The Yokai

— Сотриголова! Рад видеть вас снова, друг мой! Входя через заднюю дверь в попытке незаметно попасть в отдел Тсукаучи, Шота не ожидал столкнуться с гигантским героем, громогласным и сияющим, как солнечный шар. Однако, прибыв в конференц-зал, он оказался лицом к лицу ни с кем иным, как с самим Героем Номер Один, Всемогущим. Его поза звенела силой, а запах озона, сопровождающий использование Всемогущим причуды, скрывал все иные запахи, которые у него могли быть. Если бы Всемогущий очевидно не был альфой, его вторичный пол был бы величайшей тайной в мире. Это тот запах, который Шота, находясь в середине своей миссии, опасался почуять больше всего: за запахом, как правило, следовал сам про-герой, выбивающий стену и превращающий все в хаос, неважно, на грани раскрытия какой информации Шота мог бы находиться. В поле они почти не разговаривали, но Шота не отрицал, что его терпение к Всемогущему в лучшем случае невелико, независимо от того, насколько дружелюбно тот себя ведет. Шота внутренне застонал. Эта встреча – последнее, что ему сейчас нужно, но, кажется, Тсукаучи и Всемогущего связывают деловые отношения. Самое меньшее, что Шота может сделать – быть вежливым. — Всемогущий, — поприветствовал он, а затем повернулся к другим присутствующим. — Тсукаучи. Ямакава. — Айзава, давно не виделись, — знакомая улыбка озарила лицо Тсукаучи. — Скоро все должны подойти. Некоторые добираются с другого конца города. — Детектив Тсукаучи посвящал меня в детали вашей миссии! — объяснил Всемогущий. Подождите. Что? Зачем? Замешательство, должно быть, просочилось сквозь его обычную маску безразличия, потому что Тсукаучи поспешил подтвердить: — Его агентство предоставило нам ряд средств, которые использовались в миссии, включая те щитки для предплечий, что вы носили. — Это он тот друг, о котором вы говорили? — Шота был впечатлен, что сумел сказать это ровным голосом. Тсукаучи невозмутимо пожал плечами и вернулся к беседе с Ямакавой. Вот нахал. — Это не проблема! Должен признать: героев под прикрытием часто недооценивают, нужно обладать смелостью, чтобы вступить в эту область, — прогремел Всемогущий, его не сходящая с лица улыбка сейчас была особенно широкой. Как кто-то умудряется быть таким энергичным в… который сейчас час?.. два ночи? Лишенный сна мозг Шоты не смог вовремя отфильтровать слова, что помешало бы им вылететь изо рта. — Разве через какое-то время не начинает болеть? — Прошу прощения? — Всемогущий нахмурился в замешательстве. Черт возьми! Зачем я это сказал? Он так чертовски устал. — То, как вы улыбаетесь, — попытался объяснить он. — Ваше лицо, должно быть, болит: вы улыбаетесь постоянно. Чтобы подчеркнуть свои слова, Шота поднял уголки губ указательными пальцами так высоко, что теперь его глаза были сощурены из-за щёк. Он услышал, как собеседник резко вдохнул, и поэтому опустил руки, чтобы увидеть, что не так. Поза Всемогущего стала напряженной, а улыбка выглядела немного натянуто. Я что, сделал только хуже? Он настолько чувствителен к тому, как выглядит? — Я… я думаю… — ШОТА!!! Громкий возглас прервал Всемогущего, что бы тот ни собирался сказать, и в Шоту врезалось нечто растрёпанное. Знакомый запах наполнил его легкие, и он ответил на объятия лучшего друга так же сильно. Вскоре к этому добавился отчетливый парфюм Немури, и он почувствовал, что его обнимает еще одна пара рук. Ощутив крепкую ладонь на плече, он понял, что Тенсей тоже здесь. Черт, он скучал по ним. Постепенно до него дошло, что он не виделся и не разговаривал ни с кем из своих друзей уже несколько месяцев. Отстранившись, Шота не смог сдержать искренней улыбки. Немури все еще была в геройском костюме, в то время как Тэнсэй и Хизаши выглядели так, будто прежде, чем приехать сюда, надели то, что валялось ближе всего. Руки Хизаши продолжали крепко сжимать ладони Шоты. — Выглядишь дерьмово! — Чувствую себя так же, — ответил Шота, не переставая улыбаться. Друзья посмеялись над его невеселой шуткой. Их присутствие ослабило внутреннее напряжение, сопровождавшее Шоту всю миссию. Конференц-зал медленно заполнялся остальными членами команды. Во время воссоединения младших героев Всемогущий ускользнул и снова разговаривал с Тсукаучи. Встреча скоро должна была начаться. — Когда со всем будет покончено, мы пойдем выпить! Никаких отговорок, — прежде, чем сесть в одно из незанятых кресел, сказала Немури, бросая на него строгий, но ласковый взгляд. — Итак, собравшиеся! — обратил на себя внимание Тсукаучи. — Присаживайтесь! Сотриголова проведет брифинг. Группа моментально пришла в движение: кто-то занял сидячие места, другие предпочли стоять, прислонившись к стене. Шота сел ближе к центру, чтобы его было лучше видно и слышно, в то время как Тсукаучи занял место во главе стола, а Всемогущий остался стоять. Внимание всей комнаты устремилось на Шоту. — Хорошо, — с тяжелым вздохом произнес он, — Приступим. Он начал с краткой сводки полученных данных. Этому весьма поспособствовали материалы, подготовленные Тсукаучи. Его команда, основываясь на информации, которую несколько месяцев назад передал им Шота, создала карты склада и нескольких ведущих к нему маршрутов. Они были довольно точны, требовались лишь незначительные исправления. Далее был мрачный рассказ о Кио и его роли в бизнесе, а также количестве пленников, которых подлежало спасти. Потом Шота приступил к описанию всех Коллекционеров, их причуд и слабостей, назначений и графика работы, личностей и идеалов. Полученная всего пару часов назад, была и информация новая даже для Тсукаучи. Шоте потребовалось время чтобы собраться с духом и рассказать о своей стычке с Шокером в клетке для омег. Когда он закончил, он мог почувствовать праведный гнев, наполнивший комнату. Рассказ о последующей встрече со Счетоводом и «Теории о шпионе» встретили по-разному. Тсукаучи старательно сохранял нейтральное выражение лица, в то время как остальные либо хихикали, либо удивленно качали головами. Но привлекло внимание Шоты презрительное фырканье Всемогущего. Он смотрел в пол, как будто это лично его оскорбило, улыбка была больше похожа на гримасу. Шоте показалось, что он что-то бормочет, но это было слишком тихо. Впервые Герой Номер Один был таким. — Что такое, Всемогущий? — спросил Шота, привлекая всеобщее внимание к ним обоим. — Вы можете внести свой вклад. Любая информация, которую вы предоставите, может оказаться ценной. В глазах Всемогущего читалось удивление: вероятно, он не ожидал что кто-то обратит внимание на его странное поведение. Заметив, что на него направлены взгляды всех присутствующих, он выпрямился и прочистил горло. — Я не уверен на сколько это полезно, но я нахожу интересным, что их лидер так жестко придерживается идеологии Неодов. — Неодов? — спросил кто-то. — Сокращение от «Недобровольно Одинокие», — быстро ответила Немури. — Это группа радикалов, все они несвязанные альфы, которые думают, что у них обязана быть пара. Они считают, что единственная польза от омеги – размножение, и рассматривать их стоит как домашних зверушек, не более. Это бы не удивило, если принять во внимание род деятельности этого «Счетовода». Но мне любопытно, Всемогущий. Почему вы думаете, что он – один из них? Большинство из того, что он сказал – типичная бравада альфы. — Менее известное убеждение Неодов состоит в том, что омеги чрезвычайно манипулятивны. Настолько, что даже владеют ментальными способностями, вроде телепатии, что позволяет им лучше контролировать и ослаблять альф, — объяснил Всемогущий, румянец слегка окрасил его щеки. — Нижние берут на себя роль верхних, если угодно. Сама мысль об этом им совершенно отвратительна. — Тогда они не знают, что теряют! — рассмеялся Хизаши, откидываясь на спинку стула. Благодаря шутке, напряжение слегка ослабло, послышалось несколько смешков. Только тот, кто знал Хизаши достаточно хорошо, мог видеть, насколько он взволнован: первый признак – напряженная линия челюсти. — Откуда вы так много о них знаете? — спросил Шота, сосредоточившись на Всемогущем. У того в глазах промелькнуло что-то темное. — У меня было несколько стычек с такими, как они, — сказал он и на этом закончил. — Понимание его мотивов поможет на допросе, — отметил Тсукаучи. — По моему опыту работы с Неодами они выдадут любую информацию, если знать, куда надавить. — Можем только надеяться, — ответил Шота, а затем обратился к остальной части группы. — Самое важное не его взгляды, а его причуда. Он, наконец-то, её выдал. Фотографическая память. Он может воспроизвести любой документ после одного взгляда на него или прикосновения, и это объясняет почему нет бумажного следа. Поэтому для того, чтобы найти расположение всех пропавших омег, нам нужно… — Захватить Счетовода! — взволнованно закончил Хизаши, для выразительности вскинув руки. — Это раз плюнуть! — Успокойся, — проворчал Шота. — Мы не можем просто так напасть на склад. Счетовод не настолько дурак, чтобы не иметь плана для такой ситуации. Лучший вариант – быть как можно незаметнее. Я предлагаю захватить его, пока остальных нет. Если возможно, на моей следующей смене. Я бы сделал это сегодня вечером, если бы не Шокер. Встретившись с ним взглядом, Тсукаучи добавил: — Вам нужна подстраховка. Если что-то пойдет не так, кто-то должен быть там, чтобы помочь. — Я с радостью вызовусь добровольцем в напарники, герой Сотриголова! От громкого заявления Всемогущего Шота поморщился, скользнув оценивающим взглядом по стоящему перед ним человеку. Даже в гражданской одежде: простой белой футболке и джинсах – Герой Номер Один выделялся, как и должен Символ Мира. Его засекут в то же мгновение, как он ступит на территорию Коллекционеров. — Без обид, здоровяк, но тебя сложно не заметить, — сказал Хизаши, озвучивая мысли Шоты, правда, куда более обаятельно, чем смог бы он сам. — Я могу быть незаметным, — возразил Всемогущий – его голос звучал выше, чем Шота когда-либо у него слышал – но встретил лишь сдавленные смешки остальной команды. Не каждый день можно было увидеть эту сторону Всемогущего. Если бы Шота не знал мужчину, он бы сказал, что тот слегка растерялся. Казалось, такое невозможно, но легкий румянец на переносице и скулах выдавал его с головой. Тсукаучи сочувственно похлопал Всемогущего по руке. — Здесь лучше подойдет Полночь, — предложил Шота. — Ее причуде, даже несмотря на то, что она хорошо известна, трудно противостоять, и она эффективна при выведении из строя нескольких человек за раз. Также у нее есть опыт помощи жертвам насилия, а он пригодится для общения с освобожденными омегами. Тсукаучи кивнул в знак согласия. — За пределами территории Коллекционеров мы разместим офицеров и парамедиков. Как только вы пошлете сигнал, мы отправимся на склад, чтобы помочь. Вот оно. Они действительно это делают. Шота тяжело вздохнул и встал: — Значит, решено. Через шестнадцать часов мы сделаем свой ход. *** Знакомый маршрут казался намного длиннее. Может, это было как-то связанно с участившимся сердцебиением, которое Шота пытался безрезультатно успокоить. План прост. Шота рутинно покормит омег, а затем отправится на патрулирование с тем, кто окажется его напарником на эту ночь. Немури вышла раньше него, чтобы подготовиться к засаде, в которую Шота приведет своего компаньона. Затем, он проберется обратно на базу и захватит Счетовода. Когда все будет сделано, Шота подаст сигнал Тсукаучи, чтобы тот послал офицеров освободить заключенных омег. Легко. Все будет хорошо. У Тсукаучи все готово. Немури – профессионал и знает, что делает. Тенсей и Хизаши с остальной частью команды дожидаются сигнала. Всемогущему, к большому разочарованию последнего, сказано остаться в стороне, что означает, что Шота не должен волноваться о неожиданных вмешательствах, которые потенциально могут сорвать ему миссию. Всё будет в порядке. Наконец-то добравшись до склада, Шота в последний раз проверил свои карманы. Ключи Кио были надежно спрятаны в его кожаной куртке и легко доступны, если вдруг потребуется принимать решение за считаные секунды. В карманах поношенных джинс, которые он выбрал из-за свободного кроя и эластичного материала, позволяющих легко двигаться в случае драки, были спрятаны рация, наручники и простой складной нож: имея дело с Пряхой и ее паутиной, бдительность терять нельзя никогда. Чувствуя себя достаточно подготовленным, Шота вошел в здание. И замедлил шаг, увидев представшую перед ним картину. Широкая открытая площадка была уставлена большими клетками со стальными решетками, в каждой из которых содержалось несколько омег. Всем женщинам и детям заткнули рты паутиной, запястья были скованны либо наручниками-подавителями, либо этой же паутиной. В одной клетке было три женщины, окутанные паутиной с ног до головы: вероятно, самые агрессивные омеги, которым требовались дополнительные меры пресечения. Вообще, на головах женщин были холщовые мешки, так что Шота не был уверен, действительно ли они окутаны до головы. Он попытался определить, кто из них Тигрица, но не смог. В стороне стояла клетка поменьше, в ней находился Кио. Тоже с залепленным ртом он активно дергал руками в прикованных к металлическому полу наручниках. Когда он поднял голову, их глаза встретились, и Шота увидел плескавшиеся в них панику и страх. Счетовод и Ясу стояли в центре. Первый изучал свой товар, а вторая как всегда бдительно стояла рядом. Сторожевой Пес как обычно был на страже, смена места никак не мешала ему выполнять свои обязанности. Но когда Шота присоединился к их импровизированному кругу, ему показалось, что он разглядел в глазах гиганта печаль. — Что происходит? — спросил Шота, вложив в свой тон ровно столько невинности, сколько требовалось. — Ах, Милашка! Как раз вовремя, — поприветствовал Счетовод, повернувшись на каблуках, чтобы встретить его. — Мы собираемся решить нашу маленькую шпионскую проблему. К сожалению, брешь в системе означает, что нам придется перейти на новый объект. — Счетовод покачал головой, хотя вовсе не выглядел так подавленно, как пытался изобразить. Шота медленно шел вдоль ряда клеток, изображая праздное любопытство, пока деликатно изучал внезапно образовавшееся препятствие. Он заметил, что на новых клетках висят старые замки, то есть ключи Кио все еще подойдут к ним. Рядом с решетками стоят ведра с водой, очевидно, чтобы пленники могли утолить жажду. В том числе и у Кио, хотя со связанными руками он не мог дотянуться до ведра. Шота подозревал, что это было скорее в насмешку, учитывая, что другие обычно были жестоки к подростку. Шота присел на корточки перед Кио и ухмыльнулся: — Ну, по крайней мере, тебе дали воду! Это хорошо, правда? С приглушенным криком Кио бросился на него, отчаянно дергая цепи. Для кого-то другого это выглядело, будто он набрасывается так же, как обычно, но Шота видел в этом действии отчаяние. Кио был напуган. В ответ на вспышку, он вскочил на ноги, подняв руки в умиротворяющем жесте: — Эй, эй! Успокойся, чувак. Уверен, что все будет в порядке. Он надеялся, что Кио уловил главную мысль, скрытую за его встревоженным видом. Все будет в порядке. Доверься мне. Вернув все свое внимание к Счетоводу, Шота оживился и спросил: — Так мы уходим? Куда? И что насчет шпиона? Прежде, чем Счетовод успел ответить, Шота услышал, как к крикам, сдавленным и заглушенным паутиной, добавился ещё один. Шокер вышел из загона омег, таща за собой связанную женщину, и не слишком аккуратно затолкал ее в одну из клеток с остальными. — Это последняя, босс, — объявил он и, заметив Шоту, презрительно скривил губы. Возможно, отек и спал, но его лицо все еще было разукрашено множеством синяков. Нос, кажется, был сломан. Шота действительно постарался, и он бы солгал, если бы сказал, что немного не гордится собой. Шокер пронесся мимо, задевая его плечом. Слабее, чем Шота ожидал. — Очень хорошо, Шокер! Очень хорошо, — похвалил Счетовод. — Где Пряха с нашей гостьей? Шокер ткнул пальцем себе за спину. — Уже идет. Ей сначала нужно связать эту суку. — Чудесно! Можем выдвигаться, как только избавимся от проблемы. Эту суку? Он имеет в виду… неужели Счетовод решил что-то сделать с Тигрицей? Он собирается ее убить? Если это так, то Шота должен найти способ остановить его: отказаться от первоначального плана и начать импровизировать. Задняя дверь с грохотом распахнулась, возвестив о прибытии Пряхи и их «гостьи». Сопротивляющаяся фигура была вся в паутине, как и другие непокорные, и яростно дергалась, пытаясь сбросить с головы мешок. Судя по телосложению, это была Тигрица. Среди омег, что они поймали, она была единственной с таким количеством мышц. Подойдя к их полукругу, Пряха бросила пленницу в центр. Шота понятия не имел, что они собираются делать, и был застигнут врасплох, увидев разбитое выражение лица Пряхи. Все восемь глаз блестели от слез. Мокрые следы на ее мохнатых щеках говорили о том, что она плакала уже давно. Она расстроена тем, что от шпиона придется избавиться? Он попытался поймать её взгляд, но она, сжав кулаки, продолжала смотреть на женщину, лежащую на земле. Триумфально улыбаясь, Счетовод хлопнул в ладоши, возвращая всеобщее внимание: — Браво, господа! Я хотел бы поблагодарить всех за напряженную работу. Надеюсь, что и в будущем мы продолжим в том же духе. Ну… — он многозначительно посмотрел на женщину на полу, — большинство из нас. Пришлось быть невероятно наблюдательным и терпеливым, но я не был одурачен ни секунды! Кто-то думал, что сможет перехитрить меня, да? — он цокнул языком, и в правду выкладываясь для этого спектакля, и жестом подозвал Ясу. Она сурово шагнула вперед и крепко ухватилась за мешковину. — Думаю, это тебя обвели вокруг пальца. Не так ли… Когда мешок был сорван, Шота почувствовал, как каждая клеточка в его теле заледенела. Это была не Тигрица. Это была Немури. — …герой Сотриголова! Из-за шока Шота оказался слишком медлителен и не успел увернуться, Шокер ударил его прямо в челюсть. Сила удара сбила с ног, солнечные очки отлетели и разбились о бетон. Голова больно ударилась о ведро с водой рядом с клеткой Кио. Шота сплюнул и закашлялся, мокрые волосы прилипли к вискам. В комнате воцарилась тревожная тишина. Похоже, игра окончена. Как иронично: зайти так далеко, только чтобы споткнуться на финише. Шота не мог остановить вырывающийся наружу смех. Он был резкий, хриплый и настоящий. Когда Шота заговорил, его голос упал в свою октаву и зазвучал естественно и глубоко. — Значит, ты ждал своего часа, да? Он бросил взгляд на Немури, которая смотрела на него с явным беспокойством на лице. Беспокойством, но не паникой. В конце концов, она – герой, такие ситуации случаются на работе. Похоже, импровизировать всё-таки придется. — Именно! — злорадствовал Счетовод. — Я подозревал тебя с момента нашей встречи! То, что такой герой, как Полночь, заявилась сюда, только подтвердило подозрения! Один взгляд на тусклое выражение лица Немури подсказал, что это не так. Самое вероятное: они застали ее врасплох и всё выяснили уже после, причем Немури, должно быть, стала свидетелем их прихода к верным выводам. Паутина Пряхи мешает ей использовать причуду, так что пока он не найдет способ освободить ее, он сам по себе. Со стоном Шота заставил себя сесть. Он ощутил, как длинные, теперь не зализанные, волосы знакомо обрамили лицо, и остро улыбнулся. Он знал, что воззрился на Счетовода взглядом, который Хизаши однажды назвал «высасывающим душу». — А ты убеждал, что это омеги телепаты, — протянул он, заметив, что лысеющая голова Счетовода блестит от пота: тот явно нервничал. Он громко говорит, но хорошо понимает опасность ситуации. — Значит, собираешься нас убить? — Именно! — взорвался Счетовод. — Вы будете сожалеть о дн… — Хорошо. Его вмешательство заставило Счетовода запнуться посреди своей речи. — Ч-что? — Я сказал: «Хорошо». Я уже несколько месяцев собираю информацию о вашем маленьком бизнесе. Имя каждой омеги, прошедшей через ваши руки, каждого клиента, которого я смог раскрыть – вся драгоценная информация в настоящее время находится в руках властей. Шота говорил спокойно, хотя спокойно себя совершенно не чувствовал. Взгляды плененных омег, недоверчиво изучающих его, жгли спину. Он повернулся в сторону Кио, который, затаив дыхание, наблюдал за разворачивающейся сценой. Медленно снимая кожаную куртку, он убедился, что подросток наблюдает, как его рука осторожно складывает жесты. «К-Л-Ю-Ч-И» — Чтобы вы знали – они уже работают над этим, — продолжал он, — и неважно сколько ваших жертв мне не удастся спасти сегодня, копы вытащат всех остальных. Полностью освободившись от мокрой кожанки, он использовал ее, чтобы скрыть движения руки. «К-А-Р-М-А-Н» — Подержишь это для меня, малыш? — сказал он и небрежно просунул куртку через прутья клетки Кио. Просьба выглядела бездушной, но зато удерживала его в центре внимания. Никто из злодеев не знал, насколько Кио умен на самом деле. Шота поднялся на ноги и, спрятав руки за спиной, повернулся к Коллекционерам. Его пальцы сменяли последние четыре буквы, повторяя и повторяя. Он надеялся, что Кио сделает, как сказано. «Б-Е-Г-И» — Для вас единственный разумный выход — убить меня. «Б-Е-Г-И» — Что ж… «Б-Е-Г-И» — …можете попытаться. Плавно Шота перетек в свою обычную боевую стойку. Он выстрелил цепью из щитков на предплечьях и оплел ей ноги Немури, отбрасывая ту в ряд клеток с омегами, подальше от злодеев. Сделал он это как раз вовремя, чтобы избежать атаки Шокера. Шота схватил противника за запястье и, используя его импульс движения, швырнул обратно к остальным злодеям. Шокера ударило о пол, и даже немного подбросило. Оттолкнувшись от края клетки Кио, Шота перепрыгнул через открытое пространство и приземлился рядом с Ясу и Счетоводом. Он увернулся от когтей Ясу и пнул ее в грудь, заставляя отступить. Затем повернулся к издавшему жалкий вопль Счетоводу. — Ты идешь со мной, — Шота одарил его нехорошей ухмылкой. Счетовод уставился за плечо Шоты, тем самым предупреждая, что сейчас следует уклониться от очередной атаки Ясу. Они провели достаточно спаррингов, чтобы хорошо узнать слабые стороны друг друга, но сейчас Шота не сдерживался. Они уклонялись, ускользая друг от друга, так что ни один удар или контрудар не находил цели. Резкое движение сбоку заставило Шоту отступить и поспешно отразить снаряд, летевший в него. Бросив быстрый взгляд в сторону, он узнал в новом противнике Пряху, собранную и готовую к бою. Она выглядела сокрушенной предательством. Он отвлекся совсем ненадолго, вот только Ясу было достаточно и этого: ее острые когти впились в подбородок Шоты. Всего лишь царапина, но это не имеет значения. Он почувствовал хватку ее причуды. Начал сопротивляться, но каблуком на сапоге она пнула прямо в живот, нарушая концентрацию. Удар спиной о стену склада выбил из него дыхание. Он попытался его восстановить, но было слишком больно для вдоха. Он бы использовал Стирание, и отменил ее причуду, но она намеренно оставалась вне зоны видимости. Он ощущал, как кровь движется в венах, из-за чего сосредоточиться было почти невозможно. Втянув воздух сквозь сжатые зубы, Шота бросил яростный взгляд на окруживших его злодеев. — Весьма впечатляюще, — раздался гнусавый голос. Счетовод появился в поле зрения, ведя себя так надменно, как будто несколько секунд назад не он собирался обмочить штаны. — Ты действительно достойный альфа, Сотриголова. Шота проигнорировал эту болтовню, слишком поглощенный наблюдением за Кио, который, крепко сжимая ключи в крошечном кулачке, выскальзывал из клетки. Вместо того чтобы бежать к выходу – как и должен был делать этот проклятый паршивец – он направился в сторону других пленников. Сначала омеги насторожились, но Кио приложил указательный палец к губам, умоляя сохранять тишину, а затем начал открывать замки. Немури еще ничего не заметила: ее внимание было полностью сосредоточено на Шоте и его надвигающейся кончине. — Как ты мог?! Крик вернул Шоту обратно в его затруднительное положение, заставляя взглянуть на расстроенную Пряху. Как и Шоту, ее ощутимо потряхивало, хотя и по совершенно отличной от его причины. — Мы были друзьями! — кричала она. — Друзья не выдают секретов! Друзья не врут! Ты… ты сделал и то, и другое! Его шокировало, что неожиданно он почувствовал себя виноватым. Злодеи – это злодеи. У него никогда не возникало угрызений совести, когда приходилось водить их за нос. Но раньше он никогда не участвовал в такой длительной миссии по внедрению. Он никогда не находил время – вернее, его у него вообще не было – подумать почему преступники шли на преступления, которые совершали. Если бы он мог, то честное слово, попытался бы избавить Пряху от такой жизни. И Сторожевого Пса. Ее слова ударили по больному, и он наполнился еще большей ненавистью к Ясу и Счетоводу за то, что они использовали таких людей, как они. — Они… соврали… раньше меня, — выплюнул он. — Ч-что? — Пряха уставилась на него в замешательстве. — Довольно! — вмешался Счетовод. — Сторожевой Пес, раздави его уже! — И побыстрее, — усмехнулась Ясу из-за спины последнего. — Я не смогу долго сдерживать его. Сторожевой Пес неуклюже двинулся вперед. Ударяясь о пол, его огромная рука издавала звук, похожий на стук кувалды. Пес подчинился приказу неохотно. Шоте бы это польстило, если бы он не собирался умереть. Запрокинув голову назад настолько, насколько мог, Шота одарил своего палача натянутой улыбкой. — Прости, приятель, — выдавил он, уловив легкую дрожь крепкого подбородка Сторожевого Пса. Когда Пес занес над ним свою руку, Шота начал отчаянно пытаться вырваться, борясь с контролем Ясу. Тот ослабевал недостаточно быстро. Он не успеет вовремя. Он никогда больше не увидит семью. Может быть, Тсукаучи сумеет спасти их вместо него. Не желая, чтобы искаженное страхом лицо Немури было последним, что он увидит, Шота закрыл глаза и продолжил бесплодную борьбу. — Сторожевой Пес! Сейчас же! — требовал Счетовод. Тяжелый выдох Пса был единственным предупреждением о приближающемся последнем ударе. Сразу за выдохом последовал звук разбитого стекла и резкий удар каменной руки о плоть. На мгновение все замерло. Забавно. Я всегда думал, что умирать будет намного больнее... постойте… Он все еще чувствовал действие причуды Ясу, все еще чувствовал пульсацию адреналина. Звон в ушах заглушал все остальные звуки. Волна гневных феромонов какого-то омеги обрушилась на него, ошеломила, заставив задохнуться и открыть глаза. Прямо над ним, одной рукой прикрывая голову Шоты, а другой удерживая громадную руку Сторожевого Пса, стоял Тошинори. Он угрожающе скалил зубы, и Шота узнал это громкое рычание, эхом разносящееся по всему зданию, как только вернулся обратно в реальность. Рука, удерживающая Сторожевого Пса, бугрилась от мускулов, из-за чего выглядела неестественно по сравнению с остальным худощавым телом. Голубые глаза светились яростью, практически горели в своей темной глубине. Его лицо действительно пугало, и на мгновение Шота смог понять, почему другие прозвали его… — Ёкай, — прорычала Ясу. Ее тихий голос нарушил жуткую тишину. Ясу и Шокер приготовились к бою, причуда последнего заискрилась на обеих руках. Тошинори, наконец, обратил внимание на Шоту, пронзая его своим неземным взглядом. — Шевелись. Отойдя от шока, Шота нащупал слабеющую хватку Ясу и разорвал ее. Чувствуя, что тело снова под его контролем, он нырнул между возвышающимися над ним Тошинори и Сторожевым Псом, отходя в сторону, подальше от опасности. Он оглянулся и увидел, что вторая рука Тошинори тоже надулась мощными мускулами. Одним быстрым движением он поднял Сторожевого Пса над плечом и сразу же бросил на землю. Тот мог только лежать на месте, оглушенный. Тошинори повернулся лицом к остальным, и его руки уменьшились до своего обычного размера. Его рычание смягчилось, выражая скорее торжествующую улыбку. Не сводя глаз со злодеев, Тошинори принял боевую стойку. — Кто следующий? С гневным рыком Шокер рванул вперед. Тошинори уклонился, электричество шипело в воздухе. Ему пришлось отскочить, когда противник снова замахнулся и сделал выпад. На очередном выпаде Тошинори зашел тому за спину, схватил за рубаху и швырнул в ничего не подозревающую Пряху. Оба упали и покатились по полу. Наконец-то поднявшись на ноги, Сторожевой Пес издал громкий стон, отразившийся от стен. У него был опасный взгляд. Подняв дубиноподобную руку, он бросился вперед в намерении атаковать. Тошинори схватился за широкий конец дубины, обе его руки раздулись от силы. Его толкнуло назад, ботинки заскрипели по цементу. Воспользовавшись хаосом, Шота поднялся на ноги и пустил цепь в убегающего Счетовода. Она зацепилась за лодыжку, лишив беглеца равновесия. Он с глухим стуком упал на землю, и Шота бросился к нему, вытаскивая из кармана наручники. Отработанным движением он зацепил их за одно запястье. Каблук наступил ему на руку, когда он потянулся к другому. Зашипев от боли, Шота поднял голову. — Я тебя прикончу, альфа, — Ясу усмехалась, выражение ее лица было убийственным. Вырвав руку, Шота блокировал следующий пинок предплечьем. Звук потрескивающего вблизи электричества заставил его отступить, но недостаточно быстро. Пальцы Шокера задели его бок, заряд прошил все тело. Подрагивая, Шота отшатнулся от двух злодеев. Он активировал причуду, и искры на пальцах Шокера исчезли. Ничуть не испугавшись, тот маниакально рассмеялся и замахнулся, ударив Шоту в челюсть, когда тот попытался уклониться. — Ты, сраный ублюдок, — выплюнул Шокер, и еще один удар пришелся по щеке Шоты. — Надо было убить тебя еще в первый день, — пинок в грудь. Блокировать следующий удар. — Как закончу с тобой, примусь за твоего миленького монстра. Спина Шоты ударилась о холодный металл клетки с омегами. Он все еще пытался избавиться от последствий удара электричеством. Шокер встал над ним, поднял руки и снова активировал причуду. Его пальцы вспыхнули, голубое сияние электричества угрожающе осветило все вокруг. — Месть сладка, Милашка! Неожиданно Шокера окатили водой. Электрический ток взметнулся вверх по его мокрым рукам и охватил все тело. Бьющийся в конвульсиях, он упал без сознания. — Месть сладка, ублюдок. Хриплый голос заставил Шоту обернуться, чтобы увидеть стоящую сбоку Тигрицу. Она держала в руках свое импровизированное оружие: пустое ведро, и выглядела так, будто больше всего на свете хотела проломить им злодею череп. Возможно, так оно и было. Она оценивающе встретила пристальный взгляд Шоты и выдержала его. Мешка на ее голове уже не было, но Тигрица все еще была покрыта паутиной, хотя путы на руках, ногах и около рта были грубо разрезаны. Сразу за Тигрицей он заметил Немури в таком же состоянии: свободна, но стеснена в движении. Паутина, покрывающая кожу, все еще не позволяла ей использовать причуду. Похоже, она решила помочь Кио освободить остальных омег. Шум, доносящийся изнутри загонов для омег, привлек внимание. Оттуда наружу выскочил Тошинори. Он резко развернулся на месте и захлопнул металлическую дверь. Схватив лежащий у ног металлический прут, он просунул его через дверные ручки и, применив свою впечатляющую силу, связал его в узел, запирая противника внутри. Перестав использовать силу, он осторожно попятился назад. Прогрохотавший звук тяжелого удара заставил его отпрыгнуть. Под ударом Сторожевого Пса металл смяло наружу. Тошинори повернулся к остальным, в его тоне смешались властность и беспокойство: — Это не сдержит его надолго. Нам нужно… Паутина ударила ему в лицо, прерывая на полуслове и с силой откидывая голову назад. Упав на колени, Тошинори начал царапать и тянуть белесые нити, впадая во все большее отчаяние, когда понял, что паутина не отстает. Ему закрыло нос и рот. Он не может дышать. Не успел разум догнать тело, как Шота уже прыгал через клетки, отделяющие его от Тошинори. Тем временем металлическая дверь громыхнула и прогнулась еще сильнее. Шота остановился рядом с омегой и крепко схватил его за запястья. Тошинори пристально посмотрел на него блестящими от отчаяния глазами. — Я здесь! Я помогу! — заверил Шота. Он вытащил из кармана складной нож, явно демонстрируя, что делает, чтобы не напугать. — Не двигайся, хорошо? Напряженные голубые глаза оставались прикованными к его лицу, когда Шота накрыл рукой рот Тошинори. Он оттянул руку полную паутины. Липкий материал растянулся достаточно далеко, чтобы он мог безопасно провести по нему лезвием. Отрезав большой кусок, Шота освободил дыхательные пути Тошинори. Тот глубоко вдохнул, болезненно и судорожно. Он наклонил голову в сторону Шоты, пытаясь что-то сказать. Его глаза расширились, и без предупреждения он дернул альфу под себя. Перевернувшись на спину, Шота увидел стоящую над ними Ясу, ее нога была зажата в руке Тошинори. Мощным толчком Ясу отбросило в сторону, и она, ловко перекатившись, встала на ноги в нескольких метрах от него. Периферическим зрением заметив движение, он вскочил, чтобы защитить Тошинори от очередной атаки. Паутина Пряхи попала Шоте в плечо и мгновенно прилипла к одежде. Сама паучиха стояла на балках и смотрела на них сверху вниз. — Похоже, мне нужно подняться повыше, — пробормотал он достаточно громко, чтобы Тошинори услышал его. — Думаешь, сможешь справиться с ведьмой? — Без проблем, — дыхание Тошинори начало выравниваться. — Не дай ей поцарапать тебя, — предупредил Шота, затем направил свою цепь наверх. Та надежно обернулась вокруг металлической балки. Он взбирался наверх, время от времени останавливаясь, чтобы избежать направленных в него выстрелов паутиной. Пряха всегда начинала промахиваться, когда нервничала. Добравшись до потолка, Шота оглядел лабиринт металлических балок. Что-то промелькнуло у его уха, заставив его пригнуться и обернуться. Пряха прыгала с платформы на платформу – здесь она была в своей стихии. — Почему ты это делаешь!? — она снова задала свой вопрос. — Я же сказал тебе... — Шота нырнул под балку, уклоняясь и перемещаясь ближе. — ...они соврали первыми! Главной слабостью Пряхи всегда была ее глубокая искренность. И, как доказали Ясу и Счетовод, ей легко манипулировать. Шота может использовать это в своих интересах, но ему придется быть таким же искренним. Он гнался за ней, и они двое будто танцевали на несущей системе здания. — Этих омег не передавали хорошим альфам, — кричал он ей вслед. — Счетовод продавал их. Как вещи! — Ложь! — взвыла она и снова начала плакать. — Почему я должна тебе верить? Ты лгал все это время! В отчаянии Пряха не рассчитала свой следующий шаг и с испуганным писком свалилась с края. Цепи обернулись вокруг ее туловища, прижимая руки к торсу. Когда Шота поднял ее, она начала брыкаться, пока Шота грубо не прижал ее к одной из вертикальных балок, удерживая на месте. — Ты солгал, — шмыгнула она. — Я думала... я думала: мы друзья. Ты действительно слушал меня. Не называл меня глупой или уродливой. Я даже показала тебе свой скетчбук… но это была одной огромной ложью! Он опять ощутил укол вины. — Да, я лгал, — признался он, — но не в этом. Она не хотела смотреть на него, но по крайней мере он знал, что она слушает. — Послушай, мне пришлось. Пришлось лгать, чтобы узнать, куда Счетовод отправляет омег. Полиция ищет злодея, которому он их доставлял, потому что он использует их в своих экспериментах, — будь искренним, Шота. Прямо сейчас ей нужна правда. — Этот же злодей забрал мою сестру. Восемь глаз-бусинок моргнули, глядя на него. Вот так. — Прости, что солгал тебе, но семья важнее секретов. — Они забрали твою сестру? — новые слезы потекли по ее лицу, Пряха начала давиться рыданиями. — И ее сына, моего племянника, Изуку, — боль сдавила грудь, и он был уверен, что это отразилось и на его лице. — Через несколько месяцев ему исполнится пять. Я обещал провести с ним его день рождения. — Что?! Тогда ты должен найти его! Ее яркое негодование застало его врасплох: — Это я и… — Ты обещал, Милашка! — надавила Пряха. — Нарушить обещание – намного хуже, чем солгать или выдать секрет! Мы должны найти его прямо сейчас! Она попыталась выскользнуть из его хватки, как будто хотела найти мальчика, прячущимся в одной из складских подсобок. Шота вздохнул и крепче сжал ее плечи. — Если мы хотим их найти, нам нужен Счетовод. Он единственный знает, где они, — объяснил он и на мгновение задумался. — Если я отпущу тебя, ты снова встанешь на сторону злодеев? С этого момента я буду честен с тобой, понимаешь? Но я не отпущу, если ты хочешь напасть на нас. Она решительно покачала головой, и это было достаточно убедительно, чтобы он позволил оковам упасть. Он обнял ее за тонкую талию и вместе с ней осторожно начал спускаться вниз. Задумчивость овладела обычно таким веселым лицом Пряхи. — Я не хотела быть злодейкой, — тихо сказала она. Она действительно не хотела. — Я знаю. Отсюда Шота мог увидеть, как дела у всех остальных. Немури, Кио и Тигрица направляли освобожденных омег к боковому выходу, стараясь оставаться между ними и развернувшейся поблизости битвой. Тошинори и Ясу явно запыхались, первый был в невыгодном положении. По своей природе омеги очень проворны, и Тошинори не был исключением, но Шота заметил, что, используя причуду, он теряет это проворство, что больше подошло бы для битвы с сильными врагами, вроде Сторожевого Пса, а не такими ловкими, как Ясу. Кстати, о Псе: на металлической стене загона теперь было еще несколько вмятин. Добравшись до земли и присмотревшись получше, Шота заметил, что каркас и петли напряглись, в попытке удержать всё вместе. — Иди! Иди с ними, — приказал Шота, подталкивая Пряху к остальным. Немури перевела взгляд с него на паучиху, потом обратно и прокричала: — Серьезно, Стёрка? Злодейка? Какого черта? — Она не знала ничего лучшего, — поспешно ответил он, прежде чем броситься в другую сторону. Он не был уверен, что собирается делать, но стена скоро вылетит из креплений. Тошинори – единственный, кто может противостоять Сторожевому Псу. Он не заметил, что загон скоро не выдержит, потому что Ясу его отвлекает. Шота должен позаботиться о нынешней угрозе, чтобы Тошинори мог справиться с надвигающейся. Когда он приблизился на достаточное расстояние, он подпрыгнул вверх и изогнулся в воздухе. Используя плечи Тошинори как трамплин — тот инстинктивно наклонился, подстраиваясь под его траекторию, как будто они проделывали это миллион раз — Шота нанес удар ногой в лицо не готовой к такому Ясу, ее когтистый удар едва не задел их. Она скользнула по полу, остановившись у пустых клеток. Шоту осенила идея, и он бросился вперед. Она сумела подняться на ноги, но он снова пнул ее, из-за чего она растянулась за решеткой клетки. Схватив брошенный замок, он запер дверь. Быстро повернувшись к Тошинори, Шота указал на разрушающуюся металлическую стену и крикнул: — Осторожно! Едва предупреждение слетело с его губ, как массивный кусок стены, держать который металлический каркас был уже не в силах, полетел прямо в Тошинори. Тот был достаточно быстр, чтобы, используя причуду, схватить стену, но сила, с которой она была брошена, заставила их обоих отлететь на другую сторону склада. Похоже ее не удастся остановить вовремя. Несколько оставшихся омег закричали от страха, когда опасность приблизилась к ним. Кусок, наконец, остановился, когда между ним и омегами не оставалось и метра. Тошинори вздрогнул раз, другой и наконец-то оттолкнул его, взревев от усилия, но через миг этот рев потонул в грохоте от упавшей на цементный пол груды металла. Сторожевой Пес неуклюже вышел наружу, волоча за собой руку. Шота увидел, как Немури схватила Пряху за предплечье, и как они обе принялись горячо перешёптываться между собой. Они вздрогнули, когда Тошинори опять яростно зарычал и присел, готовясь к столкновению. Как и мышцы на руках, его икры наполнились силой, и, оттолкнувшись, он понесся к злодею со сверхчеловеческой скоростью. Сторожевой Пес взмахнул рукой, как раз вовремя блокируя удар Тошинори. Шота мог лишь наблюдать за столкновением двух тяжеловесов. Он видел, как Тошинори борется с усталостью, отказываясь сдвинуться с места. Внезапно паутина, издав влажный шлепок при ударе, закрыла глаза Сторожевого Пса. Другая длинная нить прикрепилась к балкам над ними, и Пряха с Немури бросились в драку. Раскачавшись на нитях паутины, Пряха бросила Немури на спину Пса. — Прости за это, здоровяк, — Немури прижала обнаженную кожу своего предплечья к носу противника. Ее причуда сработала моментально, и гигант рухнул на землю, крепко заснув. — Мы сделали это! — закричала Пряха, подпрыгнув и вскинув руки вверх. Все облегченно вздохнули. После произошедшего хаоса наступившая тишина действовала на нервы. Шота напомнил себе, что это еще далеко не конец. Оглядев помещение, он не увидел Счетовода. Если уж на то пошло Кио тоже пропал. Неужели он ушел вместе с омегами? Прочитав его мысли, Немури протянула к нему ладонь: — Счетовод не мог далеко уйти. Дай мне рацию: я скажу, чтобы Тсукаучи оцепил район. Шота подчинился. Немури быстро связалась с Тсукаучи и отошла подальше, докладывая детективу о сложившейся ситуации. Слева Шоте устало улыбался Тошинори. Отвратительный порез рассек его нижнюю губу. Он был глубоким, шел вниз и останавливался около подбородка. Скорее всего, понадобятся швы, и определенно останется шрам. — Выглядит болезненно. Ты в порядке? — спросил он, указывая на рану. Тошинори смущенно поднес руку к лицу и поморщился, когда она коснулась пореза. Его пальцы окрасились кровью. — Я не заметил, — признался он. Шота ухмыльнулся: — Адреналин заставляет… Тошинори пронзительно закричал и рухнул на землю. Шоту охватила паника, он мгновенно оказался на коленях, протягивая руки, но боясь прикоснуться. Тошинори забился в конвульсиях, яростно извиваясь. Его странный плач не прекращался. Звук был высоким и нечеловеческим, совсем не похожим на обычный ровный баритон Тошинори. Шота знал, что это такое — «Крик Омеги». Он читал об этом раньше, даже слышал этот звук издалека во время патрулирования, но никогда не видел лично. Не так. Омеги использовали его только в определенных обстоятельствах, например, когда была сформирована связь или… …когда было очень больно. Крик заставил его инстинкты альфы взять верх, и он почувствовал, как утекает сквозь пальцы его хваленый железный контроль. Обычно приглушенный, голос в его подсознании теперь оглушающе ревел. Защитить! Защитить! Защитить! — Ты, блядский выродок! Шота обернулся на голос и сквозь прутья клетки увидел Ясу, которая тянула окровавленные когтистые пальцы в сторону Тошинори. На ее лице играла зловещая улыбка. Пряди волос выбились из пучка и рассыпались по лицу, придавая ей еще более безумный вид. — Я надеялась, что это твоя кровь, — усмехнулась она. — Такие, как ты… вы чума этого мира! Посмотрим, сколько ты продержишься, пока я заставляю кипеть твои внутренности! Она повернула руку, и Тошинори закричал еще громче. Его спина выгнулась, широко раскрытые глаза невидяще уставились перед собой. Шота не помнил, как начал двигаться. Он просто осознал, что внезапно оказался перед Ясу. Его глаза пылали красным, зубы оскалились, а волосы развевались вокруг лица. Тошинори замолчал, а Ясу в ужасе уставилась на Шоту. — Что ты сделал? — спросила она, и тут же ее осенило. — Моя сила… Нет! Верни ее обратно! Ты чудовище! Я тебя… Он не ответил на ее угрозу, и вместо этого схватил за протянутую руку и изо всех сил дернул вперед. Ее лицо ударилось о металлические прутья, издав приятный хруст. Поэтому он сделал это снова, и снова. И снова. — Шота! Хватит! Нет, не хватит. Кто-то схватил его за руку, поэтому он потянулся через прутья другой рукой, с удовлетворением обхватывая горло этой суки. Он знал, что не сможет убить ее, но это не значит, что он не может пофантазировать на эту тему. — Шота, остановись! Голос Немури пронзил его сознание, и он ослабил хватку. Она начала дергать его за руку, и он подчинился, позволяя себя увести. Он все еще чувствовал, как в груди клокочет рык. — Из всех дней, когда ты решил выпустить своего альфу, ты выбрал именно этот, — пожурила его подруга, а затем быстро усадила рядом с дрожащим Тошинори, который свернулся калачиком и совсем не выглядел, как человек, рост которого равен семи футам. — Если тебя так сильно переполняют инстинкты, то будь полезен. Ему нужно успокоиться, так что приступай. Команда Тсукаучи уже в пути. — П-пойду посмотрю, не прячется ли Счетовод в своем кабинете, — сказала Пряха, прижимая руки ко рту и выглядя немного испуганной. Их оставили вдвоем, и Шота задумчиво посмотрел на дрожащую рядом фигуру. Внутренний альфа подталкивал его сделать что-то, что угодно, но он понятия не имел, с чего начать. Его мать считала омег пустой тратой времени, только если речь не заходила о детях, поэтому она даже не потрудилась обучить сына заботе. Обычно Инко и отец утешали его. Они каким-то образом всегда знали, когда он в них нуждался, находили его и притягивали в объятья. Иногда он жаловался, говоря, что ему не нужны утешение и жалость. Отец всегда крепче прижимал его к себе и говорил, что, может быть, именно он нуждается в утешении от Шоты. Он часто задавался вопросом, насколько это было правдой. Ну, было только одно решение, которое он смог придумать. Выпустив все свои сдерживаемые защитные феромоны, Шота наклонился и нежно обхватил руками шею и плечи Тошинори, притягивая мужчину к груди. Лицо омеги уютно устроилось на сгибе его плеча, неровное дыхание обжигало кожу. Вздохнув, Шота положил подбородок на голову Тошинори – мягкие золотистые волосы защекотали нос – и попытался остановить рык, грохочущий в груди. По крайней мере, он думал, что это рык, но вибрации были мягче и синхронизировались с его дыханием. Шота осматривал помещение, ожидая, пока утихнет дрожь Тошинори. Ясу лежала без сознания в своей тюрьме, другие клетки, находящиеся поблизости, были открыты и пусты. Рядом лицом в луже воды лежал Шокер. Иногда в луже вспыхивали искры, и его мышцы сводило судорогой. Паутина Пряхи украшала стены и несущие балки. Одно из больших стеклянных окон было разбито, под ним на полу валялись осколки. Должно быть, именно этот звон он услышал, прямо перед тем, как Тошинори его спас. Но как он узнал?.. — Ты меня преследовал, — обвинил он без предисловий. Веселое пыхтение коснулось его шеи, когда Тошинори с трудом заговорил: — Как грубо... я бы сказал... что это... счастливое... совпадение. — Ну, если тебе от этого будет лучше спаться, — задумчиво произнес Шота, не в силах сдержать улыбку. Значит, он действительно ходил по району Счетовода ради Шоты. Это не должно было радовать его так сильно. Он немного расстроился из-за того, что его странное рычание, казалось, стало громче. Он надеялся, что это не беспокоит Тошинори, но на всякий случай решил его отвлечь. — Твоя причуда впечатляет. Увеличение силы? Тошинори напрягся, беспокойство просочилось в его запах. Шота усилил объятья в знак извинения. Черт, почему я так плох в этом? — Прости. Наверное, это щекотливая тема. — Нет, нет, я не... я имею в виду... — голос Тошинори становился все тверже, и, хотя его дрожь не прекратилась, она стала слабее. Пальцы сжали рубашку Шоты, и его следующие слова прозвучали мягко и робко. — На самом деле она не очень подходит омеге, верно? Шота хмыкнул, звук смешался с вибрацией в его груди. — Причуды не должны диктовать, кто мы, определять наш жизненный выбор и, разумеется, наши гендерные роли. Я могу только представить себе ущерб, который будет способен нанести злодей, если сможет наполнять свои мышцы такой силой. — Ты очень наблюдателен. Откуда ты знаешь, что я не просто увеличиваю свою мышечную массу? — Моя причуда – Стирание. Это позволяет мне отменять причуды других людей, если только это не Мутация. Я вижу, как разные причуды выглядят при активации. Твоя – Излучение, не Трансформация. — Впечатлят, — в его голосе слышалась улыбка. — Держу пари, ты единственный человек, который сможет вызвать на бой Всемогущего и победить. Он еще сильнее прижался лицом к светлым локонам – легкий запах океанского воздуха и солнечного света наполнил легкие – надеясь спрятать свою ухмылку. — Сомневаюсь, но спасибо. Чем меньше мне приходится общаться с ним, тем лучше. При этих словах Тошинори обмяк, наклоняясь еще ближе к альфе, его голос звучал неуверенно: — Неужели он настолько плох? Просто... он кажется искренним... по крайней мере, я так думаю. — Я ничего против него не имею. Просто у нас разное отношение к проявлению героизма, вот и все, — ответил Шота и рассеянно добавил: — Хотя он очень громкий... и кто так много улыбается? — Люди, улыбающиеся несмотря ни на что – самые сильные. Это было сказано так естественно, что Шота задался вопросом, была ли это личная мантра Тошинори. Определенно звучало так, как мог бы сказать Всемогущий. Почему-то это раздражало. — Раз ты такой фанат, то почему бы тебе не пойти к нему и не завести дюжину загорелых, маленьких, светловолосых, геройских детишек. И жить долго и счастливо, — отрезал он. Это заставило Тошинори рассмеяться, теперь его плечи дрожали совсем не от боли. Смех был высоким и игристым. Шота решил, что ему нравится этот звук. — Я... я ценю твое беспокойство, — смеялся мужчина, — но он не в моем вкусе. Сделав глубокий вдох, он добавил: — Кроме того, из меня не получится хорошего родителя. Я не умею заботиться о детях. — Я тоже. Большую часть своей жизни я был слишком сосредоточен на работе, и даже не думал об этом, — признался Шота. — Тебе следует подумать о регистрации. — На героя? — Да, у тебя есть навыки, так что тебе не нужно проходить обучение, чтобы сдать экзамен на лицензию. Омега промолчал, а затем отстранился. С болью Шоте пришлось отпустить его. Движения Тошинори были жесткими и напряженными, но дрожь наконец прекратилась. Он внимательно посмотрел на него, и Шота подумал, что же на этот раз сказал не так. — Ты знаешь об ограничениях, наложенных на героев омег, да? Что они должны быть в паре с альфой, прежде чем смогут выйти в поле, — спросил Тошинори. Шота кивнул, показывая, что знает, о каких законах идет речь. Тошинори не просто поник, он выглядел убитым горем. — Я понимаю, почему ввели эти правила. Я понимаю, что это для защиты омег. Сама мысль о насильственной связи со злодеем вызывает у меня отвращение. Я понимаю и не вижу необходимости в изменении этих законов. К сожалению, связь для меня не вариант. Замешательство Шоты быстро сменилось удрученным осознанием, и он был готов ударить себя за то, что не вспомнил об этом раньше. Конечно, Тошинори не мог образовать связь с альфой. Тошинори был не просто омегой. Он был Диким, и не было никаких сведений о том, что Дикий когда-либо переживал брачные узы. Шота мог посочувствовать очевидному горю Тошинори. Неважно, насколько он хотел быть героем. Судьба оставила ему только два выбора: помогать людям незаконно или подвергнуть себя медленной и мучительной смерти. — Мне очень жаль. Тошинори ухмыльнулся, не так ярко, как раньше, но все же. — Мне тоже. Мы не можем изменить то, с чем родились, — он склонил голову в своей игривой манере, очевидно пытаясь поднять настроение. — Иногда мне нравится представлять себе мир только с первичными полами, или даже тот, где все являются бетами. Мне говорили, что я звучу удручающе, когда говорю это, но помечтать об этом все равно забавно. — Проблемы все равно будут, — скептично произнес Шота. — Если альфы и омеги не будут основной целевой группой по размножению, ответственность ляжет на бет. Будет наложено больше ограничений на то, с кем они могут и не могут спариваться. Наверное, введут законы, запрещающие иметь отношения с тем же первичным полом. Желания, потребности, даже счастье станут второстепенным фактором, на первом месте будет воспроизводство детей. — Ты ведь не знаешь наверняка! — воскликнул Тошинори, широко раскрыв глаза от того ужаса, что предположил Шота. Шота ухмыльнулся. Кто знал, что дразнить Тошинори может быть так весело? — Держу пари, что именно так и будет. — Ты такой пессимист, — омега ссутулился, слегка надувшись. Как мило… Нет, стоп… Нет! Прекратить! Прекратить сейчас же! Пожав плечами, Шота откинулся назад, решительно игнорируя внутреннее смятение. — Такого мира все равно не существует, так что какая разница? — Ты мудр не по годам, юный альфа, — Тошинори одарил его нежным взглядом. Он поморщился, услышав эту фразу: за месяцы, проведенные в компании Счетовода, это обращение набило оскомину. — Пожалуйста, не называй меня так. Заметив неловкость альфы, Тошинори тихо спросил: — Тогда как ты хочешь, чтобы я тебя называл? В этом и вопрос, не так ли? Технически, он моложе, но ему не очень-то нравилось, когда кто-то, обращаясь к нему, ссылался на возраст. Герои, работающие под прикрытием, стареют быстрее остальных из-за стрессовой работы. Даже самые близкие друзья Шоты не могли понять, через что ему пришлось пройти за всю свою короткую карьеру. Предполагая, что Тошинори был по крайней мере на десять лет старше его, Шота готов был поспорить, что у них примерно одинаковый жизненный опыт, несмотря на разницу в возрасте. Он считает, что они равны, и Тошинори, раскрывший Шоте свое настоящее имя, доказал, что думает так же. — Шота. Последовавшая за этим тишина была одновременно и напряженной, и успокаивающей. Оба чувствовали, как давит осознание близости. Для героя под прикрытием опасно выдавать такую ценную информацию. Но было приятно знать, что он подарил Тошинори ту же привилегию, которой он сам наградил его несколько месяцев назад. — Будь осторожен, Шота, — прозвучало мягкое предупреждение Тошинори, сине-чёрные глаза светились очень ярко. — Я могу привязаться к тебе. Разве это будет так плохо? — Беспокоишься о своем благополучии? — Скорее беспокоюсь о твоём. — Едва ли ты представляешь опасность. Тошинори долго смотрел на него, потом пододвинулся ближе. Его лицо было так смущающе близко к лицу Шоты, что тот мгновенно вспомнил ночь, когда они впервые встретились. Так же, как и тогда, Шота не отстранился, оставаясь готовым к тому, что намеревается сделать собеседник. — Но я мог бы. Старые слова, его слова, эхом отозвались в голове, шепот коснулся его губ. Он вдруг вспомнил свои детские книги со сказками и то, как иногда время в них останавливалось. Это художественная выдумка, поэтическое средство нужное для выделения важного события в путешествии героя. Такого не происходит в реальной жизни. По крайней мере, он так думал. Хотя сейчас чертовски на то похоже. Вдалеке завыли сирены, разрушая момент. Тошинори плавно отстранился и поднялся на ноги, его худощавая фигура возвышалась над ним. Шота тоже встал, подняв голову, чтобы приспособиться к разнице в росте. — Мне нужно идти. — Я знаю, — он заколебался и добавил, — спасибо, Тошинори. Если то, что Тошинори начал подергивать себя за челку можно считать за знак, то ему стало неловко из-за благодарности Шоты. — Нет нужды благодарить меня, — сказал он почти виновато. Шоте было больно видеть его таким. Тошинори, добрый и бескорыстный, никогда не должен испытывать негатив по поводу своих хороших поступков. Он поймал себя на том, что вспоминает слова Тошинори, сказанные много месяцев назад в том темном пустынном переулке. Одарив его озорной усмешкой, Шота повторил: — В этом мире не хватает хороших людей, понимаешь? Первой реакцией Тошинори был шок, но последовавшая за ним улыбка была ослепительна, и Шота почувствовал, как теплеют щеки. Тошинори склонил голову на прощание, прежде чем сила наполнила мускулы его ног. Он запрыгнул на ближайшие к разбитому окну балки, проворно протиснулся через раму и поднялся на крышу. К тому времени, как приедет полиция, он уже будет далеко. Когда Тошинори ушел, Шота понял, что рык в его груди стих. Кто-то прочистил горло, он тут же повернулся, и поняв, что это Немури, мгновенно расслабился. Она склонилась над одной из опрокинутых клеток, ее лицо украшала самая коварная в мире улыбка. Её взгляд заставил снова напрячься. — Что? — огрызнулся Шота. — Ты мурлыкал ему, — проворковала она. Он выругался, когда его лицо вспыхнуло еще сильнее: — Это был рык! Не распространяй свои нелепые сказки! — Это не сказка, это факт, — поддразнила она, а затем раздраженно вздохнула, — Только ты можешь спутать мурчание с рыком. Его ответ прервала хлопнувшая сбоку дверь. Пряха и Кио выходили из коридора, держась близко друг к другу, пытаясь вытащить что-то позади них. Добравшись до центра комнаты, они сбросили свою ношу и помахали Немури и Шоте. — Милашка! Смотри, что мы нашли! — закричала Пряха, перепрыгивая с ноги на ногу. Когда они подошли, Немури тихонько подобралась к нему и толкнула локтем в бок. — Ты никогда не упоминал, что твое злодейское имя... — она подавила смешок, — Милашка! Может, всё-таки стоило взять в напарники Всемогущего. Немури просто невыносима. Тот, на кого указывала Пряха – никто иной, как Счетовод, завернутый в стальные цепи и паутину. Его рот был залеплен, а один глаз начал опухать и закрываться. — Это было потрясающе! — начала свой рассказ Пряха. — Я пошла в кабинет Счетовода, чтобы посмотреть, там ли он, но дверная ручка была расплавлена, и я такая: «Что? Как?» – и заглянула внутрь! Ты не поверишь, Милашка! Там был Сталь, и он размахивал прутом перед Счетоводом, когда тот пытался подойти слишком близко к двери. И тогда! Тогда Счетовод вытащил пистолет, и я такая: «Ах! Пистолет!» – и выстрелила в него паутиной! Даже не думала, просто сделала это! Счетовод так удивился, что уронил пистолет и портфель, а портфель раскрылся и вдруг везде деньги! Так много денег! Хотя Сталь это даже не волновало! Он просто подошел и: Бам! Ударил его прямо в лицо! Это было так здорово! У Шоты разболелась голова. Обеспокоенный взгляд, который он бросил на Кио, когда заметил свежие ожоги на его губах, заставил того поспешить объясниться. Его жесты были нечеткими от нервов, но Шота был в состоянии их понять. Он отметил, что Кио надел его кожаную куртку, рукава которой были слишком длинными и закрывали большую часть рук. «Я видел, как он пытался сбежать! Если он сбежит, то ты никогда не найдешь свою семью!» «Предполагалось, что ты убежишь,» — прорычал Шота, и вслух, и с помощью жестов. Кио съёжился из-за того, что его отчитали. Вздохнув, Шота шагнул вперед и легонько похлопал его по плечу. — «Но ты молодец, малыш. Спасибо,» — на него посмотрели большие блестящие глаза, и он добавил: — «Давай вытащим тебя отсюда... и куртку оставь себе. Она тебе идет.» Они направились к двери, Шота схватил одну из цепей, связывающих Счетовода, и потащил злодея за собой. Он проигнорировал смешки Немури и Пряхи по поводу того, какой он «хороший папа», и даже не развеселился от Пряхи, когда она сказала: «С каких пор Сталь говорит?!» Отлично. Теперь у Немури появилась подруга. Когда они вышли на улицу, Тсукаучи уже ждал их. Все здание было окружено полицейскими машинами, отбрасывающими множество синих и красных огней. Там стояла пара машин скорой помощи, фельдшеры уже занимались спасенными омегами. Взяв с собой Кио, Шота подошел к одному из медиков, мужчине средних лет с разноцветными волосами, и тихо сообщил ему об омеге, над которой недавно надругались, незаметно выделяя ее среди остальных. Затем он представил Кио и объяснил ситуацию подростка. Медик был очень профессионален, и нашел помощника, который свободно владел языком жестов. Шота оставил Кио на их попечение, заверив Кио, что не уйдет далеко и что ему нужно поговорить с детективом. Когда он его нашел, вместе с Тсукаучи стояли Хизаши и Тенсей. — Эй, Стёрка! Знаешь, мог бы дать и нам шанс поработать! — поприветствовал его Хизаши. — Похоже, СМИ будут здесь с минуты на минуту, и всё, что мне осталось делать, это стоять на месте и выглядеть красиво! Именно в этот момент к ним решили присоединиться Немури и Пряха. Увидев Мика, Пряха запищала: — Ого! Ты и правда красивый! — Ну, спасибо те-е-е-А-А-А!!! Шота не смог бы сделать это знакомство лучше. Даже не потрудившись скрыть свой смех, Шота положил руку на плечо паучихи и представил ее: — Мик, это Пряха. Пряха этот громкий человек мой друг... — Сущий Мик! — закончила Пряха, и все ее восемь глаз загорелись благоговейным трепетом. — Я твоя огромная фанатка! Слушаю твое шоу каждый день! О, боже, в реале ты еще симпатичнее! Кстати, прости, что напугала тебя! — А! Да! Спасибо! — Хизаши медленно отходил от испуга, но все еще не мог стереть встревоженное выражение с лица. — Эм-м, ты тоже! В смысле, у тебя так много глаз! И они очень хороши... чтобы видеть! Я прав?! — О-о-о-о-о, Милашка! Все твои друзья такие милые! — восторгалась Пряха, возбужденно щелкая острыми зубами и жвалами. Хизаши выглядел так, будто вот-вот свалится в обморок. Немури и Тенсей были неподалеку, опираясь друг о друга и хватаясь за бока от смеха. Шота ухмыльнулся и оставил своего друга на произвол судьбы в руках чересчур возбужденной фанатки. Положение все еще было ужасным. Инко и Изуку все еще предстоит найти, а отведенный ему год почти закончился. Хотя, такие маленькие моменты радости – приятная передышка перед надвигающейся бурей, так что Шота позволил себе немного расслабиться. — Осталось совсем немного, — останавливаясь рядом с ним произнес Тсукаучи. — Вы готовы? Шота вернул ему решительную ухмылку. — Я готов с самого начала. Рассчитываю на вас, детектив. Он был так близок, так близок к тому, чтобы найти их. Ещё совсем чуть-чуть.