Да или нет?

Донхэ нужно все очень основательно обдумать. Как так? Почему все так получилось? «Ты был у меня первым», «трахнул меня по пьяни на своем выпускном», «влюблен в тебя со времен старшей школы», — фразы Кюхена звенят в голове и не хотят ее покидать, как бы старший не старался. Он знает, парень говорил правду. Сны. Теперь все становится на свои места. Ни фига это не сны. Воспоминания. Гребанный алкоголь. Если бы не это, то ничего не было бы. Танцор чувствует себя полнейшей сволочью. Как он теперь сможет смотреть Кю в глаза. Как вообще тот не перестал его любить? Хэ так бы не смог. Столько лет любить человека не зависимо ни от чего, не получая и толики ответных чувств, довольствуясь лишь созерцанием того на расстоянии и фотографиями. Разве в наше время кто-то способен еще на такое? *** Сонмину обеспечена еще одна бессонная ночь. Трагедия, что сегодня разыгралась перед его глазами, поразила до глубины души. Он сейчас как никто другой понимал Кюхена. Это страшно, когда нет возможности хоть кому-то рассказать свою тайну, которая является таковой уже несколько лет. Они похожи. Их правда горькая и отравляет не только их, но и людей, которые находятся рядом с ними. Но рассказать самому подобно смерти. Страшно до дрожи в коленях, до панического удушья, до тошноты. Только от представления, какими глазами на него будет смотреть Канин, парню хочется рыдать в голос. Осталось только решить, что хуже, самому рассказать или чтобы тот узнал так же случайно, как и Донхэ. Ровно одна ночь и один день нужны Мину, чтобы принять решение и провести последние спокойные часы с человеком, который забрал его сердце. Сжав пальцы в кулаки, парень слушает, как Енун сокрушается по поводу душевного состояния Хэ и что тот не хочет ни с кем разговаривать. Вдох-выдох… — Канин, я гей, — только не поднимать глаз. Не смотреть на реакцию соседа. Тишина давит, словно многотонная плита. Собственное сердцебиение оглушает, а дышать с каждой секундой становится труднее. — Что ты сейчас сказал? — голос Енуна невероятно спокойный и младший все-таки решается посмотреть на парня. Второй раз сказать намного труднее. Почти невозможно. Мин старается проглотить липкий ком страха, что застрял в его горле. — Я гей… — Это шутка? — блондина начинает постепенно накрывать отчаяньем, ведь выражение лица Кима совершенно не меняется, только глаза прищурены. — Нет. — Как давно? — Лет с девятнадцати. Канин, я… — И что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Молодец, что признался? — Канин, нет! Я… — Нравилось выставлять меня идиотом? — Это не… — Ой, прости. Не только меня, но и всех окружающих. Это развлечение такое «Соблазни соседа по комнате, а потом расскажи всем, какой он извращенец»? Оригинально. По щекам Сонмина градом катятся слезы. — Да послушай же. Я тебя… — Я не хочу ничего от тебя слышать. Да что вы с Кюхеном за люди-то такие? Вы хоть немного думаете об окружающих? Или только о себе любимых? Он еще ни разу не видел такого Енуна. Думал, что тот будет кричать или даже ударит его. Но сосед только презрительно смотрел на него и выплевывал слова, словно яд. Мин не может сказать и слова, только плачет и наблюдает, как Канин сгребает курточку с вешалки, обувается и выходит, напоследок бросив, что видеть его не хочет. Знал же, что признание ни к чему хорошему не приведет. Сам, собственными руками вырвал свое сердце и бросил под ноги старшему, который не преминул его растоптать. Больно. А ведь он даже не успел рассказать Енуну, что, кажется, любит его. Да и есть ли теперь в этом смысл? Вряд ли. Сейчас еще не слишком поздно, а значит, он знает, куда пойдет. Кюхен немного удивленно осматривает своего нежданного гостя, но увидев в пакете выпивку, горько усмехается и пропускает парня в комнату. — Что, ты все-таки признался Канину в своей ориентации? Сонмин застывает на месте и шокировано смотрит на певца. — Как ты узнал? — А что тут знать? То, что ты гей, я догадывался уже давно. И даже твоему обожаемому Канину намекал на это. Правда, он мне не поверил. А раз ты тут, да еще и с выпивкой, значит, во всем признался, а тебя пнули, как дворовую собаку. Я прав? — Да. Выпьем? — А что нам с тобой еще остается? Кстати, не боишься, что я к тебе приставать начну? Ты же у нас особа пугливая в этом плане. — Во-первых, я сильнее тебя, даже будучи в жопу пьяным. А во-вторых, ты слишком влюблен в Хэ, чтобы интересоваться мной. Так что, нет, не боюсь. *** Енун в ярости. Он не знает, почему именно он злится, но хочется кого-то закопать по шею в землю. В голове смешались разные образы Сонмина, но их все перекрывает полный отчаянья и боли взгляд Донхэ. Не Мину он должен был все высказывать, а Кюхену. А может и им обоим. Тайны, вранье, недоговорки. Это все ранит похлеще правды. Хотя, их правда выглядит, как жестокая насмешка. Кюхен. А ведь этот засранец оказался прав. И только Канин не хотел видеть очевидное. Ну да, рыбак рыбака видит издалека. Вот кому уж точно надо было начать встречаться – Мину и Кю. Они отлично бы друг другу подошли. А заодно не мучили бы других людей. Обида разъедает сердце похлеще кислоты. Он, как идиот, носился со своими чувствами, боясь хоть немного намекнуть Мину, что испытывает к нему что-то большее, чем дружескую симпатию, а тот все время изображал из себя невесть что. И вообще, что за маразм? Гей, который терпеть не может геев? Как в дешевой комедии. Разве такое бывает в жизни? Третья бутылка соджу замедляет ход мыслей и немного усмиряет волну негодования, что бушевала внутри парня. Вспоминается заплаканное лицо Сонмина. Тот что-то пытался ему еще сказать, но Енун не позволил, считая, что не хочет слушать пустые оправдания. А вдруг это было что-то важное? Внутри все сжимается от необъяснимой тревоги. Что теперь будет? Ведь Мин ему действительно очень нравился, а теперь парень сам не знает, что делать со своими чувствами, которые будто взбесились и мечутся из одной крайности в другую. С одной стороны он ненавидит ложь и не так-то просто простить младшего, но и просто так он не может отступиться. Правда, гордость не дает и шанса просто встать, найти Мина и спокойно с ним все обсудить. Канин горько усмехается. А ведь Донхэ он заставил пойти и поговорить с Кюхеном. Дать тому возможность объясниться. Так почему же он не может последовать собственному совету? Очень жаль, что сейчас с ним рядом нет человека, который смог бы его заставить так же, как он заставил Хэ. Вернувшись в комнату уже под утро, парень с удивлением замечает, что соседа тоже не было целую ночь. И куда тот пошел? Ведь у него нет друзей. Хотя, возможно, так думал только Ким? Ведь, как оказалось, он многое не знает о своем белокуром соседе. В университете Сонмина тоже не было. Не появился тот и к ночи. Тревожные мысли разрывают черепную коробку на части. Енун вспоминает, что был резок с младшим. Но не мог же тот что-то с собой сделать или всерьез принять его слова о том, что он не хочет его видеть? Вспоминая свою последнюю фразу, брошенную в порыве злости, он готов двинуть сам себе. Ведь как бы то ни было, он сказал это только из-за зашкаливающих эмоций, не думая, что их могут воспринять, как руководство к действию. Канин не хочет думать о том, что больше никогда не увидит Мина. Вторая бессонная ночь дает время на размышления, которые ни к чему не приводят. Все та же обида. Все то же непонимание. Все то же беспокойство за Ли. Когда на следующий день он видит в столовой Сонмина вместе с Кюхеном, злость вспыхивает с новой силой. Старший специально задевает блондина плечом. — Что, решил скооперироваться с подобным себе? — обидные слова сами вылетают изо рта и Ким ничего не может с этим поделать, только наблюдает, как плечи парня опускаются, а глаза наполняются влагой. Канин уже почти жалеет о своих словах, как Кюхен кладет свою руку на плечо Мина и уводит того прочь. — Канин, скажи, что мне сейчас это все привиделось, — в голосе Донхэ звенят истерические нотки. — Почему Кюхен обнимает за плечи Сонмина? Енун и сам толком не знает ответа на последний вопрос, но ревность напополам со злостью заставляют его крепко сжимать кулаки и уговаривать себя не натворить глупостей. Он вкратце рассказывает другу о том, что произошло между ним и Мином. — Но почему они вместе? — Не знаю. Но я сгоряча сказал Мину, что не хочу его видеть и он ушел. А сегодня они уже были вместе. Видимо, Кюхен предоставил моему соседу кровать и так сказать дружескую поддержку.