Да или нет?

Донхэ просыпается в кровати один и чувствует легкое разочарование. Так хотелось, чтобы его разбудили легкими поцелуями. Шум воды из ванной сообщает танцору о том, что ему предпочли утренний душ. Он бы тоже сейчас не против сполоснуться. Парень обводит взором комнату и пытается найти в ней что-то такое, что могло бы больше рассказать о Кюхене. То, что тот компьютерный задрот видно сразу. По всему помещению разбросаны диски с играми, а еще имеются в наличии три ноута. И зачем ему столько? Да и как он умудряется не спотыкаться о такое количество проводов? Возле окна стоит синтезатор, уже изрядно припавший пылью. Скорее всего, младший долгое время за него не садился. Хэ почувствовал легкий укол совести. Видимо, он забирал у своего парня все его время. Непонятно только, как тот умудрялся хорошо учиться. Хотя, он не сомневался, что Кю гений во всем. Вон сколько книжек на полках. И вообще, человек, столь любящий книги не может быть безнадежным. Парень замечает возле кровати книгу и тянется к ней. Наверное, именно ее сейчас читает шатен. Книга довольно потрепанная, что явно говорит о том, что она у того давно и читали ее много-много раз. Донхэ крутит ее в руках и начинает бездумно листать странички, словно это может помочь узнать, о чем же именно в ней написано. Он думает о том, что надо бы попросить Кю одолжить ему это произведение — хочется узнать, чем оно ему так понравилось, а для этого его надо бы все-таки прочесть. Откуда-то из середины книги на пол падают два листочка. Хэ наклоняется за ними, но его рука застывает где-то на половине пути. Фото. И на этих фото он. На одном из них он репетирует танец. А на второй фотокарточке он сидит на уроках. Парень смотрит на себя прошлого и не понимает, как его фото могли оказаться у Кюхена. Догадка начинает сдавливать горло. Рыжик подрывается с кровати и подходит к письменному столу младшего. Рука сама тянется к ящикам. В одном ничего. Во втором – альбом. На каждой странице только его персона. Большая часть снимков еще со школы, но остальные сделаны уже в годы студенчества. Донхэ пытается сообразить, что к чему. Получается, Кю знал его уже давно? А он сам знал этого паренька? Если да, то почему не помнит? Как вообще так получилось, что он за столько лет не заметил слежки за собой? Стоит ли ему бояться за свою жизнь? Ведь такое маниакальное сталкерство действительно пугает. Вода в ванной перестает литься. Хэ не может и не хочет сейчас видеть Кюхена. Он с ним обязательно поговорит, но прежде ему надо принять и обдумать то, что он сейчас узнал. Старший быстро одевается и, захватив с собой альбом, вылетает из комнаты своего парня. *** Кюхен быстро понял, что к чему, стоило увидеть на кровати снимки рыжика и незакрытый ящик стола. Первая мысль, которая пришла ему в голову, была о том, что секс с Донхэ всегда заканчивается очень и очень хреново. Видимо, ему на роду написано не быть рядом с тем человеком, которого он любит больше жизни. Парень плакал беззвучно, роняя слезы отчаянья на снимки дорого человека. Что делать? Пойти за танцором? И что он тому скажет? Прости, что следил за тобой около шести лет? И нет, я не сумасшедший и не маньяк-извращенец. Да он бы сам себе не поверил. Хорошо, если Хэ не сдаст его полиции. В стенки черепной коробки билась мысль, что он потерял его навсегда. Самое лучшее, что он сейчас может сделать – исчезнуть. Просто собрать вещи, написать заявление на отчисление и отчалить в неизвестном, даже ему самому, направлении. Но тело совершенно не слушалось. Поэтому парень просто продолжал лежать на кровати, прижимая к себе фотографии Донхэ. Еще никогда в жизни он не проливал столько слез за один раз. Вместе с этими солеными дорожками хотелось избавиться от всего, что сопровождало его все шесть лет. Любовь, надежда, отчаянье, страх, внутреннее одиночество, мечты, душевная боль – все это не нужно сейчас. Все это заставляет сходить с ума. Задыхаться от разрывающих чувств. Сжиматься в комочек и просить небеса прекратить это прямо сейчас. Иначе он просто умрет. Сгорит, как феникс. Только без права на восстание из пепла. Второй раз он просто не сможет… *** Донхэ не знал, куда ему пойти. Непонимание травило душу и заставляло придумывать различные варианты происходящего. Альбом в руках почти обжигал кожу. Эта ноша была слишком тяжела для него одного. Вообще, все это было слишком для него. Парень ощущал себя героем если не триллера, то, как минимум, детективной истории. Каждое движение, каждое слово Кюхена казалось подделкой, ложью, фарсом. А сам себе он казался полнейшим идиотом и простофилей. Что? Кю угадывал его желания? Да он просто все о нем знал. И явно не спешил об этом рассказать старшему. Тот сок. Теперь все стало на свои места. Рыжик действительно ничего тому не рассказывал. Его друзья были правы. Чо Кюхен более чем подозрителен. Нет. Даже не так. Он весь соткан из лжи. Хоть что-то было настоящим? И зачем все это было? Чего он хотел добиться? Парень листал альбом, пытаясь найти хоть какой-то ответ на свои вопросы. Но единственный, кто на них мог ответить, был сам Кю, которого видеть сейчас хотелось меньше всего. Хэ не придумывает ничего лучше, чем пойти к Канину. Дверь друг открывает сразу. Рыжик просто молча протягивает тому альбом и начинает реветь, утыкаясь лицом в грудь тут же подлетевшего к нему Сонмина. Альбом благополучно забывается до того момента, пока парням, наконец, не удается хоть немного успокоить танцора. — Донхэ, может, ты объяснишь, что происходит? — Сонмин говорит очень мягко, промокая бумажной салфеткой мокрое от слез лицо старшего. — Он мне врал, — объяснить нормально не получается и он просто тыкает пальцем в альбом, который сейчас усердно просматривает Енун. — Альбом? — парни явно не врубаются с ситуацию, а у Хэ не хватает смелости вслух сказать о том, что думалось последние несколько часов. — Кюхен… — А причем тут альбом с твоими фотками? — Потому что это его альбом. Я нашел это в его комнате, — танцор не выдерживает и снова начинает плакать. Парни кажутся потрясенными, и теперь даже Мину становится интересно содержимое альбома. Они молча переворачивают страницы, рассматривая фотографии. — Хочешь, я вломлю ему под первое число? — Сонмин выглядит решительно настроенным, и Донхэ думает, что если бы хотел ударить Кю, то и сам бы справился. — Мин, вломить мы ему всегда успеем. Только вот что это решит? — Канин явно смотрит на вещи более трезвым взглядом. — Хэ, а что по этому поводу сказал сам Кюхен? — Ничего не сказал. Я сбежал раньше, чем он вышел из душа, — рыжик опускает глаза и не понимает, почему не захотел в первую очередь поговорить с Кю. — Я испугался. Подумал, что он может мне что-то сделать. Поэтому решил, что поговорю с ним как-нибудь потом. Но я не могу. А вдруг он извращенец. О боже, я влюбился в извращенца. — Не вижу ни одной твоей фотографии в неподобающем виде. Или он хранит их в другом альбоме, или он их просто не делал, снимая тебя только в общественных местах. Танцор всхлипывает и озадаченно смотрит на друга. — Вынужден согласиться с Енуном. Извращенцы так не поступают. А я их на своем веку достаточно повидал, — Мин хмурится и недовольно кусает губы, расхаживая туда-сюда по комнате. — Хотя, может, у него особый фетиш. — Угу. Судя по всему, его фетиш – Донхэ. Причем целиком и полностью. Короче, пошли. — Куда? — рыжик высмаркивается в салфетку и с непониманием переводит взгляд с одного парня на другого. — Блять, к Кюхену конечно. Звони ему. — Я… Я не буду. — Что значит «не будешь»? — Я не могу. — Донхэ, ты что, в детском садике? Дай сюда телефон, — Енун отбирает несчастный мобильный и под протесты друга начинает искать номер Чо.