Да или нет?

Канин думает, что он явно в чем-то провинился перед небесами, раз они так наказывают его в новогоднюю ночь. Кюхен не соврал, когда говорил, что Сонмин возбужден. Старший почувствовал это в тот же момент, когда тот на нем повис, обвивая руками шею и всем телом прижимаясь к его собственному. Он тихо матерится, когда Мин привстает на носочки и опаляет его губы жарким дыханием. Очень хочется затянуть его в страстный поцелуй, но пользоваться ситуацией он как-то не привык. Вряд ли парень соображает, что делает. Поэтому Енун оттаскивает его от себя и тянет на выход, попутно набирая номер Кю: раз тот определил, чем блондина накачали, значит, может знать, как ему помочь, не занимаясь сексом. Он вспоминает все нелестные эпитеты, когда Чо радуясь, как маленький ребенок, сообщает ему, что секс лучшее решение. Нет, можно еще отвезти парня в больницу, но не факт, что его потом не посадят в тюрьму за употребление наркотиков. Брюнета такой вариант совершенно не устраивает. Он уже готов отключиться, как Кюхен спрашивает, в клубе ли они еще, и, услышав положительный ответ, сообщает, что у него кое-что есть для Канина и чтобы тот подождал его немного на выходе из клуба. Мелкий вылетает из клуба с подлой улыбочкой и черным пакетом в руках. — Держи, я вообще-то для себя и Донхэ покупал, но чувствую, что вам это сегодня нужнее. Енун даже не успевает ничего сказать, как тот всучивает ему «подарок» и быстро сматывается обратно в клуб. Только открыв пакет, он понимает причину такого быстрого побега: внутри несколько пачек презервативов и баночка со смазкой. Парень закрывает глаза и мысленно обещает прибить гаденыша, как только увидит в следующий раз. А еще он задаст хорошую трепку Сонмину за то, что тот не думает, что тянет в рот. Блондин в это время опять виснет на Канине и легонько прикусывает мочку уха, заставляя его шокировано открыть глаза и начать энергичнее ловить такси, удерживая при этом младшего от глупостей. Если бы он знал, каким адом окажется поездка в машине, то уж лучше пошел бы пешком. Кое-как усевшись в транспорт, Ли заявил, что ему жарко и первым делом почему-то начал расстегивать брюки, под ошарашенные взгляды Канина и водителя. Пресекши попытки Мина раздеться прямо в такси, Енун прижал парня поближе к себе, зарываясь пальцами в светлую шевелюру и успокаивающе поглаживая его по голове. Нужного эффекта это правда не произвело, так как младший даже от таких простых действий заводился еще больше, шумно дыша и периодически постанывая, но по крайней мере больше не пытался раздеться. До общежития было максимум десять минут езды, но они казались вечностью: за это время Ким успел почти сойти с ума, ведь тихие стоны Сонмина заводили не на шутку, а его податливость отключала мозг к чертям. Сдерживаться, чтобы хотя бы не поцеловать блондина, было невероятно трудно. Нет, его не смущал странно пялившийся на них таксист. Просто младший завтра мог не обрадоваться действиям Канина, хоть сейчас был совершенно не против. И еще, ему казалось, что Мин вообще слабо соображает, кто перед ним. Кое-как дотащив Сонмина до их комнаты и уложив того на кровать, Енун облегченно вздыхает. По крайней мере тут никого кроме них нет. Он садится на свою кровать, подальше от соседа: нужно обдумать дальнейший план действий. Ничего лучше, чем освежить парня под холодной водой, в голову не приходит. А потом он постарается уложить его спать. Вроде ничего сложного, да только для начала, нужно раздеть Мина и не сорваться. Ведь тот откликается на любое, даже самое легкое, касание к своему телу. Канин закусывает нижнюю губу и садится на кровать рядом с младшим. Тот и сам уже успел избавиться от пиджака и почти снять с себя рубашку, но вот с пуговицами на манжетах справиться не смог и сейчас капризно дергал за один из рукавов, видимо, надеясь снять рубашку и так. Брюнета немного забавляет эта картина. Он недолго наблюдает за представлением, а потом все же решает помочь. Быстро справившись с пуговицами на манжетах, он, стараясь вообще не прикасаться к Мину, стягивает с него рубашку, а следом за ней и майку. Оставалось самое сложное – брюки и белье. Младший выгибается в спине стоит только расстегнуть ему ремень и потянуть вниз собачку молнии на брюках. Енун застывает и на мгновение прикрывает глаза, чтобы успокоиться и не видеть такого Сонмина. Спустя несколько долгих секунд он решает, что снять штаны с последнего не глядя, будет лучшим решением, а потому почти на ощупь сдергивает вещь с парня, не забыв заодно и про носки. Стягивая последний предмет гардероба, Енун старается не думать о том, как сейчас прекрасен возбужденный Мин, с прилипшей к влажному лбу выбеленной челкой; красными искусанными губами, которые он постоянно облизывает; стоящим колом членом, головка которого блестит от немалого количества предэякулята. Канин сжимает руки в кулаки и осторожно делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и не наделать глупостей. Только после этого он дергает младшего на себя и тянет того в душ. Холодные потоки воды немного приводят Сонмина в чувства, и в его взоре появляется осмысленность. Он ошарашенно смотрит на Енуна, явно не понимая, что происходит. А еще парень очень сильно дрожит: холодный душ среди зимы – не слишком приятная процедура. Боясь, что Мин может заболеть, брюнет быстро вытирает того полотенцем, с силой растирая махровой тканью каждый участок чужого тела. Сонмин не сопротивляется и только сильнее к нему прижимается, когда старший берет его на руки и несет на кровать. Только уложив парня на кровать и укрыв его двумя одеялами, Канин пытается достучаться до чужого сознания. — Мин-а, ты меня узнаешь? — Канин… — Правильно. Как ты себя чувствуешь? *** Сонмин приходит в себя от того, что на него сверху льется обжигающе ледяная вода. Она не дает нормально дышать и отбирает последние силы, но сознание проясняется, и парень обнаруживает себя в душе. А еще рядом оказывается Канин, на которого он непонимающе смотрит, пытаясь понять, что происходит. Тот, ничего не говоря, выдергивает дрожащего от холода блондина из кабинки и начинает с силой растирать полотенцем его тело, после чего относит на кровать и укрывает двумя одеялами, присаживаясь рядом. — Мин-а, ты меня узнаешь? Конечно же он его узнает, а еще не может оторвать взгляда от чужих губ, которые сейчас манят, как никогда. — Канин… — Правильно. Как ты себя чувствуешь? На этот вопрос очень сложно ответить. — У меня в голове сплошная каша. Мне холодно. А еще, кажется, я возбужден, — Мин опускает руку вниз и слегка касается своего члена. От такого простого действия его сразу бросает в жар, а тело само выгибается дугой. — Черт, я очень возбужден. Какого черта? – последние слова он еле может выговорить и практически скулит от нахлынувших ощущений. — Потому что нехуй тянуть в рот разную гадость, — голос Канина звучит зло и напряженно. — Поздравляю, ты сейчас под действием какого-то наркотика, который является сильнодействующим афродизиаком, — вторую фразу парень произносит более мягко, и осторожно убирает мокрые пряди челки со лба Ли, но даже это вызывает у блондина новый приступ желания. Сонмин со всей силы впивается ногтями в нежную кожу ладоней и пытается не думать о том, что они сейчас одни с Енуном; что он уже давно хотел с ним переспать, и сейчас ничто не мешает им, да еще и есть приличная причина для этого. — Я забрал тебя из клуба и привез к себе, чтобы не дай бог тебя кто-то не поимел без твоего на это согласия. — И что делать? — Ничего, только ждать. Попробуй уснуть. Старший старается не смотреть на него, а после и вовсе встает, выключает свет в комнате и ложится на свою кровать. Спустя несколько минут звенящей тишины, нарушаемой лишь его сбитым дыханием, Мин готов рыдать от переполняющих его желаний и невозможности их воплотить. Член болезненно ноет и требует скорейшей разрядки, а сознание застилает чистейшая похоть. Но даже в таком состоянии он не может открыть рот и просто попросить Енуна трахнуть его. Признаться, что жаждал его прикосновений еще до того, как его накачали наркотиком, кажется невозможным. А еще очень страшно, ведь парней у него никогда не было, как, в принципе, и девушек. Поэтому, свернувшись под одеялом клубочком Сонмин приходит к одному единственному, как ему кажется на тот момент, решению. Мастурбировать при Канине неловко, но с каждой минутой, что парень сдерживает себя, все уходит на второй план. Плюнув на то, что завтра ему, возможно, будет стыдно, парень начинает надрачивать себе, с силой сжимая в зубах край одеяла. Всего несколько движений и он бурно кончает, но легче совершенно не становится — член все так же стоит, а желание никуда не делось. Уже приготовившись ко второму раунду, Мин слышит скрип чужой кровати и быстрые шаги, а после его резко дергают за плечо, заставляя развернуться к собеседнику. Парень завороженно смотрит в глаза Канина и даже в темноте может различить в них плескающееся желание, разбавленное напополам то ли злостью, то ли раздражением. — Блять, Мин, тебе меня совсем не жаль? Сердце готово пробить грудную клетку от зашкаливающих эмоций. Брюнет практически прямым текстом заявил, что еле сдерживается, чтобы не взять Сонмина прямо сейчас. Что-то щелкает в голове, и он решает добить Енуна, а потому немного приподнимается и почти вплотную приблизившись к его лицу, опаляет губы того горячим дыханием. — А тебе меня? Мин с благоговением смотрит на то, как сменяются эмоции на лице Канина, и как сужаются чужие глаза, в которых мелькает решительность, а после заменяется страстью. Старший сдергивает с него одеяло и быстро подминает Сонмина под себя. — Черт, Минни, ты сам напросился…