Да или нет?

Разобравшись с Сонмином и Канином, Кюхен решил, что пора заняться и собственной личной жизнью, которая в последнее время дала приличную такую трещину. А для этого нужно было отыскать одного большого ребенка по имени Донхэ и, наконец, расставить все точки над «i». Первый пункт осуществить было совсем не трудно, так как один из охранников кивком головы показал парню, где находится танцор. Теперь оставалось только найти уединенное место (все та же вип-комната отлично для этого подходила) и затащить туда Хэ, который, хоть и пришел посмотреть на Кю, но вряд ли упустил бы возможность показать характер. И Кюхен решил действовать со всей присущей ему решительностью и брать сексуальную рыжую крепость нахрапом. А потому он просто подошел к ничего не ожидающему Донхэ и затянул того в поцелуй. Тот, видимо, настолько был ошарашен всем происходящим, что не только не сопротивлялся, но и, кажется, забыл, как дышать. В принципе, это было именно то, чего хотел младший – рыжика в состоянии шока. Теперь дело оставалось за малым – взять Хэ за руку и в быстром темпе потащить в вип-комнату, не забывая при этом запереть за собой дверь. Окинув взглядом танцора и поняв, что тот готов разразиться долгой тирадой, Кюхен решил не дать ему такой возможности. — Донхэ, помолчи, будь добр, — оперевшись о дверь, и тем самым разрушая последние надежды старшего на побег, Кю прикрыл глаза. — Мне тоже есть что сказать. Как видишь, этот год почти подошел к концу и я решил, что с завтрашнего дня начинаю новую жизнь. Она может быть как с тобой, так и без тебя. Но я не хочу больше жить так, как жил эти несколько лет. Не хочу наблюдать за тобой украдкой. Не хочу все свое время мечтать о том, что было бы, если бы мы встречались. Не хочу ночами сходить с ума от желания видеть тебя рядом, целовать, лелеять, оберегать. С меня хватит сталкерства и нереализованных надежд и желаний. Мне нужен кто-то, кто любил бы меня так же, как я его. Односторонние отношения мне уже поперек горла встали. Я знаю, что нравлюсь тебе. Сильно нравлюсь. Мне Канин сказал. Но, как я понимаю, этого мало, чтобы ты мог быть со мной. И я осознаю, что не был с тобой до конца честным, когда мы начали встречаться, а потому не могу претендовать на возобновление наших отношений. Но все же, я до сих пор тебя люблю. Наверное, даже слишком. А потому, все же хочу спросить, можешь ли ты дать еще один шанс нам? Если нет, то я выйду за эту дверь, забуду все свои чувства – поверь, на это понадобится время, но я смогу – и больше никогда в жизни тебя не потревожу. Кюхену хотелось бы, чтобы его слова были блефом, но на самом деле он был как никогда честен насчет своих намерений. Парень отчаянно не хотел открывать глаза, чтобы не видеть того, как Донхе отодвигает его, а после выходит прочь из комнаты и его жизни. Но все же, даже такое разрешение ситуации было лучше, чем жить в подвешенном состоянии и тешить себя напрасной надеждой. А потому, резко выдохнув, Кю открыл глаза. Донхэ не двигался, но и не смотрел на него. Просто сверлил взором пол помещения. Чо начал нервничать еще сильнее, чем пока говорил. Тишина давила многотонной плитой и не давала сделать ни одного нормального вдоха. Когда Хэ, наконец, заговорил, то его голос показался слишком инородным для недавно царившего здесь безмолвия. — Дело не в том, что ты мне нравишься недостаточно сильно для того, чтобы дать тебе второй шанс. Я думаю, что скорее это я не достоин того, чтобы мне его дали. Ты любил меня так долго, а я совершенно ничего не замечал. Как можно было не видеть, что рядом со мной все время кто-то был? — Я хорошо маскировался… — Не перебивай. Я эгоист и всегда волновался только о себе. И тогда, когда нашел тот альбом, тоже думал лишь про себя любимого. Я даже не задумался о твоих чувствах. Только обвинял. Как ты можешь все еще меня любить после такого? Хэ поднял глаза на младшего, и последний задохнулся от того, сколько отчаянья и боли там было. Сжав зубы, Кю решился сделать несколько шагов навстречу танцору. Вдруг стало жизненно необходимым заключить того в объятья. И мысль о том, что еще несколько минут назад он был готов отказаться от своего рыжего счастья, казалась ему просто кощунственной. Наверное, он никогда не сможет оставить Донхэ, чтобы не происходило, он хотел быть рядом. – Хэ, у меня к тебе предложение, — длинные пальцы зарылись в копну рыжих полос, руша укладку. — Давай все же дадим шанс нашим отношениям. Не потому что кто-то из нас этого заслуживает, а просто потому, что мы оба этого хотим. Именно сейчас я понял, что не смогу выбросить тебя из своей жизни, а значит, не уйду отсюда до тех пор, пока ты не согласишься вновь встречаться со мной. — Тогда мы уйдем отсюда очень быстро, потому что я очень хочу с тобой вновь встречаться. Кюхен облегченно выдохнул, когда отстранился от Хэ и увидел на его губах неуверенную улыбку. Все хорошо. У них все будет хорошо. Он сделает все что угодно, лишь бы его личное солнце ярко и искренне улыбалось. Именно об этом думал парень, в легком поцелуе касаясь губ старшего и прижимая того крепче к себе. *** Сонмин просыпается с жуткой головной болью, не говоря уже о том, что у него, в принципе, болит все тело и пятая точка не исключение. Хотя, если сравнить с головной болью, то все остальное просто блекнет на ее фоне. Так, просто неприятные ощущения, что доставляют дискомфорт. Канин спит рядом, даже во сне крепко обнимая, будто переживает, что Мин может куда-то деться. Куда там... Единственное, на что он сейчас способен — тихо и вымученно застонать от "шикарных" ощущений, а еще попытаться восстановить цепочку вчерашних событий. Делать это удается с трудом, но процесс понемногу идет, шестеренки памяти начитают медленно двигаться. Память начинает подводить с того момента, как Кюхен ушел выступать. Следующее воспоминание заставляет желудок Сонмина сжаться в рвотном позыве, а глаза широко распахнуться — его изнас... хотя нет, пытались изнасиловать. Отрывочно вспоминаются охранники, которые не дали случиться непоправимому, а после и Кю, который смотрит на его бывшего соседа и потенциального насильника глазами, полными презрения и адского холода. Что-то про угрозы, видеозапись и договоренность пытается пробраться сквозь туманную завесу памяти, но слишком много событий за столь короткое время. Виноватый взгляд Кюхена, стоящего перед ним на коленях, заставляет сердце тревожно сжаться. Тому действительно было жаль. А вот от следующего воспоминания тело Сонмина прошибает током — Кюхен кладет руку на его промежность и Мин довольно таки однозначно реагирует на действия младшего. Сумасшествие какое-то... Они переспали? Нет, не может быть. Но дальше сплошной туман. Мозг отказывается выдавать такую нужную сейчас информацию. И все же парень успокаивается, вспоминая, в чьей постели находится. Наркотик... Канин говорил об этом. Он помнит все что происходило, после того, как очнулся в душе под потоками ледяной воды. Кстати об этом: Мин тихо чихает и начинает размышлять на тему, заехать ли старшему в челюсть за то, что кинул его под холодный душ среди зимы, или нет? Все же, благодаря таким, хоть и не слишком приятным методам он смог хоть немного освободиться от дурманящего действия наркотика. Возвращаясь к сексу с Енуном, Сонмин отчаянно краснеет. О боже, лучше бы он этого не помнил. Дрочить в присутствии старшего? Да он совсем из ума выжил. Воспоминания начинают литься сплошным потоком и блондин посильнее зажмуривает глаза, стараясь прогнать картинки того, что происходило ночью. Три раза??? — Дай-ка угадаю, ты сейчас отчаянно пытаешься забыть то, что изначально пытался вспомнить, проснувшись? Хриплый голос Канина заставляет парня испуганно подскочить на кровати, и только крепкие руки, все так же обнимающие его, не дают его многострадальной заднице встретиться с холодным полом. Сонмин широко распахивает глаза и неотрывно смотрит на брюнета, пытаясь сообразить, что именно ему следует сейчас тому сказать. Но в голове вакуум и головная боль не способствует появлению хоть каких-нибудь приличных и адекватных мыслей. Поэтому он может только смотреть и густо краснеть. — Хм, значит убежать ты не пытаешься, признаков истерики я тоже не наблюдаю. Ты все помнишь или еще не понял, что произошло? Красивые карие глаза изучают его слишком пристально, стараясь разглядеть любую, даже самую незначительную эмоцию, а чужие руки чуть сильнее сжимают его, будто боясь, что он действительно сбежит. Сбежит? Пф, ему дышать не хочется, не то чтобы совершать какие-либо телодвижения. Тем более, Енун теплый, вернее горячий. И это то, что сейчас нужно Мину. Родной и горячий Канин, который бережно его обнимает и обеспокоенно заглядывает ему в глаза. — Да помню я все, — висок неприятно пронизывает болью, и парень хмурится. — Вернее почти все... Или не все. Теперь настает черед хмуриться Канину. — Не все, говоришь? Тогда задам главный интересующий меня вопрос: ты помнишь, что мы переспали? И, главное, что это было по обоюдному согласию? Бровь Сонмина взлетает вверх. Что за вопросы? Ах, ну да. Наркотик может иметь неожиданный эффект. Дискомфорт в заднице дает о себе знать, и Мин решает, что имеет право хотя бы на мизерную моральную компенсацию. — По обоюдному согласию? Серьезно? Енун вмиг становится еще более серьезным, чем раньше и тихо матерится сквозь сжатые зубы. Определенно, моральная компенсация получена. — Ладно, расслабься. Конечно же я помню. И секс, и обоюдное согласие и...— тут Мин в очередной раз краснеет. — Три раза... — Мин, ты идиот? Тебе наркотиком последние мозги вышибло? Я уже мысленно приготовился к тюрьме и уголовному делу по статье "изнасилование". Канин смотрит осуждающе и пытается отстраниться от младшего, из-за чего у последнего сердце уходит в пятки. Шутка действительно была не сильно удачной, и они снова могут поссориться, так толком еще и не помирившись. Именно поэтому Сонмин вцепляется в Енуна мертвой хваткой и прижимается вплотную, пряча лицо на его широкой груди. — Извини, неудачная шутка. Я идиот. И... Енун-а, у меня голова раскалывается. Мин закусывает губу, в ожидании ответа, и отпускает ее из плена только тогда, когда слышит тяжелый, но кажущийся прощающим, вздох, и чувствует, как чужие пальцы зарываются в его волосы и начинают мягко массировать кожу головы. Все сразу становится таким... правильным. Так и должно быть. Сердце бьется в размеренном темпе, а тело и голова не так уж и болят, когда Канин так бережно прижимает его к себе и невесомо целует в макушку. — Сонмин, еще один вопрос... — Спрашивай. — Ты будешь моим парнем? Блондин тихо фыркает и тычет Енуна пальцем в бок. — Нет, блин, я вообще люблю разово потрахаться с парнями под действием какого-то непонятного наркотика, а после и дальше говорить остальным, что непорочен, как дева Мария. — Господи, ты просто невыносим. Почему ты просто не можешь ответить на мой вопрос? — Потому что не так давно меня кто-то напичкал наркотиками, после меня чуть не изнасиловали, а потом все же лишили девственности, благо, хоть, как ты выразился, с "обоюдного согласия". Теперь же у меня жутко раскалывается голова, болит все тело и задница тоже, кстати, не дает о себе забыть. А так, да, Ким Енун, я буду твоим парнем. – Ну, раз так, значит, тебе положена таблетка от головы в виде поощрения. Канин быстро целует парня в висок, на что последний смущенно шепчет «дурак». Старалась выложить главу как можно быстрее, а потому извиняюсь за ошибки, если такие имеются. И да, я знаю, что главы начали выходить реже, но поделать с этим ничего не могу. В голове не складывается нужная картинка, а потому приходится ждать музу. Спасибо, что ждете =^__^=