Лучше всех

Май Эд вяло махал руками, опасливо косясь в сторону освещенных окон школы и тяжело вздыхая. Серая ветровка опасно натягивалась и, казалось, вот-вот треснет от очередного движения. Май застегнул плащ до горла и нахохлился: к вечеру поднялся ветер, да и солнце уже скрылось за многоэтажками. Вот хорошо Эду: вряд ли он мёрзнет с его-то жировой прослойкой! И что их дёрнуло приступить к выполнению плана прямо сейчас? О чём он, Май, думал, когда потащил Мешкова на спортплощадку? Тогда он повеселился, подталкивая упирающегося омегу и парируя все попытки отмазаться вроде напоминаний о домашке или отсутствия спортивной формы. Вот только сейчас наблюдать за Мешковым было не так интересно. Эд ленился, и это раздражало. А потом тот вовсе засунул руки в карманы и начал делать вид, что разминает шею. Потом попробовал приседать. Чуть сгибал колени, и тут же поднимался, недовольно кряхтя. — Эй! Больше энтузиазма! — прикрикнул на него Май, из-за чего Эд и вовсе прекратил свои недоупражнения. — Не могу. В этих брюках неудобно. Май раздражённо пнул камень и плюхнулся на скамейку. На спортплощадке сейчас почти никого не было. Чуть поодаль занималась малышня, дети весело играли в эстафеты под руководством учителя. Какие-то альфы гоняли в футбол на поле. Эд то и дело поглядывал в их сторону. Стеснялся, наверное. А Маю уже хотелось поскорее домой. — Так, я не понял, — нахмурился он, — ты будешь следовать плану или нет? Твой первый пункт, — Май запнулся, колеблясь между «толстой жопой» и более невинным: — объёмы. Как ты собираешься сгонять лишние килограммы? — Ненавижу физкультуру, — буркнул Эд, убирая за ухо выбившиеся из хвоста прядки. — Можно же без этого? Просто сесть на диету. — Нет! В интернете пишут, что нужно заниматься! Так быстрее. А у нас всего месяц! Тебе надо скинуть… — Май придирчиво осмотрел фигуру омеги. — Эд, а сколько ты весишь? — Не знаю, — резковато ответил тот. — Не взвешиваешься? — Нет. — Вообще? — Вообще. Май стиснул зубы, чтобы не ответить ничего колкого. Ну как с этим разговаривать? Клещами слова вытягивать? — В медпункте есть весы, — вспомнил он, — так может?.. — Нет. Эд напрягся и сгорбился, а потом и вовсе обиженно отвернулся к Маю спиной. А жопа на самом деле не была такой уж необъятной. Просто несколько больше, чем у других омег. В документалках про ожирения порой показывали настолько огромных деток, что в одиночку и не обхватить. И на их фоне Эд показался бы просто крепко сбитым парнем. И вообще, все эти стандарты красоты… Наверняка в мире есть парни, которым нравятся пышки? — Ты когда-нибудь пробовал худеть? — уточнил Май, в эту секунду вообще сомневаясь в необходимости всей затеи. — Да, — резанул Эд. — Безрезультатно. Он раздражённо мотнул головой, а потом и вовсе несколько раз несильно ударил себя по животу. Такой откровенный приступ самоненависти Мая смутил. — Эд… — начал он, но тот перебил: — Я знаю, как выгляжу! У меня есть зеркало! И я всегда хотел быть худым. Столько раз начинал… Но не хватает силы воли! Выдержки не хватает. Мне ничего не помогает. — С таким настроением проблему не решить! Ты должен верить в себя! — попробовал Май, но нужной мотивации Эду это недодало. Май вцепился в свои кудри, пытаясь справиться с нарастающим раздражением, и тут его осенило: — Поцелуй! — Кого? — глупо переспросил Эд, снова разворачиваясь лицом. — Не «кого», а «что»! Поцелуй! Эд, ты же помнишь про поцелуй? — Ну… — Эд, давай сделаем твоё желание более предметным! — Эд наконец-то отреагировал позитивно: подался чуть вперёд и перестал хмуриться. А Май судорожно соображал. — Поцелуй — это же совместное предприятие! Да? Тут нужен партнёр! Эд, кто тебе нравится? — А? — Мешков!.. Эд, ну включайся! С кем ты хочешь поцеловаться на выпускном? Выбор у тебя, конечно, не слишком шикарный, но всё-таки? Кто из альф нашей параллели тебе симпатичен? Кроме Артура, конечно. Про Артура даже не заикайся! — Да я и не хотел… — растерялся Эд. — Я не знаю. Особо не думал. — Ну, так подумай сейчас! — подначил Май. Здорово он придумал! Мысли о каком-нибудь конкретном парне должны Эда всколыхнуть! Эд и в самом деле взволновался. Накрыл ладонь рот, а потом и вовсе подсел к Маю, нервно теребя края куртки. — Ну, есть один… — неуверенно начал он, разглядывая ботинки. — Вот только… — Ну? — Это не альфа… — И? Кто? — Май едва сдержался, чтобы руки в азарте не потереть. Интересно! — С-стрельцов… — Вадим? Вадим Стрельцов? — Май даже фыркнул. — Вот уж дерьмовый у тебя вкус, Мешков!.. Ой! В смысле!.. Я хотел сказать, что… Да почему Стрельцов?! Он же курит! И дебил! И низкий. И… — Май! — И он бета! Ему по определению на омег начхать! Ну ты и лох, Мешков! Тебе с ним ничего не светит! Тебе! С ним! — Знаешь, что!.. Да я!.. — Эд подскочил с места, очень резво для своей комплекции и вообще. — Ну, к чёрту! Знал же, что с тобой нельзя связываться! Что ты грубиян! И сволочь распоследняя! Эд развернулся в рванул в сторону школы. Опешивший Май несколько секунд ничего не предпринимал, а потом бросился следом: — Погоди! Эд! Я не это имел в виду! Опять он всё испортил! Знал же, что нужно контролировать язык, но всё равно!.. И сколько в этот раз продлилась «дружба»? Часа два? О, новый личный «рекорд»! Ну как так? Ну как так?! — Эд, погоди! — Май догнал омегу и ухватил за рукав. — Ну, прости! Я был неправ! Эд! Тот и в самом деле замедлился. Пробежал сто метров — и запыхался. Раскраснелся. Эд раздражённо отдёрнул руку, но Май, конечно, не отпустил. — Прости… — Не знал, что ты умеешь извиняться. — Не такое уж я дерьмо, — пожал плечами Май. — Эд, я погорячился. Но ты сам сказал, что мой главный недостаток — тяжёлый характер. Сам знал, на что идёшь. — И что с того? Больше не хочется. — Эд! Я буду стараться. Обещаю. Дай мне ещё один шанс. Эд как-то странно на него взглянул, а потом медленно и неуверенно кивнул. У Мая словно гора с плеч свалилась. Он толкнул Эда в сторону от дорожки, к скамейкам под старым клёном. Почти все деревья в округе уже зеленели, но клён, как обычно, тормозил. Теплолюбивое дерево давным-давно привезли с юга, и здешний климат для него был тяжеловат. Май усадил Эда на скамейку и сам шлёпнулся рядом. Небо уже темнело, на востоке становясь красивого ультрамаринового цвета. Голые ветки клёна слегка покачивались на ветру. Мимо них прошли галдящие дети. Учитель устало подгонял класс, а когда поравнялся с омегами, строго бросил в их сторону что-то про «только не курите здесь». — Да я и не пробовал ни разу, — буркнул Май, когда мелкота скрылась в здании. — А ты? — А зачем? — вяло отмахнулся Эд, а потом осторожно уточнил: — Ты и в самом деле хочешь выполнить наш план? Со мной? — Ага. Я уже как-то свыкся с этой мыслью. И с тобой, — признался Май и хлопнул в ладоши: — Ладно! Продолжим. Стрельцов. Мм, Вадим Стрельцов. Бета… Сформулирую свой вопрос вежливо. Итак… — Не стоит, — отмахнулся Эд. — Я уже и так тебя расслышал. А Вадим… Мне кажется, что в душе он добрый человек. — Это ты добрый человек, — с досадой парировал Май. — Но ладно. Это же твоё дело. Если хочешь, забирай себе Стрельцова. Я больше не буду возникать. — А почему ты в Артура влюбился? — простодушно поинтересовался Эд, на что Май тут же вспыхнул: — Чего? И ничего я не влюбился! — Но тебе он нравится? — поднажал Эд. У него даже глаза заблестели от любопытства. Эмоции Эду шли, приятно оживляя лицо. — Да, — Май и сам не понимал, почему вопрос его так смутил. — Понимаешь, Артур красивый. И популярный, и… Когда зимой нам рассказали о бале, я сразу задумался о партнёре. И в итоге решил не размениваться на мелочи и попробовать отхватить самого крутого. — Май… Порой ты меня поражаешь. — И что? Мне нравятся крутые парни! А тебе разве нет? — спросил Май и рассмеялся: — Хотя у тебя, похоже, бзик на социопатов! Сначала я, теперь Вадим! — Так ты думаешь, что Вадим не подойдёт? — уточнил Эд, снова тускнея. — Он бета, — повторил Май, а потом предложил: — Слушай, а кто тебе по запаху больше нравится? Кто из альф? — По запаху? — Ой, только не говори, что не принюхивался! Что за последние годы не успел обнюхать всех альф нашей параллели. — Ну, — Эд часто-часто заморгал, а потом прошептал: — Может, Берцев. — Это квадратный такой? Ваш? — попытался припомнить Май. — Ага. У него хвоя и что-то терпкое, спокойное… — Отлично! — перебил Май. — Он, вроде, нормальный. По крайней мере, ничего гадкого про Берцева не припомню. — Май, а чем ты пахнешь? — Вот так вопросик, — растерялся тот, — а ты? — Папа говорит, что чем-то цветочным, но сам я не чувствую. А ты? — Морковкой, — честно брякнул Май, а потом решил полностью рассказать: — Варёной, блин, морковкой! У кого-то цветочки, у кого-то конфетки, а у меня — морковь. Вот такой я везунчик! — Эд на откровение фыркнул, и Май решил ещё его повеселить: — Знаешь, меня брат «супчиком» дразнит. Мол, я тощий, кожа да кости, так ещё и варёная морковка! На выходе имеем бульон! Супчик! И альфу мне нужно искать с запахом лаврового листа или какой-нибудь тушёной капусты! — Весёлый у тебя брат, — смягчил Эд, белозубо улыбаясь. Он заметно расслабился, и Май попросил: — Дай я тебя понюхаю! Эд, естественно, застеснялся. Он попробовал отбиться, неловко отталкивая лезущего к нему Мая, но тот лихо запрыгнул ему за спину и задрал хвостик, чтобы тут же уткнуться носом в шею. Эд крупно вздрогнул, словно его мурашками пробрало, и испуганно замер. Май глубоко вдохнул, вбирая аромат и пытаясь абстрагироваться от запаха пота, от несвежей синтетики куртки, от пыли окружающего воздуха. Среди всего этого и вправду обнаружилась нотка чего-то сладкого, Май почему-то вспомнил, как в детстве с братом они обрывали сирень и пытались высосать из фиолетовых соцветий крохи цветочного нектара… И солнечно было, и смешно… — Сладко! — выдал вердикт Май, отстраняясь. Эд нервно погладил шею, стирая чужое прикосновение. — У тебя хороший запах! Альфе точно понравится! Ладно, решено! Я тоже буду с тобой заниматься! Будем вместе бегать и тренироваться! Мне тоже надо, мышцы подкачаю. — Май! — только и смог выдохнуть удивлённый Эд. — Начнём завтра. Вечером, в семь. Приходи сюда на стадион, будем бегать! — Ой, а у меня спортивной формы нет, — попытался соскочить Эд. — Так купи! Посвободнее только, — посоветовал Май, сдерживая «чтобы на жопе не треснула в процессе». — Давай! Я в тебя верю! Ты же старательный. Вот и постарайся и в этот раз. А если будешь халявить, — Май взял драматичную паузу и округлил глаза, — я сам тебя поцелую! Освобожу, так сказать, от бремени! — Обойдусь! — фыркнул Эд и счастливо улыбнулся.