Путь тысячи лезвий 30

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Описание:
Принцесса свергнутой династии хочет возвратить себе трон, но сначала ей нужно научиться отличать врагов от друзей. А наёмник знатных кровей на первый взгляд жаждет лишь наживы, но найдутся те, кто предложит ему нечто большое… И оба могут стать как марионетками в чужих руках, так вершителями сотен иных судеб.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Зарисовка, которая когда-нибудь станет началом длинной истории.

https://vk.com/album-172647700_265733680 – эстетики к персонажам и прочий визуал к тексту.

Работа написана по заявке:
26 июня 2019, 11:37
      Голуби вились над храмовым двориком, беспечно подлетая к Ивенн. Она радовалась густой тени от стен святилища: день уже давно разгорелся над площадями и улицами Элшимы, и пусть даже герб рода Ивенн украшала пляшущая в огне саламандра, жариться под нестерпимо яркими лучами его обладательнице нисколько не хотелось. Сейчас, обмакивая пальцы в струи пристенного фонтана, она была вполне довольна прохладой и одиночеством.       Но продлилось подобное недолго. Птицы с недовольным курлыканьем вспорхнули с каменных плит, и она поняла, что Руад вернулся.       Ступал он, как всегда, абсолютно бесшумно. Ивенн была уверена, что Руад вполне мог бы подобраться вплотную незамеченным посреди пустынной площади в ясный день. Это до сих пор немного пугало, пусть и поводов сомневаться в его верности пока не имелось... В конце концов, они были вместе уже долгие годы: с тех самых пор, как Ивенн осталась последней выжившей из рода Адмайра.       Она привыкла видеть рядом с собой эльфа — его высокая худощавая фигура поблизости дарила Ивенн пусть зыбкое, но ощущение безопасности, она едва ли смогла бы спокойно заснуть без верного стража в соседней комнате. Даже его лицо — смуглое, с резко выступающими скулами, постоянно подрагивающими, будто у хищника, ноздрями прямого носа и широко расставленными раскосыми глазами — давно перестало пугать Ивенн своей нечеловеческой чуждостью.       — У меня есть новости, госпожа, — Руад, как обычно, не разменивался на приветствия, усевшись рядом с Ивенн на бортик фонтана. — Вы слышали об Алых Скорпионах?       — Что?.. Зачем мне пустынные твари?       — Не твари, госпожа, — Руад никогда не называл её «ваше высочество», если не был уверен, что поблизости нет лишних ушей. Пусть даже в храме Двуликой происхождение Ивенн уже едва ли оставалось для кого-то тайной. — Наёмники. Может, не самые многочисленные, но зато — одни из самых искусных. Неплохая основа для вашего войска, с которым вы вернётесь в Тарессию.       — Глупо, — Ивенн скрестила руки на груди. — Наёмники любят золото, в честь каких бы тварей их не прозвали. А у меня золота хватит разве что на девчонку-служанку… Ну, если только тебя продать. Но я не думаю, что за раба на элшимском базаре дадут столько, чтобы нанять армию. Даже за эльфа с северных гор.       Ответом ей стал очень злой взгляд. Руад, разумеется, понимал, что Ивенн смеётся над ним. Вот только шутки такие искренне ненавидел, как и само рабство — несколько лет, прожитые когда-то в плену, он так и не забыл. И теперь Ивенн с удовлетворением подумала, что его пока ещё удаётся задеть такими фразами.       Правда, голос Руада всё равно остался тих и вкрадчив:       — Разумеется, любят. Но ещё наёмники — люди, со своими желаниями, амбициями. И чувствами.       — Да? И как мне это поможет? Посоветуешь соблазнить их всех по очереди?!       Руад цокнул языком, с притворным сожалением потупив взор.       — Иногда мне кажется, что мы чересчур долго прятались в трущобах, госпожа. И вы слишком хорошо узнали сторону жизни, которой лучше оставаться тайной для знатной женщины.       — А мне кажется — кто-то тут забыл своё место!..       — Нижайше прошу прощения, — он отвесил поклон столь же насмешливый, сколь и грациозный. — Но я говорил о несколько иных чувствах. Например, ненависти и жажде мести.       — Ну же, продолжай, — Ивенн согнула левую ногу и пристроила узкую щиколотку на колене правой, прекрасно понимая, как неприлично задралась при этом короткая туника. И насколько подобная непристойность должна приводить в бешенство Руада.       — Алыми Скорпионами командует Шадин аш-Саттар, племянник князя Бейшаата. И знаете, почему Шадин уже почти десяток лет не ступает на землю княжества?.. Да потому, что был изгнан за поединок с братом первого советника Тарессии.       — Нынешнего? — быстро переспросила Ивенн. — Галвина Тейна? — возможно, она частенько забывала имена бесчисленных отпрысков знати Побережья. Но вот список сановников узурпатора, отнявшего у неё дом и родных, вызубрила отлично. Чтобы однажды не ошибиться, перечисляя тех, кого должны будут казнить по её приказу.       — Да, именно его, — удовлетворённо кивнул Руад, видимо, довольный памятливостью своей воспитанницы. — И теперь, говорят, ничто не сравнится с ненавистью Шадина к Тейнам. Не говоря уже о том, что княжеский род Бейшаата всегда с почтением относился к семье вашей матери.       Ивенн вздохнула — даже в её душе, полной ненависти и ярости, это упоминание породило печаль. Пусть и теперь мать Ивенн уже почти забыла. В воображении лишь иногда всплывали связанные с ней мелочи. То одна из печальных баллад, которые та напевала вечерами, то гладившие щёку пальцы: унизанные серебряными кольцами, пахнущие вербеной и южными розами. Но вот лицо матери совершенно стёрлось из памяти.       Для Ивенн его постепенно заслонили собой дни и ночи бесконечного пути. Порой начинало казаться, что она так и родилась на одной из пыльных дорог — у какой-нибудь несчастной оборванки, а вовсе не у королевы. А рассказы о далёкой северной стране, где ей по праву принадлежит трон — всего лишь попытка усталого бродяги-эльфа подбодрить маленькую спутницу.       Правда, убийцы, появлявшиеся в одиночку и целыми стаями, в ночи и ясным днём, как ничто другое в очередной раз напоминали Ивенн, что на самом деле всё оставалось явью. И смертельная опасность, и престол в далёкой северной стране, который она должна унаследовать… Ивенн ещё непременно сядет на него, положив у ног голову узурпатора. Только вот нужно найти тех, чьими руками она восстановит в Тарессии справедливость.       — И ты правда думаешь, что ненависти этого Шадина хватит, чтобы он согласился ввязаться в столь рискованное предприятие? — спросила Ивенн, вынырнув из невесёлых мыслей о прошлом и настоящем.       — Вы приглашены сегодня вечером в дом Ассима Лидара, и аш-Саттар тоже будет там. Удачный случай встретиться с ним и узнать, госпожа.       Ивенн поморщилась.       — Лидар опять станет говорить о моей помолвке со своим отпрыском. И даже не старшим, а средним!.. Жалкий, грязный торгаш, да я…       — Лидары — одно из богатейших семейств Побережья и то, что они владеют торговыми судами, не умаляет древности их рода, — невозмутимо ответил Руад. — Так что едва ли их предложение можно счесть оскорбительным.       — Да?! Может, ты ещё хочешь, чтоб я приняла его?       — Нет, госпожа. Конечно — нет. Но это не значит, что появиться в их доме будет для вас чем-то неподобающим.       Пожалуй, Руад оказался прав — как и выходило почти всегда в их с Ивенн спорах. Но она попыталась сохранить остатки достоинства и лениво протянула:       — Хорошо, я отправлюсь сегодня к Лидарам. В конце концов, мне самой надоела жизнь в храме. Это, к счастью, не какая-то лачуга, но жрецы здесь ужасно надоедливы. Особенно старшая жрица Нулара.       — Она опять допекала вас своими россказнями? — Руад нахмурился.       — Нет, но только потому, что я изучила храмовые коридоры и лестницы достаточно, чтобы успевать от неё сбегать… А теперь, будь добр, займись делом, Руад, — сладко улыбнулась Ивенн, — найди кого-нибудь, прикажи, чтобы мне сделали ванну и прислали пару служанок, чтобы подготовиться к вечеру. Я буду в своих покоях.       Руад мрачно посмотрел на Ивенн. Он явно не был в восторге от того, что в последнее время она буквально изводила его мелкими поручениями, больше подходящими для раба, нежели для знатного воина. Однако всё ещё оставался безупречно покорным. И это неизменно доставляло Ивенн маленькое, но удовлетворение.       Время до заката пролетело незаметно. Ивенн с удовольствием нежилась в большой медной ванне, от воды в которой поднимался горьковатый травяной аромат. А чуть позже — терпеливо ждала, пока прислужницы перевьют сине-золотыми шнурами её тёмно-рыжие волосы и, наконец, помогут облачиться в длинную шёлковую тунику, обхватив талию пояском из переплетения тонких золотых цепочек.       Ивенн уже собиралась отправиться к ожидавшему её паланкину, когда дверь в покои вдруг резко распахнулась, выпустив невысокую фигуру.       — Оставьте нас, — голос вошедшей прозвучал тихо, но уверенно.       Прислужницы, повинуясь, тут же выскользнули из комнаты.       — Мать Нулара, — Ивенн поднялась с низкого пуфика — не столько испытывая почтение перед той, сколько надеясь побыстрее закончить разговор, сославшись на спешку. — Рада видеть вас, но…       — Я знаю, что вы собираетесь посетить дом Лидаров, — Нулара сделала быстрый жест, словно бы отгоняя муху. — И могла бы сказать вам, что они — не та семья, с которой вам стоит поддерживать отношения, особенно — сейчас.       — Почему же?       — Потому что в Элшиме настаёт время перемен, — туманно отозвалась Нулара. — И звезда Лидаров — вовсе не та, что восходит ныне.       Ивенн скривила губы — она ненавидела подобные витиеватые речи жрецов. Но открыто пререкаться с Нуларой не рискнула. Взгляд больших светло-серых глаз худощавой женщины словно бы пронизывал холодом посреди жаркого южного вечера. Ивенн каждый раз ощущала себя в её присутствии крохотным котёнком рядом со взрослой львицей, даром что была чуть не на голову выше той.       — Но я хотела поговорить вовсе не о Лидарах, — продолжила Нулара. — Ваше высочество, кажется, с нашего последнего разговора прошло достаточно времени. Что вы решили по поводу поездки в Квенгарру?       В голове Ивенн пронеслось несколько грязных ругательств. Священный остров Двуликой, на который жрица давно и безуспешно убеждала Ивенн отправиться, вовсе не казался ей привлекательной целью. Хотя и однозначно отказывать служительнице храма, где Ивенн в кои-то веки нашла достойный её статуса приют, тоже не хотелось. А слушать отговорки Нулара была явно не настроена.       Оставалось лишь надеяться, что треклятый бейшаатец и вправду так сильно жаждет отплатить Тейнам за свои несчастья и согласится на предложение Ивенн. Иначе после размолвки с Нуларой её вполне могли ждать новые скитания по задворкам городов Побережья. Такая перспектива Ивенн точно не привлекала.       Тем не менее, она постаралась, чтобы ответ прозвучал совершенно категорично:       — Я не собираюсь отправляться туда, мать Нулара. При всём уважении… Да, мудрость Двуликой огромна. Но я не могу удалиться от мира на годы, чтобы постичь её. Кровь моих родных, пролитая тарессийским узурпатором, взывает к отмщению. Я не стану ждать, пока эта тварь сдохнет от старости, а на трон сядет кто-то из его мерзких отпрысков!..       Нулара покачала головой — видимо, от того, что услышала слишком грубое выражение из девичьих уст. И, помедлив, холодно произнесла:       — Вы не понимаете, от чего отказываетесь, ваше высочество. Вы носите в себе великую силу своего рода. Но если не научитесь ею управлять, то… Когда вы просто сгинете, подобно ящерке, затоптанной сапогами, я лично вознесу благодарственную молитву богине.       — Что ж, вы хотя бы честны, — фыркнула Ивенн.       — Я сделаю это вовсе не из-за мелочной обиды, глупая девчонка! — Нулара вскинула голову, и в её глазах Ивенн с изумлением заметила слёзы. — А потому что смерть — далеко не худшее, что может произойти с вами, если вы отвергнете помощь Двуликой!

***

      Несколько курильниц наполняли большой зал смолисто-сладковатым ароматом. Запах отгонял стремившихся на свет множества ламп насекомых, но не становился удушающим — широкие проходы на террасу и во внутренний дворик делали убранное для празднества помещение открытым лёгкому ночному ветерку.       Разглядывая гостей, болтавших друг с другом или уделявших внимание вину и лакомствам, расставленным на длинных узких столах, Ивенн невольно вспомнила рассказы Руада о пиршествах в Тарессии. Те выглядели совсем иначе. Их участники рассаживались за одним большим столом, занимая свои места в строгом соответствии с иерархией, а благородные женщины всегда удалялись задолго до окончания празднеств.       И уж конечно, выступление акробаток, которое приковывало взгляды многих присутствующих, оказалось бы абсолютно немыслимым развлечением на родине Ивенн. Причудливо изгибавшиеся под музыку смуглые тела девушек, прикрытые лишь широкими узорчатыми поясами на бёдрах, показались бы северянам абсолютно непристойным зрелищем. Как, впрочем, и тонкая ткань наряда самой Ивенн, ничуть не скрывавшая очертания её фигуры.       Когда Ивенн вернётся домой, ей наверняка придётся долго привыкать к тяжёлому сукну и бархату местных платьев. Но если это поможет вернуть трон, она охотно облачится даже в конскую сбрую на голое тело.       — Я видел аш-Саттара снаружи, в пальмовой аллее, — Руад, в очередной раз внезапно очутившись подле Ивенн, заставил её вынырнуть из размышлений. — Поскольку вы уже поприветствовали хозяев дома, ничто не мешает вам поговорить с Шадином. А я прослежу, чтобы вам никто не помешал... Если только вы, госпожа, не передумали и не решили заключить помолвку с Мерресом Лидаром.       Ивенн скорчила брезгливую гримаску. Но через мгновение обратила взгляд к хозяевам дома, как раз о чём-то тихо переговаривавшимся неподалёку.       Глава семейства выглядел немолодым, но всё ещё крепким мужчиной, с волосами, столь светлыми, что в них была едва различима седина. И сразу было видно, что взрослые дети — все трое — явно пошли в него хотя бы мастью.       Старший был высок и широкоплеч, но его черты смотрелись до странности смазанными и невыразительными. Ивенн невольно пришло на ум сравнение с истертым временем ликом древней статуи.       А вот стоявшая рядом девушка оказалась на редкость хороша собой. Тоненькая, светлокожая с нежным румянцем на щеках и лукавой улыбкой идеально очерченных губ. Державшаяся так расслабленно и чуть-чуть надменно, что Ивенн сразу же захотелось вцепиться ногтями в её округлое кукольное личико. Уже хотя бы за то, что дочь паршивого купчишки с Побережья явно никогда не знала отказа ни в чём. В то время как сама Ивенн голодала и унижалась, терпела зной и холод… Злоба на изнеженную дурочку так захватила Ивенн, что она не сразу поняла — кое-кто изучает её саму так же пристально. Но, встретившись глазами с Мерресом Лидаром, уже не рискнула отводить взгляд, чтобы не делать ситуацию ещё более неловкой.       «Жених» Ивенн не был столь красив, как его сестра. Но всё же Мерресу, пожалуй, повезло с внешностью больше, нежели старшему брату. Юноша лет восемнадцати, он выглядел скорее худым, нежели статным, но держался с уверенной грацией. А светло-зелёные, будто волны тёплого залива, глаза даже придавали его не особо запоминающемуся лицу определённую прелесть.       Правда сейчас снисходительное любопытство, написанное в обращённом к Ивенн взгляде, внушило бы ей омерзение даже к куда большему красавцу. «Что братец, что сестрица — змеи из одного гнезда. Готовы чуть что расшипеться, но стоит обзавестись войском — станут ползать передо мной на брюхе», — подумала Ивенн, отвечая Мерресу не менее высокомерным взглядом. И тут же повернулась к своему верному стражу:       — Хорошо. Пойду, поищу аш-Саттара… И рассчитываю на тебя.       — Не беспокойтесь, госпожа, — тут же кивнул ей Руад.

***

      Лидары не поскупились на освещение для праздника. Огни ламп, расставленных вдоль дорожек и подвешенных на цепях, позволяли разглядеть сад в подробностях, отражаясь в воде многочисленных бассейнов и фонтанов.       Правда, аллея, к которой Ивенн поспешила, покинув дворец, оставалась полутёмной. Неуверенно озираясь, Ивенн прошла меж чешуйчатых пальмовых стволов. «Как же глупо я, наверное, сейчас выгляжу, — с досадой подумала она. — Выслеживаю его, будто брошенная любовница!»       Но куда хуже оказалось то, что аш-Саттара Ивенн так и не увидела. Должно быть, прогулявшись, наёмник снова присоединился к веселью. И никакой тайной встречи у них теперь не выйдет вовсе.       — Ивенн Адмайра, — протянул послышавшийся сзади мужской голос. — Принцесса без королевства. Самая знаменитая бродяжка Побережья… Которая теперь, как и полагается нищим и убогим, живёт при храме милостивой богини.       Задохнувшись от бешенства, как только осознала смысл сказанных слов, Ивенн обернулась. И увидела Мерреса, который, скрестив руки на груди, стоял в паре шагов и оценивающе разглядывал её.       — Правда, надо признать, — всё так же лениво продолжил он, — красивая и чистопородная бродяжка, которую отец даже счёл достойной стать моей первой женой. Если, конечно, я сам этого пожелаю. А я пока не решил — сначала хочу оценить, так сказать, товар… Ну что, северяночка, познакомимся поближе? — он сделал шаг вперёд.       Ивенн силилась придумать достойную отповедь, но с губ сорвалось только ломкое:       — Теперь уже точно нет!       — Ну-ну, не советую грубить, — пальцы Мерреса, холодные и удивительно цепкие, сжали её обнажённое предплечье. — А то вдруг жрецам надоест кормить тебя из жалости?.. Снова окажешься на улице. А в этом городе моему отцу стоит щёлкнуть пальцами — и никто не выбросит тебе даже чёрствую лепёшку из окна, не то что пустит в приличный дом.       — Думай, с кем говоришь, мальчишка!.. Пусти меня! — Ивенн попыталась вырваться, но обнаружила, что хватка у Мерреса железная. Может, он и выглядел худым, однако был выше и сильнее Ивенн. Её быстро охватил липкий страх, заставивший ноги подогнуться, а горло — издать жалкий писк вместо отчаянного крика.       — Лучше будь посмирнее, тогда и я стану ласков, — ухмыльнулся Меррес, сжав в ладони грудь Ивенн, прикрытую лишь невесомой тканью. Его красивые глаза лихорадочно блестели, а уголок тонких губ подёргивался, и от этого Ивенн становилось ещё более жутко. — Да для такой, как ты, принадлежать одному мужчине, а не всякому, что бросит пару монет, уже сча…       Меррес вдруг осёкся на полуслове, но вовсе не из-за внезапного приступа раскаяния — Ивенн удивлённо выдохнула, увидев прижавшееся к горлу её мучителя короткое лезвие.       — Отпусти девушку и отойди назад! — приказал державший нож. — Иначе сдохнешь, обещаю.       — Вы не посмеете! — Меррес дёрнулся, и Ивенн увидела тонкую красную струйку, побежавшую по его шее.       — Да ну? Ты так уверен?.. — после этой насмешливой фразы в аллее на пару мгновений воцарилась тишина.       Потом Меррес издал нечто среднее между рычанием и всхлипом, а Ивенн почувствовала, что чужие пальцы наконец-то разжались и выпустили её.       — Вам это с рук не сойдёт, аш-Саттар! — взвизгнул Меррес, чьё покрасневшее от злости лицо наполовину скрыли пряди волос.       Ивенн до сих пор потряхивало от пережитого. Но, несмотря на это, она с любопытством уставилась на поигрывавшего ножом черноволосого мужчину в богато украшенном золотым шитьём алом кафтане.       Всё-таки их встреча состоялась, хоть и совершенно неожиданным образом.       — Вот как? — хмыкнул аш-Саттар. — А сойдёт ли подобное с рук тебе, щенок, когда об этой выходке узнает твой папаша?.. Которому я нужен куда больше, нежели он мне.       Меррес вскинул голову, сверкнув глазами, но так и не сказал ничего, прежде, чем развернуться и двинуться прочь по аллее. Почти бегом, как бы ни пытался это скрыть.       — Ваше высочество, — в голосе аш-Саттара по-прежнему слышалась лёгкая насмешка, но теперь к ней примешивалась странная теплота. — Вам стоит держать свою охрану под рукой. Или научиться защищать себя самой. На Побережье слишком много разного отребья и далеко не всё оно проживает в лачугах.       — Благодарю вас за совет… Шадин аш-Саттар, — теперь уже Ивенн успела немного отдышаться и надеялась, что ей удаётся держаться с достоинством. — И за помощь. Местное… отребье и впрямь временами переходит все границы.       — Не стоит, ваше высочество. Я всегда рад услужить той, в ком течёт кровь Адмайра и Эстоланов, — губы аш-Саттара легко коснулись её пальцев.       Ивенн на мгновение замерла, приворожённая взглядом его лукавых тёмных глаз. Услышав о племяннике бейшаатского князя, она ожидала увидеть куда более молодого мужчину, но аш-Саттару было, пожалуй, уже далеко за тридцать. Что не помешало Ивенн найти довольно привлекательным его обрамлённое короткой чёрной бородкой смуглое лицо с резковатыми, но очень живыми чертами.       — Приятно видеть человека, для которых слава моих предков — не пустой звук, — вполне искренне улыбнулась собеседнику Ивенн.       — Я видел её величество Арселию Адмайра, когда вместе с отцом приезжал в Эдуану, — при упоминании тарессийской столицы аш-Саттар слегка поморщился. — Тогда я был ещё совсем мальчишкой, но смело могу сказать, что красота королевы превосходила все слухи, доносившиеся до Бейшаата. И вы, ваше высочество, конечно, истинная Адмайра — синеглазая и рыжеволосая… Но взглянув на ваши черты, нельзя не вспомнить о том, что в вас течёт кровь Арселии.       — И умеющего говорить комплименты женщинам, — дополнила свою предыдущую похвалу Ивенн. — Как и защищать их в нужный момент.       — Жаль только, что тарессийцы умеют последнее столь скверно, — бросил аш-Саттар.       Ивенн захотелось ответить ему какой-нибудь колкостью, как она частенько делала, когда речь заходила о гибели матери и вине отца в смерти той. Но искренняя печаль на лице аш-Саттара удержала Ивенн от подобного. Как, впрочем, и то, что он всё ещё мог оказаться полезен.       — Жаль, — покорно согласилась она. — Ибо тогда мстить приходится уже женщинам. Что вы думаете о такой мести, Шадин?       — То, что она может быть страшной, — не замедлил он с ответом. — Особенно, если женщина разыщет тех, кто сумеет на своих клинках принести её возмездие.       Ивенн удовлетворённо склонила голову — похоже, этот наёмник был из тех, кто хорошо понимает намёки… И, возможно, их дальнейшая беседа и вправду выйдет полезной для обоих.

***

      Проснулся Шадин от резкого выкрика и последовавшего за ним металлического звука. Звон оружия он не спутал бы ни с чем другим и в первое мгновение вскинулся, готовясь вскочить с кровати. Но, услышав следом задорную и довольно непристойную фразу, долетевшую из-за окна, только фыркнул, оставшись лежать. Ядира!.. Разумеется, его старшая дочь опять не нашла лучшего места для утренней тренировки, чем под окнами родительской спальни. И Шадин не рискнул бы судить, сделала она подобное по недомыслию или же испытывая его терпение.       Повернув голову, он наткнулся взглядом на копну чёрных кудрей на соседней подушке. Удивился, как Наима, чьё обнажённое плечо выглядывало из-под одеяла, до сих пор не проснулась, и ухмыльнулся: не хватало, пожалуй, только заглядывающей в двери Самийи. Тогда бы все дорогие его сердцу женщины точно оказались поблизости.       Тихо, чтобы не разбудить Наиму, Шадин выскользнул из постели и, накинув шитый золотыми нитями халат, вышел на балкон с ажурными перилами, примыкавший к комнате.       Не успевший нагреться утренний воздух пах влагой и морской солью. Внизу же, на фоне серых каменных плит внутреннего дворика, мелькали две фигурки. Тонкая и гибкая — Ядиры, более высокая и крепкая — одного из Алых Скорпионов, рядового бойца, имени которого Шадин не знал. Сталь изогнутых клинков блестела на солнце, периодически сталкиваясь, а чёрная коса яростно хлестала Ядиру по спине, закрытой лёгким кожаным доспехом. Но, кажется, нисколько не отвлекала свою предельно сосредоточенную на бое обладательницу.       — Кто бы мог подумать, что я рожу Бейшаатскому Скорпиону его копию в женском обличье, — ленивый бархатный голос Наимы Шадин услышал чуть раньше, чем тихие шаги. И стремительно обернулся, окинув её довольным взглядом.       — Она явно делает успехи, — добавила Наима, опершись ладонями о перила. — Но я рада, что хотя бы из Самийи ты не растишь наёмницу.       — Самийя — слишком нежный цветок для такого, — покачал головой Шадин. — Будем надеяться, ей всегда хватит умения вить из мужчин верёвки, которое она в последнее время оттачивает на каждом встречном. Ну, и пары отравленных кинжалов, с которыми её научила обращаться сестра.       — Только ли сестра? — спросила Наима с лукавой улыбкой, которая до сих пор казалось превращала его кровь в жидкий огонь. — Как будто я не знаю, что ради твоей похвалы Самийя возьмёт в руки гремучую змею, а не то, что сталь!       Но на это Шадин только пожал плечами, бросив:       — Я хочу, чтобы они обе умели постоять за себя и друг за друга. Когда меня не станет…       Тонкие смуглые пальцы тут же до боли сжали его запястье.       — Это будет нескоро, и к тому сроку у наших дочерей давно появятся собственные семьи. А пока не говори так, не приманивай собственную гибель!.. Вспомни, какой ценой я отстояла тебя у неё, — полные губы Наимы дрогнули, некрасиво скривившись.       — Я помню. Всегда, — ответил он за миг до того, как запечатлеть поцелуй у неё на ладони. — Но ещё знаю, что порой и кроме смерти хватает причин не прийти на помощь. Рядом с Висаль меня в нужный час не было... И ей осталось только окно башни и камни внизу.       Стоило ему произнести последнюю фразу, как Шадин увидел в глазах Наимы нечто новое. Что-то злое и яростное, заставлявшее вспомнить о том, что она была не только его женщиной, но и колдуньей. Не чуждавшейся запретных заклятий, пусть и лишь в крайних случаях.       — Если бы только ты любил меня хоть немного меньше, — прошипела Наима, оскалив крупные белые зубы, — то клянусь, я вцеплялась бы тебе в лицо всякий раз, как ты вспоминаешь эту женщину!       Шадин усмехнулся.       — К живым ты меня так не ревнуешь.       Но Наима осталась серьёзной.       — Живым никогда не забрать тебя у меня насовсем. А вот мёртвые жадны… И становятся только жаднее, когда постоянно питаешь их воспоминаниями.       — Я никогда не поставлю их на первое место, — медленно проговорил Шадин, положив ладони на её обнажённые плечи. — Но я всегда буду чтить память своей невесты, нравится тебе это или нет. И не забуду, о том, кто стал её убийцей… Зато, кажется, я нашёл способ поквитаться с ним.       Наима нахмурилась.       — Неужели Лидар…       — К тёмным духам Лидара! — отрезал Шадин. — Человек, не сумевший воспитать собственного сына, едва ли сумеет обуздать один из крупнейших городов Побережья. Я отказался от его предложения о найме. Хотя, под конец он обещал завалить Скорпионов золотом по шеи… Но за его деньги, вероятно, пришлось бы воевать со всей Элшимой, включая чернь и бешеных жреческих прислужников.       — Значит, мы уезжаем?       — Да, пожалуй, — Шадин задумчиво посмотрел вниз, где широкоплечий Скорпион что-то тихо объяснял Ядире. — Знаешь, кого я встретил у Лидара?.. Принцессу-Саламандру, последнюю из рода Адмайра.       — Эту бродяжку, которая трясёт перед местной знатью своим происхождением, словно миской для подаяния? — вскинула голову Наима.       Шадин невольно задумался о том, как мало осталось в его надменной супруге от неё прежней. Той девчонки, которая когда-то выходила раненого беглеца из столицы, приползшего умирать в её родную деревню на краю пустыни. Чуть позже — сама скользнула к Шадину в постель, покрывая поцелуями его свежие шрамы. А потом ушла вслед за ним, не слушая летевшие в спину проклятия родни… Тогда Шадин с Наимой сами оба были бродягами куда более жалкими, чем рыжая северянка. Но, кажется, он сам помнил это куда лучше его жены.       — Единственную законную наследницу тарессийского престола, — возразил Шадин. — Которую наверняка поддержит часть знати, стоит ей прибыть на родину. Особенно, если принцесса вернётся с армией.       — Неужели ты согласился наняться к этой девчонке?! — Наима ахнула. — Она же нищая!.. А все богатства, которые она может пообещать, теперь в руках у Эдвина Денбара. Ты поведёшь Скорпионов за море, Шадин?.. Ради чего? Ради её пустых обещаний?!       — Ради справедливости, Наима. И мести, — отрезал Шадин. — Убийца короля и королевы Тарессии ныне правит тем, что вовсе не принадлежит ему по закону. А у трона стоит семейка, вырастившая убийцу Висаль, которого когда-то трусливо пощадил мой дядюшка. Но теперь… Теперь Ивенн Адмайра пообещала мне головы всех Тейнов, включая ублюдка Гернмара, который стал наместником северных провинций… А уж золото мы получим — как только Тарессия склонится перед своей истинной королевой.       — И Скорпионы пойдут за тобой ради этого, Шадин? — Наима явно не собиралась легко сдаваться. — Ради призрачной награды?       — Они пойдут за мной хоть к вратам подземного мира, — ответил он приобнимая жену за талию.       — Как бы ты в итоге и не привел всех нас именно туда, — тут же язвительно парировала Наима, но высвободиться не попыталась.       — Моя удача всегда со мной.       — Как и твоё безрассудство! — Наима тряхнула кудрями и сердито пожала губы, но потом, уже спокойнее, добавила: — Хорошо. Всё равно, я едва ли могла бы тебя остановить. Да я и не полководец, чтобы решать, какая война станет для нас победной, а какая — гибельной. Но я спрошу у духов о твоей затее. Не у тех мелких, с которыми я говорю обычно, у иных. Поэтому вели свои людям привести для меня хорошую жертву… И завтра к утру ты будешь знать ответ.       Шадин пристально вгляделся в её тёмные глаза.       — Ты уверена, что это того стоит, Наима?       — Уверена. И если духи поведают мне, что поход в Тарессию не принесёт нам добра, то ты откажешь девчонке Адмайра.       Он стиснул Наиму крепче — зная, что не причиняет ей боли, но почти на грани этого.       — Когда это я стал твоим рабом, а, Наима иль-Яран?       — А когда духи врали мне, Шадин аш-Саттар? — Наима гордо вздёрнула подбородок. — Вспомни, лучше, что происходило тогда, когда ты их не слушал.       — Ладно, — смирился он. — Поговори с духами, раз ты считаешь это нужным… И пусть они предскажут нам блистательную победу!
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.