Я снова готов поверить

- А помнишь, как ты однажды сказала, что могла бы убить меня? – Хотч смотрит телевизор, сидя на полу и чувствуя спиной любимые женские колени. - Если бы тогда не откликнулся, я бы так и поступила, - послышался невозмутимый ответ. – И, поверь, специальный агент, меня бы оправдали. Ведь я собиралась защитить ребёнка. - Я не о том, - он запрокидывает голову и смотрит, как Дженни расшивает юбку. Как называется шитьё, когда она сначала аккуратно вырезает ткань, а потом обшивает края мелкими стежками, он не знает. – И как бы тебе это удалось? – он улыбается. - На столике стояла стеклянная бутылка колы. Я бы прирезала тебя "розочкой", - великодушно поясняет Дженни. - Но я был вооружён, - напоминает Хотч. - Ладно, - она откладывает работу, встаёт с дивана и делает ему знак подняться. – Ты вооружён. Чтобы достать пистолет нужно пару секунд. Чтобы разбить бутылку – одна. Прибавь эффект внезапности. Изобрази, как тянешься за стволом, - просит Дженни. Хотчнер послушно тянет руку к бедру, и тут Дженни подскакивает, и её кулак замирает в дюйме от его шеи. - Поздравляю, ты покойник, специальный агент! Моя "розочка" только что распорола твою артерию. - Да ты опасная женщина, - смеётся Хотч. - А ещё я неплохо метаю ножи, умею крутить балисонг и стреляю из ружья, - равнодушно говорит Дженни и снова принимается шить. – Как-то один стрёмный анархист научил меня делать "коктейли Молотова". Собирался поджечь кафе, из которого его выперли. - И? – Хотч явно заинтригован. - Повязали на подступах. А использовать "розочку" меня научил Бруно, - продолжает рассеянно рассказывать Дженни. – Он был геем и проституткой. Двойная опасность. Бруно всегда был настороже. Мы подружились, когда вместе жили в заброшенном доме на окраине Сиэтла. Помню, как в дом посреди ночи вломилась чёрная шпана. Я и Бруно оторвались на славу! До Хотча внезапно доходит, что он абсолютно ничего не знает о своей Дженни, а из её рассказа получается, что какое-то время она скиталась и, что очевидно, жила в прямом смысле на улице. Ему становится не по себе от мысли, что его тоненькую и, пусть эмоциональную, но нежную девочку никто не защищал. Что никто не оберегал её, и ей не к кому было обратиться за помощью. - А однажды я жила в настоящем таборе, - льётся дальше тихий рассказ. – Это было в Атланте. Кого там только не было! – она картинно поднимает взгляд к потолку. – Подружки красотки-проститутки, парочка идейных бездомных, солдат, которого комиссовали из-за ранения и вышвырнули из армии, три карманника и один мужик, которого бывшая жена при разводе раздела до трусов. Ну, наркоманы, конечно, как без них. - О, господи… - выдыхает Хотч. - И вот как-то ночью двери с грохотом с петель, и в дом вломился спецназ. Облава на наркоторговцев. Всех по стенкам расставили, а потом пришли они… Дженни замолкает. Ожидая продолжения, Хотч поворачивается к ней и замирает от удивления. Секунду назад сосредоточенная на работе и рассеянно, с юмором рассказывающая о своих скитаниях, Дженни откладывает шитьё. Черты её лица искажаются, а само лицо чернеет от гнева и ненависти. - Кто они? – осторожно спрашивает Хотч. - Специальные агенты, - с придушенной яростью шипит Дженни. – Твари из Отдела по борьбе с наркотиками. Накануне к нам парнишка прибился. Сбежал от поколачивающего его отчима. Он заикнулся о правах. Один из агентов выбил ему два зуба и сломал нос. Моим рёбрам тогда тоже досталось. Наверное, тот агент не любил рыжих женщин. Они так и не нашли кого искали… - Боже! – шепчет потрясённый Хотч. – Почему вы не обратились в полицию?! - Мой милый наивный специальный агент, - Дженни стряхивает память и тепло улыбается. – Бездомные против агентов ФБР? Мы ведь были не люди. Нам помощь не положена. Хотчу становится стыдно и мерзко за своих коллег. Сколько раз, выезжая по запросу полиции, его команде приходилось воевать с местными стражами правопорядка, доказывая, что бездомные тоже граждане и нуждаются в защите. Не сосчитать! А в то же самое время их коллеги сверх своих полномочий распускали руки. Всё это стыдно и неприемлемо, и непонятно. - Прости, - он утыкается носом ей в колени. – Но тогда почему?.. - Ты только что сам ответил, - она ласково перебирает волосы на его затылке. – Они были насквозь гнилыми ублюдками, а ты чистый. Я поняла это, когда ты впервые заговорил со мной. Хотч поднимает голову и смотрит ей в глаза. Взгляд Дженни лучится нежностью к нему, а потом она говорит: - В тот день, я сразу поняла, ты – чистый. И, поверь, специальный агент, я бы ни за что не причинила тебе вред...