хотелось кричать, но сухой язык царапал горло, поэтому он лишь тихо начал подпевать Битлз. All my troubles seem to far away. Вдруг он все понял. Сжал рукоять пистолета, вложил пигментный палец в курок и незаметно напряг все мышцы. Джерри в одну секунду встал и направил пистолет дулом в последнего выжившего в этом вагоне. Девушка сидела с закрытыми глазами и слушала музыку в наушниках. Потрясенный, Джерри на подгибающихся ногах направился к ней. Кровь под ногами была скользкой и мешала идти, парень споткнулся и упал на липкое сиденье. Девушка все так же не открывала глаза. Тёмная чёлка прилипла к розовому лбу, губы красные и влажные, на переносице и щеках кровь веснушками орошила кожу. Когда Джерри подобрался к ней достаточно близко, чтобы дулом упереться ей в лоб, её глаза широко раскрылись и взглядом прожгли все внутри юноши. Он, ошеломленный, так и стоял с вытянутой рукой-пистолетом и не мог пошевелиться. Её белая рука дрогнула, коснулась наушника и протянула его Джерри. В ушах громко заиграла битловская эпоха. «Убей её» — копошились мысли в голове. Он знал, что так надо, он хотел этого. Но не мог. Противоречие исказило его лицо, он скривился, будто это недопонимание себя доставляло ему физическую боль. Глаза девушки блеснули ещё раз, а потом её смех заглушил музыку в наушнике. Она смеялась, как сумасшедшая, как под таблетками, как в диком трансе. И даже Джерри сначала испугался, а потом заразился её горячкой, и его смех, похожий на плач, смешался с её, похожим на истерику. — Кто ты? — спросила она. Мелкий бисер крови блестел на её губах и щеках, словно она разломила спелый гранат. — Я Джерри, — ответил Джерри и нервно сглотнул. Он выпрямил уставшую руку, пистолет дулом вдавился ей в кожу, опрокидывая голову назад. — Пошел ты, Джерри, — сказала она и снова начала биться в припадке смеха. Его глаза бегали по ней, как стая муравьёв, лапками копошась по каждому сантиметру её кожи. «Что за дура, выстрели в неё, убей, убей, УБЕЙ!» — орал шарф прямо в перепонки. «Ты ничтожный, ни на что не годный. Сделай малость — просто нажми на курок» — Замолчи. «Хоть с этим ты можешь справиться, неудачник?» — Заткнись. «Стреляй уже, идиот, стреляй!» — Закрой пасть! — вскричал Джерри, рывком стянул с себя шарф и бросил на влажный красный пол. — О, поверь, нажать на курок я могу, сволочь, — с жаром выпалил юноша и выпустил в шарф пять патронов. — Ну ты и псих, — смеялась девушка. — О, не смотри на меня так злобно, милый. Давай я тебе помогу. Она обхватила ладонями его руку, державшую пистолет, и приставила оружие к своему сердцу. Джерри показалось, что пульсация её крови дрожью передаётся по дулу прямо в его руку. Это было похоже на ритмичные хлопки, когда певец отрывает микрофон от своих губ и направляет его прямо в толпу, аплодирующей в такт музыки. Он почти слышал, как скандируют его имя: Д-ж-е-р-р-и. Беснующая толпа сидела внутри этой девушки и трепетала от его песни. Она — единственный зритель этого кровавого концерта. — Чего ты ждёшь, Джерри? — спросила она и облизнула губы, проглатывая с них кровь. Её лицо нежно растянулось от этого солоноватого вкуса во рту. Тут поезд тронулся. Заскрипели колеса по рельсам, Джерри поскользнулся из-за толчка и упал спиной на пустое сиденье. — Ты на следующей выходишь? — девушка смеялась. От этого голова раскалывалась. Джерри был в панике. Поезд двигался, но куда? Что ждёт его на перроне? Он нервно постукивал себя по виску кончиками пальцев левой руки, другой — стучал себя по колену пистолетом. — У тебя нистагм, или что? Почему у тебя глаза никак не стоят на месте? Она все говорила и говорила, это сводило с ума. Её слова, как рой пчёл, шипели у него под черепом. Почему она не напугана? Или она не видит сорок трупов, раскиданных по полу в вагоне? — Что, тяжёлый день, да? У меня вот тоже он не задался. Хотела отмазаться от свидания с боссом. Джерри чувствовал, как стук колёс становится все чаще и чаще. Поезд разгоняется. Сколько у него времени? Если выбросить тело в окно, можно ли так затормозить? «Думай, думай, думай.» — Думала, что приду домой, разогрею пиццу. Потом позвоню этому уроду, скажу, что плохо себя чувствую. «Смогу ли я сам выползли через окно на крышу? А потом куда? На станции меня заметят, они все обыщут.» — А тут и лгать не придётся. Меня ж по всем новостям будут крутить. Заложница психопата из подземки. «Прости, Майкл, мой вечер уже занят рыжим убийцей Джерри». — Точно! Поезд стал тормозить. Сердце Джерри билось, как птичка в клетке, расшатывая ребра. Голова раскалывалась от звука её голоса и нервов. Он пистолетом приказал ей встать. Обхватив ей шею сзади одной рукой, второй он держал дуло у её виска. Они стояли в тишине и ждали, когда поезд остановится. Джерри чувствовал, как её грудная клетка расширяется и сужается, как воздух заполняет бронхи. Ему захотелось до хруста в ребрах сжать её грудь, высосать из лёгких весь воздух и смотреть, как она задыхается. Молча задыхается. В полной тишине. В окнах показался перрон, заполненный людьми в чёрной форме. Поезд остановился, открылись двери. Куча оружий порами смотрела на него, а он на них. Джерри видел, как глаза офицеров заполняются ужасом, как пустой стакан водой. Вагон вымыли изнутри красной пеной и раскидали по сиденьям мягкие влажные ракушки. — Выходите из вагона с поднятыми руками! Отпустите девушку! Чёрная форма одной волной разлилась в бегающих глазах Джерри. Это было похоже на нуар-кино. Кровь стала холодной в его жилах и тяжёлой. Его ноги казались ему стальными, а руки неподъемными. По лицу тёк морозный липкий пот. — Ещё раз повторяю. Отпустите девушку! Джерри потерялся в голосах у себя в голове. Он не мог сказать ни слова. Просто шептал себе под нос бессвязные фразы: «Зачем я убил шарф… Маковое поле… Бутон в вазе…» — Он сказал, чтобы вы расчистили ему путь и дали уйти, иначе он убьёт меня! — вдруг выкрикнула девушка. — Пожалуйста, делайте, что он говорит, я не хочу умирать! — она начала плакать. Чёрные волны стали расходиться. Джерри почувствовал, как девушка дернулась вперёд. Он просто поддался ее движению, и последовал за ней. Кровь красным льдом затвердела у него в венах. Время замедлялось от каждого его движения, растягивалось и закручивалось воронками прямо у него под ногами. Он бледной липкой нугой размазывал себя по стенкам водоворота, каша мыслей лилась из ушей и пенилась под веками. Его тошнило. Фуражки рассыпались перед ними, забивались в углы. Оружие щелкало у Джерри в ушах, как сверчки в тёмную ночь. В последний момент время затянулось в такой тугой узел, что буквально стало толкать их в спину. Они выпали на улицу, и петля времени разомкнулась. Джерри не сразу понял, что он бежит, что эта девушка тянет его за руку вперёд, что дождь розовым водопадом стекает с его одежды. Он в полном недоумении всматривался ей в спину. Терять нечего, его все равно найдут. Он не жилец. Джерри направил пистолет ей ниже лопатки. Кровь убитых в вагоне метро стекала с её блузки, будто она уже была подстрелена и сейчас убегает от зверя, разодравшего её плоть. Она повернула голову так, что Джерри смог заметить улыбку на её лице. Нет, девушка не была подстреленным зверьком, убегающим от опасности. Она была маковым цветком, растущим из чёрной жирной почвы. Ветер рвал её красные сочные лепестки, обнажая опиумную пыльцу. И ты ломаешь этот мягкий стебель, чтобы вдохнуть поглубже сладкий аромат. И падаешь замертво. Джерри убрал пистолет за пояс. Они добежали до парка, сбежали вниз по склону к озеру и спрятались под тенью деревьев за поваленным стволом клёна. Дождь шипел по глади озера, стучал по зелёной кроне. Девушка тряслась от холода, капли дрожали на её посиневших губах. Джерри снял с себя куртку и накинул ей на плечи. — Какие манеры, вагонный Потрошитель. Джерри никак не мог понять, шутит ли она или провоцирует его. На её лице застыла вечная ухмылка. И сейчас с розовыми тенями на скулах и синими губами она выглядела обезумевшей. — Почему ты их убил? — В моей голове играла одна мелодия. — Джерри начала неуверенно. Он обхватил себя руками за плечи и медленно покачивался взад-вперёд. Его глаза бегали по её лицу, ища понимания, но видели лишь то же, что он находил в своём отражении в зеркале: пустоту. — Я. Я пытался сыграть её на гитаре. А потом на клавишных. И барабаны. Все не то. Они с самого начала говорили мне, что эта мелодия играется не так. Не так, понимаешь? Я не могу. Мне не подходит ни один инструмент. — Кто они? — Голоса. Они знают меня. Они говорят, кто я. А я. Я просто хочу играть свою музыку. — Какую музыку? — Ты не слышала? Там, в вагоне. Курок был метроном, а выстрелы… Мм. Это лучше баранов. Когда пуля пронзает тело, я слышу, как она резонирует по всем полостям и эхом звучит в голове. Это прекрасно. Я не мог больше терпеть. Мне хотелось творить. — Тебе не творить хотелось, Джерри. — Она смотрела на него в упор, широкими зрачками поедая кожу на его лице. Он краснел от этого взгляда, не понимая почему. — Ты хотел быть особенным, хотел, чтобы тебя заметили, чтобы все те, кто тебя недооценивали, заткнулись наконец. Ты хотел показать, на что способен. Никакой ты не творец. Ты жалкий и трусливый, решивший уйти из жизни, забрав с собой как можно больше зрителей. — Но ты. Я вижу тебя. Ты похожа на меня. — О, как мило. Но нет. Мы совершенно разные. Я не оправдываюсь песенками, играющими у меня в голове. Я просто двинутая. Ты плачешь? — Что мне делать? Я. — он замолчал. Джерри смотрел на звезды сквозь листья деревьев. Ему казалось, что это мириады серебряных пуль летят прямо в его лицо. Он закрыл ладонями глаза и сжался от ужаса. — Я был так одинок. Люди. Они заслуживают смерти. Столько боли вокруг, я не мог больше выносить. Но теперь все будет по-другому. Да, да. Мы сбежим с тобой. Я знаю. Теперь ты со мной. Знаешь, ещё в вагоне, когда я хотел выстрелить тебе в голову — ты уж извини, погорячился — я увидел тебя, и все разом отлегло. Мне больше не хотелось стрелять. Я почти полюбил тебя. Она протянула к нему руки, и Джерри прильнул к её груди. От неё пахло землёй и солью. Девушка запустила пальцы в его слившиеся волосы и гладила по голове, пока он не успокоился. Джерри уже начал засыпать, как она заговорила снова. — Ты помнишь, что самое первое я тебе сказала? — Пошёл ты, Джерри, — ответил он и засмеялся. Она в припадке смеха отодвинулась от него, что-то блеснуло в тени деревьев. Они замолчали. — Пошёл ты, Джерри, — сказала она и выстрелила ему прямо в лоб. Маковый бутон рассыпался у неё на коленях. В её голове на секунду прозвучала тихая нота.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.