Да или нет?

До магазина, хоть и недолго, но нужно было идти. А еще они задержались в нем чуть больше, чем нужно было для покупки воды. Хотелось прикупить еще чего-то вкусненького на вечер. Уже на кассе Сонмин почувствовал неладное, а именно, все кожа горела и жутко чесалась. — Сонмин, кажется у меня аллергия на краску, — при одном взгляде на Канина становилось ясно, что чувствует тот себя также, как и он сам. — Ты знаешь, судя по всему, не у тебя одного. Дорога домой казалась бесконечной. Зуд усиливался и этот факт абсолютно не радовал ни одного из них. Еще никогда Мин так быстро не избавлялся от верхней одежды, как в тот момент, когда дверь их комнаты наконец за ними закрылась. Скорость Канина тоже поражала. Оба дернулись в направлении ванной комнаты и также оба застыли, пропуская друг друга. — Иди первый, — парни говорят фразу синхронно и даже умудряются одновременно вымученно улыбнуться. Младший решает уступить право вымыться первому Енуну и жестом показывает, чтобы тот топал в душ. — А как же ты? — Я потерплю, только давай быстрее. Брюнет взволнованно окидывает его взглядом, но послушно идет в душ. Как только тот исчезает в ванной, Сонмин понимает, что погорячился и терпеть этот адский зуд нет никакой возможности. Плюнув на все крики разума, что он сейчас добровольно будет ломиться в душ к голому парню и это все может закончиться весьма непредсказуемо, парень дергает за ручку двери. К его радости, та оказывается незапертой. Ну да, ему бы тоже было не до этого, когда все так жутко чешется. Скинув белье и на секунду застыв перед дверцей душа, заставляя себя сделать глубокий вдох, младший заходит в кабинку к Канину, ловя на себе полностью офигевший взгляд. — Извини, но я очень сильно ошибался, думая, что смогу потерпеть. Не смотри на меня так. Лучше помоги вымыть краску со спины, там особенно чешется. Блондин решительно поворачивается спиной к парню и пытается не показывать, как смущен. Старший молча льет на мочалку гель для душа и начинает выполнять просьбу. На самом деле, все не так плохо, как могло бы показаться изначально. Ведь ни ему самому, ни соседу сейчас не до разглядывания чужого тела, да и мысли сейчас у Мина явно в сторону романтики и секса не направлены. Да, и у Канина вряд ли. Все время, проведенное в попытках смыть с себя краску, они молчали и старались особо не смотреть друг на друга. Водой и мылом эта химическая гадость отмывалась плохо и было решено попробовать какой-нибудь растворитель. Сонмин молча достал из вещей бутылочку с жидкостью для снятия лака. Недоуменный взгляд соседа нервировал почти так же, как и раздраженная кожа. — Да, у меня есть ацетон, а еще лак для ногтей. Нельзя что ли? Мне теперь маникюр не делать, раз я мужчина? — Я тебе разве что-то сказал? — Нет, но зато как посмотрел. — Ох, ну да. Простите, ваше высочество. Больше такого не повторится. — Очень остроумно. — Ну, уж прости. Как получилось. И вообще, иди сюда, помогу эту дрянь стереть, если она, конечно же, сотрется. Блондину хочется хорошенько вмазать Енуну, но вместо этого он, недовольно сопя и меча в его сторону молнии, покорно подходит ближе и принимает помощь. С ацетоном дело движется быстрее, хотя легче от этого не становится. Кожа у обоих покраснела и горит. Надеть даже легкую хлопковую футболку кажется кощунством. Хорошо хоть у старшего в аптечке есть препараты на все случаи жизни. Пока Канин копается в аптечке, взгляд Мина падает на их курточки, которые валяются посреди комнаты. — Мы два идиота. — Ну да, не стоило баловаться с краской. — Да нет, не в этом дело. — А в чем? — В том, что мы сначала извозились в краске, а потом поверх всего этого великолепия натянули чистые курточки. — Твою мать! — старший кидает обреченный взгляд на свою куртку. — Как думаешь, вычистить можно? — Ну, попытаться стоит. Хотя, я бы лучше купил новую. — Розовую? — Блять, Канин, я тебе точно сегодня вдарю. Больше ничего рассказывать не буду. — Да что ты так кипятишься? Уже и пошутить нельзя. Лови мазь. Плюнув на одежду, парни принимаются обмазываться мазью. Когда Канин просит помочь намазать те места, где он не достает, блондин про себя радуется шансу в который раз за день прикоснуться к парню и не вызвать никаких подозрений. Нанося лекарство на широкую спину соседа, он думает о том, что с удовольствием оставил бы на ней несколько царапин. А еще радует тот факт, что весь завтрашний день они, скорее всего, проведут в общаге. Ведь вряд ли до завтра это все сойдет. *** Мину не спится. Парень старательно обдумывает, как бы правильно раскрыть карты Енуну. И вроде нет ничего сложного в том, чтобы признаться в своей симпатии, но все равно ужасно страшно. Во-первых, потому что он никогда никому не говорил о своих чувствах. Ни парням, ни девушкам. И фиг с ними, девушками. Откажет – не жалко. Но вот если ему откажет Канин, то это будет нелегко пережить. Все-таки он первый, кто сильно понравился ему и кого он может представить в роли своего парня. Сонмин вообще удивляется, как у Кима до сих пор никого нет. Красивый, сильный, добрый. Да такого должны были давно на сувенирчики разобрать. Хотя, может брюнет слишком разборчив. «Больно ты мне нужен. Я терпеть не могу истеричек» — память-стерва гаденько подкидывает ему слова Канина в первый день их знакомства. Острые коготки страха проходятся изнутри по грудной клетке, заставляя парня сглотнуть образовавший в горле ком. Возможно, вообще стоит отказаться от этой идеи с признанием. Ведь еще надо будет объяснить свою ложь на счет своей ориентации. Старший может подумать, что это какая-то намеренная насмешка над ним, да и над другими тоже. Да и вообще, вся это ситуация не красит Ли, как ни посмотри. Тяжело будет правильно подобрать слова для прояснения своих страхов и комплексов. Открываться перед человеком полностью – опасно и чревато последствиями для хрупкого сердца парня. Следующие полночи парень прокручивает в голове различные варианты его признания Енуну в своих чувствах, но все это неизменно кончается отказом последнего. Причем, просто отказ – самый лучший вариант. Про остальные даже вспоминать не хочется. Он понимает, что сам же съедает себя изнутри сомнениями и страхами, но ничего с этим поделать не может. Так ничего и не решив, Мин замечает, что уже семь часов утра. Поняв, что сон ему уже не светит, и немного посомневавшись, он встает с кровати и идет будить соседа. *** Канину совершенно не хочется просыпаться. Но кто-то его настойчиво будит. Парень открывает один глаз и видит перед собой Сонмина. — Сколько времени? — Семь. — Семь?! Ты с дуба рухнул, так рано будить? Мы же все равно не собирались идти в универ. — Я не спал всю ночь и мне скучно. — А я тут причем? — С тобой веселее. Вставать не хочется, даже ради Мина. Поэтому старший просто дергает парня на себя и пытается его уложить рядом с собой. Справедливо полагая, что если его укрыть одеялом и на время обездвижить, то есть шанс, что тот уснет вместе с ним. Блондин к такому развитию событий явно не был готов и теперь, хоть и несильно, но пытается выбраться из под одеяла и встать с кровати. Енун так просто сдаваться не хочет и поэтому заключает парня в кольцо своих рук и нагло утыкается носом в его шею. — Давай полежим еще немного. Мне снился очень интересный сон. Хочу его досмотреть. Сонмин как-то странно затихает и тяжело вздыхает, видимо, сдаваясь. — Хорошо. Только руки убери – у меня и так все тело чешется. — Угу. Канин соглашается, но руки не убирает. Тело в любом случае зудит, а обнимать младшего приятно. Сон накрывает с новой силой. *** Все-таки Мин не выдержал и тоже заснул рядом с ним. Теперь уже брюнету не хочется спать, но он боится даже пошевелиться, не желая разбудить милого ребенка, на которого сейчас похож его сосед, мило поджимая губки во сне. Он бы любовался этой прелестной картиной и дальше, если бы не затекшая рука, на которой спал этот самый «ребенок». И пока Енун думал, как бы по-тихому вытащить руку, Сонмин решил сменить позу, и теперь обнимал его, положив ногу на чужое бедро. Парень мысленно выматерился. Теперь он в ловушке. Приятной, но ловушке. А еще лицо младшего слишком близко к его собственному. И все мысли сейчас только о том, как нестерпимо хочется того поцеловать. Нет, блондин определенно издевается над ним и проверяет его самообладание. Хотя, сам виноват. Не нужно было затаскивать соседа к себе в постель. Но сейчас уже ничего изменить нельзя, а сердце стучит как сумасшедшее только при мысли о поцелуе. Забив на крики инстинкта самосохранения, Енун почти невесомо касается соблазнительных губ и тут же быстро отстраняется, молясь, чтобы Сонмин не проснулся. Фух, не разбудил. Ким готов стукнуть себя сам. Ведет себя, как сопливый подросток. Докатился. Воровать поцелуй у спящего. Сплошное малодушие. Жалкая картина, на самом деле. Нет, можно конечно оправдаться, что в этой ситуации у него нет выбора. Но в реальности, это просто отговорки. Выход есть всегда, просто он не всегда может устраивать. Например, Енун может признаться Мину в своих чувствах и… получить взгляд полный презрения, а следом за этим – побег, куда подальше, из комнаты и от соседа-извращенца. Еще можно ничего не говорить и продолжать играть в «друзей». Так, по крайней мере, будет комфортно хоть одному из них. Вот только ни один из вариантов парня полностью не устраивает. «Если он традиционной ориентации, то я балерина. И поверь мне, танцую я очень хреново» — слова Кюхена сами всплывают в памяти. Они дают призрачную надежду на то, что у Канина есть шанс. И именно эта надежда подначивает вытворять вещи, наподобие того, что он сделал минуту назад. Но в любом случае, лучше не пороть горячку, а понаблюдать за парнем и уже потом выработать стратегию поведения. — Сонмин, просыпайся. Хватит уже пускать слюни на мою футболку. Результат нулевой. Блондин только нахмурился и сильнее прижался к нему. Нет, так дело не пойдет. Рука ему еще нужна, а еще ужасно хочется в туалет. — Минни, ну не хочешь вставать, хоть меня отпусти. Я в туалет хочу. Никакой реакции. Но Канин почему-то уверен, что парень спит не так крепко, как хочет это показать. Решив действовать подлыми методами, старший слегка проходится пальцами по ребрам соседа. Реакция не заставляет себя ждать. Сонмин дергается, но открывать глаза не спешит. Ким офигевает от такой наглости и решив, что пощады блондин не дождется, начинает со всей силы его щекотать. Судя по всему, младший очень боится щекотки, так как ведет он себя так, будто его током бьют. Его визг и их смех наверное слышно во всей общаге. Заканчивается «экзекуция» только когда Мин, пытаясь вырваться из медвежьей хватки Енуна, падает с кровати. Последний смотрит на обиженную мордашку блондина и еще больше заливается смехом. За что получает ощутимый удар подушкой по голове. Вспоминая, что он вообще-то хотел в туалет, парень сбегает туда от мести Сонмина.