Да или нет?

Кюхен долго не может понять, откуда звучит мелодия. Только когда телефон зазвонил в третий раз, парень наконец понял, что эта музыка стоит только на Донхэ. Тот ему звонит. Невероятно. Руки трясутся, как у последнего алкоголика, а расфокусированный взгляд с трудом может связать воедино причудливую вязь линий, которые вместе составляют имя любимого. Зачем тот звонит? Порвать с ним официально? Это единственное, что приходит на ум. Ну что ж, чему быть, того не миновать. По крайней мере, он сможет услышать голос рыжика в последний раз. — Донхэ? — голос парня тихий и совершенно безжизненный. — Ээээ… Кюхен, нет. Это Канин. Друг Донхэ. Помнишь меня? — Да… — Ты сейчас где? Нужно увидеться. —... — Алло! Кюхен, ты меня слышишь? — Да. Я в своей комнате. Дверь открыта. Приходи, когда хочешь. Телефон выброшен в сторону. Глупо было надеяться, что Донхэ позвонит. Только что нужно Канину? Набить ему морду за друга? Пусть приходит. Ему все равно. Сейчас физическая боль не сможет сравниться с душевной. Парень даже хочет, чтобы его избили. По крайней мере, хоть на некоторое время отвлечется от того, что сейчас разрывает его грудную клетку изнутри. Кюхен делает жадный глоток виски прямо из бутылки. Алкоголь уже не воспринимается таковым. Пьется, как вода. Нет ни вкуса, ни запаха. Только уверенность в том, что каждый глоток заглушает мысли, гудящие в голове, как рой ос. Шатен смотрит на сизый дым, коим наполнена комната и усмехается: ему точно влетит от коменданта. Но это потом, а сейчас это приносит обманчивое умиротворение. Сигареты всегда на него так действовали. Никакой физической зависимости, как таковой. Только психологическая. Парень мог не курить несколько месяцев и не испытывал никакой ломки. Но стоило только пошатнуться его душевному равновесию, как никотиновая палочка становилась лучшим другом. А вкупе с алкоголем, этот самый никотин творил поистине чудеса. По крайней мере, в те секунды, когда заполнял собой легкие и не давал думать ни о чем, кроме очередной затяжки. Спустя четыре сигареты парень слышит негромкий стук в дверь. Смысл стучаться, если дверь открыта? — Открыто... Вставать с пола не хочется. Да и зачем? Все равно он сейчас не в том состоянии, чтобы это сделать. А вот повернуть голову в сторону гостя, наверное, стоит. Упс, не гостя, а гостей. Кю кажется, что он за несколько часов умудрился допиться до зеленых чертиков, вернее рыжих. И совсем не чертиков, а ангелов. Другого объяснения тому, что Донхэ стоит сейчас в нескольких шагах от него, он не видит. Тот смотрит на него со смесью испуга и чистейшего шока. Ну да, не каждый день увидишь Чо Кюхена в таком неадеквате. Младший тянет руку к танцору, но заметив в ней недокуренную сигарету, тут же тушит ее об пол и бычок повторяет судьбу телефона. — Твою мать, это ж как ты умудрился дойти до такого всего за несколько часов? — голос Канина звучит слишком близко, а потом сильные руки дергают парня вверх, пытаясь поставить того на ноги. Кю начинает нервно смеяться. — Ну как вам сказать? Я очень-очень-очень-очень старался, — младший чувствует, как его самым бесцеремонным образом закидывают на плечо и куда-то несут. — Донхэ, не уходи. Я так тебя люблю. Я не смогу без тебя жить. — Да-да. Мы уже поняли. Кюхену не нравится, что его зачем-то кидают в ванную, но еще больше ему не нравится, когда кожи касается просто таки ледяная вода. Жидкость обжигает и, кажется, достает до самого сердца, отбирая возможность дышать в первые несколько секунд. А потом Чо вспоминает все нецензурные слова, что хоть раз слышал в своей жизни. И эта самая жизнь начинает играть просто таки новыми красками. Он ошалело смотрит на серьезное лицо Енуна, а потом тот накидывает на него полотенце и уже по привычке дергает младшего на себя, вытаскивая замерзшую тушку из ванны. Пока Канин с Сонмином избавляют его от мокрой одежды, тщательно вытирают махровым полотенцем и заново, как ребенка, одевают в сухие шмотки, Кюхен не сводит глаз с Хэ. Тот просто молча стоит посреди комнаты и только наблюдает за происходящим. Парню кажется, что если он хоть на миг отведет взгляд от своего личного солнца, то он исчезнет и больше никогда не появится. — Кюхен, ты хоть немного в себя пришел или тебя еще раз искупать? — Мин машет рукой перед лицом Чо. — Я и так был в полном порядке, — младший успевает ответить как раз вовремя, так как блондин уже замахнулся, чтобы влепить тому отрезвляющую пощечину. — Мда, сегодня явно поговорить не удастся. Хэ, Мин, собирайте весь алкоголь, что найдете в комнате и уходим. Придем завтра, когда он протрезвеет. — Нет, — голос рыжика звучит слишком высоко и напряженно. — Я узнаю все сегодня. Второй раз я уже не смогу прийти. Кю, мы были знакомы еще в школе? — Ну, это смотря под каким углом на это глянуть, — шатен горько улыбается и тянется к бутылке виски в руке у Енуна, за что получает хлесткий удар по пальцам. — Я определенно знал старшеклассника Ли Донхэ, а вот знал ли он меня? Это остается под большим вопросом. — Эти фотографии… — Они мои, — парень жалобно всхлипывает. — Отдай их обратно. Должно же хоть что-то остаться от моей любви. — На них я, — Хэ хмурится и сильнее сжимает альбом в руках. — И что? Ты столько лет не знал о их существовании, как в прочем и о моем. И тут вдруг тебе все понадобилось? Сначала я, потом фото. — Вот именно. Я не знал ни о тебе, ни о фото. И вообще, ты мне лгал. — Да? И в чем же я тебе солгал? — Ты играл со мной. Ты специально меня соблазнил, да? Это все было игрой? С самого начала? — Господин Ли, а вы ничего не путаете? — взор младшего становится более чем ясным. — Если мне не изменяет память, то именно ты меня искал. Именно ты стал инициатором наших отношений. Я к тебе и на пушечный выстрел не подходил. Так что, поправь меня, если я не прав. Донхэ открывает рот, но сказать ничего не получается. Он переводит взгляд на друзей в поисках поддержки, но они только отводят глаза. — Хэ, а ведь он прав, — Енун говорит мягко. — Ты ведь из-за него тогда полгорода обшерстил. — Но… Но ты мог бы мне рассказать. — Да? И что я должен был тебе сказать? — Кюхен срывается на крик. — Привет, Донхэ. Ты меня не знаешь, но зато я влюблен в тебя со времен старшей школы. И мой день считается ужасным, если я хоть мельком тебя не увижу. Ах, да. Спасибо за то, что трахнул меня по-пьяни на своем выпускном и благополучно забыл об этом на следующий день. Я был очень впечатлен. Это я должен был сказать? — по щекам младшего катятся слезы, и он по-детски размазывает их ладонями по лицу. — Что ты сказал? — лицо танцора темнеет и он в два шага оказывается возле кровати Кюхена и хватает того за плечи. — Повтори, что ты сейчас сказал про выпускной? — Я сказал, что мы переспали в день твоего выпускного, а после ты продолжил жить своей жизнью, в которой не было Чо Кюхена. — Ты… Я… В смысле, я у тебя… — Да! Ты был у меня первым. Доволен? Что тебе еще рассказать? Если все узнал, то оставь меня в покое. Кюхен отворачивается, а после и вообще ложится на кровать, зарываясь лицом в подушку. Сейчас он сам не верит в то, что сказал. Озвученная боль теперь не разрывает на куски, а неприятно пульсирует в области сердца. Даже пьяный он понимает, что ему давно уже стоило выговориться. Но если бы не алкоголь, то он не смог бы даже открыть рот. Хэ выглядел таким шокированным, что младший совсем чуть-чуть злорадствует. Он слишком долго держал все в себе. Со всем всегда справлялся один. Пусть теперь и Донхэ почувствует хоть немного то, что шатен носил непосильным грузом в своем сердце столько лет. Хоть на секунду. Кю этого будет достаточно. Парень слышит, как хлопает дверь и поворачивается на звук. Рыжик ушел. Хотя, наверное, лучше будет сказать «сбежал». Как и в прошлом. Только тогда у младшего было для него оправдание, а сейчас ничего нет. Боль возвращается с новой силой. Кюхен давится ощущением, что он, как испорченная кукла, которой уже не хотят играть. Он не хотел такого конца. — Это правда? То, что ты ему сказал? — Канин запинается на каждом слове. — Все до последнего слова. Хотели правды – получите и распишитесь. А теперь оставьте меня в покое. Не волнуйтесь, я буду хорошим мальчиком. Еще один негромкий хлопок и Кю остается один.