Помоги мне измениться

Суббота, вечер. Он лежит на крыше дома, болтая свесившимися над пожелтевшей листвой невысокого дерева ногами. Глубокий вдох: чувствует запах чего-то увядающе-исчезающего с лица планеты. Один карий глаз приоткрыт в надежде не пропустить последний луч заходящего солнца. Плавящийся диск уже не такой яркий, как в полдень, а небо вокруг окрасилось в кроваво-красный. Или он снова драматизирует? Каштановый цвет волос отливает расплавленной медью. Нога сгибается в колене, Дазай приподнимается и опирается на него руками, прищурив глаза ровно настолько, чтобы можно было увидеть всю картину и не ослепнуть от яркого света. Последние минуты - и небесное светило скрывается за горизонтом. - Снова ничего?- выдыхает парень с разочарованием. Но вопрос оказался скорее утверждением, - Очередной день и снова всё зря, - хватается за край крыши над окном и запрыгивает в комнату, уронив при этом со стола пару книг. Равнодушный взгляд падает на когда-то любимый роман «Большие надежды» Чарльза Диккенса. Надо же, одна страница оторвалась от корешка наполовину в результате падения. И надо же, как сейчас ему всё равно. В комнате царит абсолютный хаос, и явно не тот, над которым властвует гений. Как, собственно, и во всей квартире, что далеко не большая и состоит лишь из его собственной небольшой комнаты, зала с кухней, санузла и малюсенькой прихожей, которая не вместила в себя более одного пальто и трёх пар обуви. Вокруг мебель была покрыта внушающим слоем пыли, но Осаму это особо не волновало. Что вообще станет волновать человека, который потерял смысл во всём. Ноги сами понесли к ванной, каждый шаг сопровождался скрипом старых половиц. Стоило освежиться; сейчас словно не хватало свежего воздуха. Определённо. Кран с холодной водой выкручивается на максимум слишком резко, из-за чего вода попала на футболку. «Ну и чёрт с ним» - пронеслось в голове. От соприкосновения холода влаги с кожей по всему телу пробежал табун неприятных мурашек, напомнило озноб во время простуды. «Даже ничего, а?» - в отражении на него смотрела пара коньячных глаз, в которых будто поселилась та самая вселенская тоска, с которой смотрят почти отжившие своё старики. Мешки под глазами почти исчезли, последнее время удаётся спать больше, но бессонница по прежнему не желает сдаваться и составить компанию какому-нибудь другому ученику старшей школы. Волосы взъерошены, вьются всегда от природы, но ведь сейчас так модно. Осаму устраивает. Он открыл дверцу шкафчика и нащупал небольшую коробочку, чёрный контейнер, размером со спичечный коробок. Рука лишь проверила наличие, но обратно скользнула вниз. Дверца закрылась, вернув возможность лицезреть то, во что он превратил себя. - Не сегодня, - натянутая ухмылка и шаги, удаляющиеся прочь из ванной. Когда появилось это странное чувство? Оно с ним с детства, насколько Дазай помнит сам или ему не изменяет память. Не было самоанализа, не было смертей, что изменили бы его взгляд на вещи кардинально до такого состояния, в каком он находился на протяжении длительного периода. Не существовало ни одного фактора, что позволил бы себя так опустошить. Взросление? Нет. Мальчик всё ещё был ребёнком, подростком, но никак не взрослым. Причина так и неизвестна. Хочется находить радость в тех незначительных вещах, коим радуются другие, обычные люди. Отсюда выводы: «Мне скучно жить», «Мир неинтересное и серое пятно. Огромный поток, где я не могу найти себе место», «Если я не такой, как все, то значит, я – особенный?». Только не было ничего особенного, как он сам заключил в итоге. Сообщения от крёстного разрывали телефон, но они были такими однотипными, что можно было копировать ответы на каждое из предыдущего. Постоянно «Ты хорошо питаешься?», «С тобой всё в порядке?», «Ответь мне, Осаму». Фукудзава, не трать своё время, ты очень занят. Дазай потупил взгляд в пол рядом с лежавшим там Диккенсом и решил, что не настолько равнодушен к литературе, чтобы позволить ей дальше вот так просто валяться не на своём месте. Оторванная страница – кощунство. Недолго думая, он вернул страницу на место, мол так и было, и положил сверху на невыполненное задание по математике. Стоило закрыть окно и рухнуть на диван, как перед глазами лишь чернота. Это поглощающее пространство, чёрная дыра, где нет абсолютно ничего, кроме мысли о неизбежной кончине до того, как он станет значимым. Жить ради себя не имело смысла. Почему? Да просто не хочется. Жить ради чего-то. А ради чего? Он не нашёл то, что заставляло бы просыпаться по утрам с криками «Давай, ты должен!». Никому он ничего не должен. Поэтому и жить ради кого-то тоже не входило в список причин существования. Дазай повернулся на бок и почесал руку, что несколько лет неизменно покрыта бинтами. Заживают. Первая попытка, если не считать те, где он тешил себя обычным кровопусканием ради развлечения, была, к его большому сожалению, прервана… не потерял достаточно крови, а жаль, не лежал бы который день на диване, думая об очередной возможности прекратить существование. Причина? А она очень простая – почему бы и нет? Что будет? «Да что вы лезете в мою жизнь? Я вас не заставляю умирать, вот и вы не заставляйте меня жить!» - огрызнулся Осаму на упрёк врача, стоило только очнуться, - «Лишь работы себе прибавили. Я снова это сделаю. Могли и отпустить, больше бы и не встретились». Но все только качали головами и сводили брови к переносице: «Неблагодарная молодежь пошла, не ценят то, что имеют». Слова словами, но последнее время парень ничего не предпринимает. Мысль о том, что завтра всё будет не так, как раньше, наконец появится то, что изменит взгляд на вещи, а знаменательный день всё не наступал и не наступал. «До конца недели», - кивнул он сам себе, не раскрывая глаз, - «Хватит давать жизни отсрочку, так и до старости недолго. Не стоит тратить своё время в ожидании того, чего точно не произойдет». Серьёзное заявление даже для самого себя. Но Осаму всегда их выполняет. Может, это последние дни, когда он сможет решить наверняка, что всё пора закончить. Неизвестно. Ведь обещание уже дано в сонном бреду, и нет гарантии, что утром он вспомнит о нём.

***

- Дазай? – рядом с партой Осаму кто-то остановился, - Даза-а-ай? – острое колено больно пихнуло в бок, - Чёрт возьми, Дазай, я предупреждал тебя, что твой тихий час в классе я не потерплю! - Куникида-кун? – сонно протянул тот, не отрывая лба от парты, - Занятия ещё не начались, поэтому, прошу, лишь пару минут спокойствия вне твоего общества. - Ты не забыл, что сегодня собрание в совете? – Доппо пыхтел над одноклассником, ожидания большего внимания, нежели беседа, едва ли отличимая от беседы со стеной. - Совет..? Собрание..? – чуть приподнял голову Осаму, но, вместо взгляда на старосту, уставился в окно, - Какое к этому мерзкому словосочетанию я имею отношение? – взгляд цвета молотого кофе сощурился, а лоб снова соприкоснулся с твердой поверхностью. - Ты являешься заместителем президента, - раздраженно выдохнул староста и поправил очки. - Надо же… Когда это было решено? Было бы здорово, поставь меня кто-нибудь в курс дела. - На школьных выборах, что проходили пару месяцев назад… - Вот только я на это не соглашался, - за всю беседу он впервые перевёл свой заспанный взор на собеседника, отчего блондин слегка опешил и на шаг отошёл от парты. - Но тебя выбрали! - Да-да, чья-то дурацкая шутка, не более, - выдохнул Осаму и вышел из-за парты, с лёгкостью обойдя препятствие в виде Куникиды-куна. - Сейчас начнутся занятия! Куда ты пошёл? - но вопрос остался без внимания. Их беседы всегда так заканчиваются. Все в классе привыкли к перепалкам Куникиды и Дазая: они никогда не ладили, лишь в виде исключения их мнения принимали одну сторону. Осаму раздражал этот дикий перфекционизм, идеализация всего и вся под свои устои. «Даже самые больные на голову извращенцы сказали бы, что то, как живешь ты – верх садизма над собственной жизнью», - съязвил Дазай, высмеивая очередное занудство чересчур пунктуального старосты. Правда, его физиономия была атакована баскетбольным мячом прямо в цель, из-за чего на лице осталась пара кровоподтёков. Куникиду же в Дазае раздражал его лютый идиотизм. В прошлом году не проходило ни одной спокойной недели, не выкинь одноклассник чего-то эдакого. Банально возьмет и захрапит на весь класс, срывая занятие и, обычно, вызывая растерянность на лицах преподавателей. Бывало, что стащит у очкарика его любимый ежедневник, усыпанный заметками о том «Что, где и когда». Постоянно получал за то, что высмеивал стиль жизни идеалиста. Но это было в том году. Сейчас же из Дазая не вытащишь лишнего не то, что слова, того же дурацкого храпа, что так веселил одноклассников и смущал учителей. Постоянно помятый, не выспавшийся, парня словно пытали дома бессонницей. Некоторые пытались подойти и заговорить, может что-то случилось. Мало чего добились: одноклассник лишь выжимал короткую улыбку и качал головой. «Как будто у него кто-то умер». Эти глупые слухи не задевали. Скорее забавляли. Если подумать, то кое-кто действительно умер. Им был прошлый Осаму, но его никто не застал, даже он сам. Может, он был весёлым мальчишкой без этой серости в глазах, тем, кто радовался первому снегу или новой плюшевой игрушке. Никто не узнает. Он шёл медленно, засунув руки в карманы и опустив голову. Иногда его задевали опаздывающие на свои занятия подростки, на что со стороны Дазая не было и грамма внимания. Из открытого окна пронёсся лёгкий ветерок, заставивший его остановиться и взглянуть на уличный пейзаж: яркое солнце и голубое небо – картина, что не преображалась изо дня в день, но сегодня что-то изменилось. Слева, рядом с преподавателем математического класса Рюро Хироцу, шла низкорослая рыжая макушка. Парень шагал спокойно, не обращая внимания на встретившееся по пути препятствие в виде высокой шпалы. -Тц, - выдал тот, когда его плечо шаркнуло по рубашке Дазая. Брюнет обернулся на школьного нахала и забыл зачем. Но это и не являлось важным. Рыжий. Такие красивые огненные волосы. Как ещё голова на плечах коротышки осталась, ведь появись он на улице в разгар полуденного солнцепёка, и его кудри должны вспыхнуть невероятно ярким огнищем и спалить хозяина, словно спичку. Осаму ухмыльнулся собственным мыслям и посмотрел в окно, дабы убедиться, что сегодня точно будет солнечно до самого вечера. И верно: на небе ни облачка. Игнорируя школьный звонок, парень решил размяться и прогуляться по всему корпусу, а после уже вернуться в класс, и плевать, что получит кучу неодобрительных взглядов от одноклассников (Куникиды-куна) и нагоняй от Хироцу. Какое ему дело до мнения окружающих, если даже на себя, мягко говоря, плевать? Вот лестница на второй этаж, слегка поскрипывает при нажатии – давно не делали ремонт, хотя всё выглядит более, чем прилично. Эта школа являлась заведением, специализирующимся на углублённом изучении отдельных предметов. Дазай учился в математическом, до сих пор недоумевая порой, почему за кучу хвостов его просто не вышвырнули из столь элитной школы. Интересно, в каком тот рыжик? Он беседовал о чём-то с Хироцу… Телефон в кармане завибрировал и вырвал недоматематика из внезапных размышлений. «Я не смогу приехать в ближайшие две недели. Прости, Осаму. Деньги я уже перевёл на карту. Не забывай правильно питаться и выходить на свежий воздух. Не переживу очередного гневного звонка Хироцу-сенсея. Будь хорошим мальчиком». Дазай лишь удивлённо заморгал глазами и сунул телефон обратно, даже не задумываясь, стоит устройство на блокировке или нет, и побрёл дальше. Вот дверь литературного класса, за которой раздаётся эхом громкий голос их достаточно молодого учителя. Этот сенсей приехал из-за границы, преподавать зарубежную литературу. Знакомые Осаму отсюда разводили руками в непонятках, мол «Зачем нам, мы же не в универе ещё». А брюнет лишь пожимал плечами: «А почему бы и нет?». Следующая классная комната – информатики. Вечно злые и невыспавшиеся сычи. У Осаму был знакомый и оттуда: вечно недовольный, сонный и хрипящий не то проклятия, не то повторял материал он так, но всё равно было жутко. Правда, они уже не общаются. Виной тому стала либо занятость информатика: возможно, сидит сейчас и пыхтит над очередной программой; либо невнимательность Дазая: он вечно ходит, глядя в пол и всегда в своих мыслях - до него не дозваться, даже если прыгать перед ним в костюме клоуна и яростно махать руками, корча гримасы. За другой дверью – химики. Никого из них Дазай не знал. Телефон в кармане снова завибрировал. «Ты же знаешь, что твой сенсей выходит со мной на связь каждый раз, когда ты что-нибудь, да выкинешь. Прекрати прогуливать занятия. Каждый раз выслушивать жалобы от него мне осточертело. Я же сказал, что не переживу этого, так ты воспринял сказанное как чёртов вызов?». Глубокий вдох и нервный выдох. Юноша не хотел никого расстраивать, так получилось. В нём иногда просыпается чересчур романтическая натура, что требует сходить в центральный парк и наблюдать за крупными карпами в пруду, что открывают в немой просьбе широкие рты. Это иногда просто необходимо. Звучит, наверняка, как раздутая прихоть женщины в положении, и нормальный человек станет утверждать, что неправильно пропускать занятия из-за собственной спонтанной мысли пройтись по школе. А кто-то вообще в этом мире имеет право говорить, что правильно, а что – нет? Нормальные люди порой кажутся сумасшедшими, раз настолько сильно загоняют себя в рамки, что собственным желаниям не могут потакать. Но сейчас, была не была, придётся возвращаться в класс. В любом случае интересно, что сейчас вывалит на него математик. Хотя, без разницы: Осаму его претензии перестал слушать уже давно. Нет, он любил Хироцу как преподавателя: всегда уделит время для разъяснения непонятных тебе примеров, тем и задач, даже самым тупым (по меркам математического класса) спокойно всё разжёвывал. Вот и препираться брюнет не горел желанием: так и свои нервы сохранит, и учитель быстрее остынет. Дверь слегка скрипнула и на парня, помимо злого старика, уставился весь класс в ожидании представления. Сиреневые глаза блеснули раздражением, а на переносице появилась слишком глубокая морщина из-за сведённых седых бровей. - Где ты был, позволь спросить? – мужчина сложил руки за спину и не моргая смотрел в глаза провинившемуся. Он тяжело вздохнул, - Ты же понимаешь, что с каждым днём твоё положение ухудшается, Дазай? Оценки упали ниже некуда, хотя в том году они были более, чем просто хорошими, ты был активным и отзывчивым учеником… «Да-да, старая шарманка», - взгляд устремился сначала по побелённому потолку, а затем упал на Доппо, что сидел за второй партой первого ряда у окна и разочарованно мотал головой, сложив руки на груди. Когда их взгляды встретились, очкарик поднял бровь в немом вопросе: «Ты доволен?». Дазай лишь лениво ухмыльнулся и… Что?! Рыжик? Он сидел прямо перед дазаевской партой, где раньше сидел Танизаки-кун, но, кажется, его перевели в другой класс, Дазай не вдавался в подробности. Неужели поменяли на этого? Хотя, по сути ничего не изменилось: тоже рыжий, правда в росте уступает, но намного ли? Ах да, ещё скверный характер, но велика вероятность того, что при первой встрече дело было не в характере, а в испорченном настроении. Лицо таки рассмотреть не удалось: из-за незакрытой двери и открытого окна получился внезапный сквозняк, который сильным потоком летнего ветра поднял лёгкий тюль, что так не вовремя скрыл физиономии всех, кто сидел на первом ряду. - … и как всегда, неизвестно для кого распинаюсь, - Хироцу окинул взглядом учеников, что спешно вставали с мест и поднимали упавшие тетради, - садись, но не самовольничай больше. Если ситуация требует выйти из кабинета, сначала предупреди, иначе следующий разговор пройдёт в другом месте. Он поправил очки, вернулся к своему столу, взял учебник и после активного мозгового штурма вспомнил, на чём они остановились на прошлом занятии. Дазай же поспешил занять своё место, стараясь по пути разглядеть лицо нового соседа. Попытка не была успешной, но ещё не вечер – через полчаса закончится занятие. Раньше парень был рад новым знакомствам, но это было так давно, что кроме самого факта об этом он ничего не помнил. А тут захотелось. Очередная прихоть? Ну и ладно. Жизнь коротка, уж его тем более. Брюнет долго прожигал медный затылок в надежде, что тот обернётся, не по воле случая, так из-за внезапно проявившейся способности к телепатии. Но чуда не происходит. Красивые волосы. На солнце, появившемся из-за облаков пару минут назад, они переливаются ярким золотом. Как и думал: вот-вот и вспыхнут ослепительным огнём. - Дазай-кун, что у тебя получилось в задании под номером «В»? «А?!». Голос учителя как гром среди ясного неба. Надо же, залюбовался на волосы парня и даже не попытался решить классное задание. Не удивился бы, если со стороны его разглядывания были слишком заметны. Ах да, иначе его бы не спросили. - Простите, сенсей, - Осаму встал, - Я был очарован огненной гривой моего нового соседа. Не смог собраться… За партой впереди появилось шевеление, и пара голубых глаз уставилась на высокую шпалу позади. Приподнятые от удивления рыжие тонкие брови, сменившие положение сразу же, как произошёл контакт глаз, создав морщинку между ними. В чистом небесном цвете пробежалось возмущение с примесью непонимания. Аккуратный, слегка вздёрнутый носик, на котором тоже присутствовала пара едва заметных морщинок. И тонкие губы, что стали ещё тоньше из-за услышанного. А это что? Чёрный чокер расположился на тонкой длинной шее. Какая прелесть. - Боже..., - учитель потёр переносицу и покачал головой, - сядь. Накахара-кун? Ну надо же. Рыжее чудо показалось сначала выше, чем есть на самом деле: точно не больше метра шестидесяти, что порадовало Осаму и вызвало на лице лёгкую улыбку: возможно, новый знакомый зол на жизнь и окружающих из-за комплекса неполноценности. - Ответ под номером "два", - без запинки отрапортовал тот. Красивый голос. -Верно, - кивнул старик, поворачиваясь спиной к классу, - садись. - Тц, - голова рыжика повернулась в сторону Дазая на девяносто градусов, - бинтованный идиот, - вернулся в прежнее положение. Губы брюнета расползлись в довольном выражении, а глаза слегка сощурились. Он сложил на парту руки, а сверху устроил подбородок и довольно задёргал ногами. Что ж, раз ты у нас на постоянной основе, теперь тебе никуда не деться, Накахара-кун.