toxin

***

Ему было тихо. Превознося покой, тишина для Асано, подобно музыке, всегда казалась совершенной. Возможно, он бы поддался ее чарам, теряя хватку. Но сейчас все было словно в приговоре.

Как тот актер, который, оробев, Теряет нить давно знакомой роли,

— Подготовка к осеннему фестивалю, надеюсь, уже закончена. — Остались некоторые недоработки. — Так займись ими, — твердо парировал Гакухо. — Я сделал тебе одолжение, назначив главным организатором, и ты должен быть более благодарным и ответственным. — Я делаю все, что в моих силах. — Видимо, недостаточно. — Недостаточно, — улыбнулся Гакушу. — Моя любимая песнь с детства. — Которая будет преследовать тебя до конца жизни, — также улыбнулся директор, уловив глыбы льда в фиолетовых глазах сына, — если будешь продолжать разочаровывать меня. — Знаешь, отец, оттого, что ты так сильно пытаешься меня отвлечь предстоящими подготовками, как президента, у меня начинает складываться впечатление, словно ты начинаешь… — юноша демонстративно расправил руки, будто призадумываясь. — Хах, как бы правильнее выразиться… — на лице возникла хищная улыбка, — волноваться. Председатель иронично выгнул бровь, не меняясь особо в лице — чертов показушник, который думает, что отсутствие эмоций — его спасение. Это только раззадорило самого лучшего ученика школы. — Причин для волнений я не наблюдаю, — нежно улыбнувшись, также безэмоционально выдал мужчина. — Впрочем, с чего бы льву терять бдительность перед жалкой антилопой? Иронично. Волк в овечьей шкуре. На подобный трюк могла бы купиться любая пешка или марионетка, которой он крутит, как заблагорассудиться, но на собственного родного сына данная вольность — как очередное издевательство. — Дорогой директор, я знаю много случаев, когда на льва натягивали поводок и использовали его, как свинью на убое, — наконец, проголосил Асано. — А вы — один из случаев. Как своеобразный экспонат! Гакухо прислонил сложенные в замок руки к подбородку, оставляя только пожирающие глаза, способные пробить насквозь. — Это слишком мерзко, ты ведь понимаешь это? — улыбаясь, склонил голову он. — Именно, отец, — будто бы объявляя победителя, радостно отозвался Асано. — Я нацеплю на тебя ошейник и ты станешь моим очередным псом, как и все остальные.

Как тот безумец, что, впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли…

***

— Медленно, Окуда! Словно громом среди ясного неба раздался очередной рык инструктора. Манами напряженно сжала губы, вздрагивая. Просчет. Пальцы невольно сжались вокруг рукоятки игрушечного ножа. Лезвие полностью омыто красной краской, а форма тренера оставалась по-прежнему белоснежной. Для многих данная тренировка казалась простой забавой, для Манами — настоящим испытанием. Невозможным и недосягаемым. В присутствии темноволосой ученицы Карасума даже не вспоминал о сосредоточенности, и это плохо. За весь прошлогодний семестр эта особа не смогла полностью показать себя, оставаясь тенью среди других учеников, которые показывали немалый потенциал. От могучей фигуры так и исходила расслабленность — даже уклоняться почти не приходилось. Мужчина глубоко впал в размышления, нахмуриваясь. Девочка, способная изготовить самые опасные химикаты, но обделенная талантом в каком-либо оружии. Если сравнивать ее с остальными, то ее статистика в плане боя — одна из слабых. Однако… Инстинкт самосохранения дал о себе знать моментально — Карасума отпрыгнул как можно дальше, уклоняясь от назойливой атаки ученицы. Слишком предсказуемо. Манами тяжело дышала, опираясь ладонями о колени. Сердце стучало, словно сумасшедшее. Огромная нагрузка дала о себе знать незамедлительно, и девушка закрыла глаза, тут же вставая в боевую позицию. Мужчина криво улыбнулся, приятно удивляясь. Ее настрой поражал. Используя свою миниатюрность как оружие, Окуда могла бы действовать незаметно, когда бдительность противника ослабнет. Прекрасный козырь, который девчонка забывает использовать. Карасума опомнился, напрягшись всем телом, когда инстинкты начали пронзительно кричать. Эти маленькие мурашки по спине, говорящие об опасности, никогда не подводили. Мужчина резко нагнулся, видя краем зрения цель и избегая столкновения с лезвием. Как глупо — пользуясь его пятисекундной заминкой, ученик пытался прикончить его внезапно. Столь простые трюки на незаменимого агента правительства вряд ли подействуют. Пристальный изучающий взгляд впился в свободно передвигающегося юношу, чьи губы изгибались в легкую приторную улыбку. Почти попал. Голодный оскал, кричащий о жажде триумфа, Карасума встретил с явным энтузиазмом. Акабанэ Карма. Мальчишка, фокусирующийся больше на боевом искусстве, нежели на применении оружия — как и холодного, так и огнестрельного. Рвение достигнуть вершины почти делает его непоколебимым, хотя после предыдущего провала парень стал более серьезно относится к происходящему, что и спасает положение. — Не недооценивайте меня, Карасума-сенсей, — резко ставя блок на попытке мужчины перехватить удар ученика, усмехнулся Акабанэ, тут же оказавшись на приличной дистанции. Он готовился к подобному исходу, потому все время не терял бдительности. — Я на одни и те же грабли два раза не наступаю, — подняв указательный палец, игриво отчеканил юноша. Мужчина ответно ухмыльнулся. В прошлый раз, с уверенностью попытавшись сокрушить и унизить тренера, Карма потерпел незабываемое поражение. Сейчас могло быть точно также. Могло быть, если бы на его месте стоял тот же самонадеянный мальчишка. Акабанэ подкидывал нож, показывая всю свою отрешенность и отстраненность. Играя на эмоциях, дабы обмануть. На первый взгляд, легкая добыча, которую достать — проще простого. Совершенно неинтересно, когда ты пытаешься сокрушить противника справедливо. Муторно и скучно. Нечестная игра для него сейчас — одурачить жертву, а если выйдет — как следует поиздеваться, при этом убивая двух зайцев одним выстрелом. Словно ястреб следя за каждым движением учителя, Акабанэ выдавали лишь глаза — стеклянный янтарь, наполненный блеском о желании убить. Злодей, скрывающийся под маской обычного лентяя. Того самоуверенного мальчишки больше не было. Карасума в который раз интересовало — каких же вершин достигнет этот малец в будущем. Сколько падений его ждет впереди, побед и неудач. Мужчина задумчиво покачал головой, призывая себя сконцентрироваться на уроке. Эта смертоносная аура… такое не могло привидеться. Время летело незаметно, тренировка стремительно подошла к концу. Наступил небольшой перерыв между занятиями. Для всех данная новость отразилась огромным облегчением. Долгожданный отдых, и никаких тренировок больше. От жары пересыхало в горле. Сегодня снова стояла невыносимая духота, хотя обещали, что погода будет достаточно дождливой. Некоторые даже зонты принесли, но, кажется, зря. — И что же ты можешь сказать по своему наблюдению? — скрестив руки на груди, с интересом спросила наемная убийца, жадно следя за каждым движением коллеги. Вопрос остался проигнорирован на некоторое время, что в стиле терпеливого агента. — Чиба и Хаями — дальновидная атака и расчет движения. Когда один способен устранить мишень с любого расстояния, его напарнику не доставит труда достать жертву при любых условиях. Они отлично дополняют друг друга, устраняя слабости каждого. Возможно, из них скоро выйдут первоклассные снайперы, — записывая в деловом блокноте способности учеников, отчеканил Карасума. — Однако, мне пришлось заострить внимание на другом… — мужчина невольно нахмурился, обрываясь на слове. — Что же? — подойдя ближе к мужчине, не без серьезности в голосе отозвалась. Уже интересно. — Команда «А» и «Е», — повернувшись лицом к женщине, выдал Карасума, заставляя девушку вопросительно выгнуть бровь. — Нагиса Шиота и Каэдэ Каяно. Они оба — загадка, которая еще не до конца разгадана, — он краем глаза взглянул на переговаривающихся учеников. — Одна мастерски умеет играть жертву, другой скрывает за собой чудовище, которое жаждет крови, — Ирина заинтересованно ухмыльнулась. — И еще. Карма и Окуда Манами. Превосходный боец и токсиколог, разбирающийся в ядах и различных препаратах. Их аура настолько отличается от других учеников, — мужчина закрыл глаза, потирая виски. — что иногда у меня возникают сомнения… — Это всего лишь дети, Карасума, — стараясь успокоить коллегу, промурлыкала блондинка и надавила пальцами на напряженные плечи. Привыкший к подобным наглым выходкам искусительницы, мужчина не концентрировал на данном внимание. — Даже если и так, если ты не против, — она начала активно массажировать твердые мышцы, соблазняя голосом. — я бы брала их с собой на задания… — Исключено, — безразлично отчеканил мужчина, отдаляясь от разочарованной персоны. — Ну, Карасумочка! — проныла та, но ответа, как ожидалось, не последовало.

***

— Сейчас упаду без сил. Зеленоволосая девушка жалобно прохныкала, раздраженно смахивая со лба капельки пота. Да уж, на этот раз Карасума никого не жалел, никому не давал поблажки и гнал так, словно собирает на войну, а не проводит самую обыкновенную тренировку. Строгий тренер, не знающий пощады. «Хотя… Кому-то это даже нравится», — с самодовольной мордашкой подумалось Каэдэ, когда в поле зрения попалась жавшаяся к непоколебимому агенту их учитель английского. — Отлично постаралась, Каяно-сан! — подбодрила подругу Манами, незаметно подошедшая. — Да ни черта, — тоня в собственной бесполезности, буркнула та в ответ. — Нагисе-куну и мне сказали пока отбросить тренировку по самообороне и пробежать несколько кругов. Почему только нам? Несправедливо! — прохныкала она. Окуда взглянула на Тадаоми, переговаривающегося по телефону. А ведь действительно. Окуда уже давно подметила, что Карасума обделяет некоторых учеников, относясь по-другому. С легким напряжением. И это казалось странным, так как с чего бы настолько хорошему бойцу и агенту относится к обычным школьникам так… настороженно. «Чушь», — словно прогоняя мысли, помотала головой Манами. — «Хотя за прошлый семестр многие научились тому, чем обладают настоящие профессионалы.» — Нагиса-кун! — донесся до ее подсознания отклик Каяно. Зеленоволосая тем временем мгновенно привела себя в порядок, завидев приближающихся одноклассников. — Каяно-сан, ты словно выжатый лимон, — тем временем послышался мягкий голос Шиоты, который остановился прямо напротив. В его голосе не наблюдалось ни намека на желание обидеть, скорее — проскальзывающую обеспокоенность и цель поддержать разговор. В ответ Каэдэ только мило захихикала. На ее щеках выступил легкий румянец. И Манами стоило бы повернуться, потому что это, вообще-то, неприлично — при диалоге отворачиваться спиной. Пальцы невольно сжались, собравшись в замок. Девушка в данный момент ненавидела себя за охвативший ее страх. Она была словно на иголках, и не потому, что на нее уставилось непонимающее личико Каяно, которая довольно-таки быстро притихла. Заметила ее состояние. Взгляд Акабанэ блуждал по ней, словно змеи, выбравшиеся из нор. Была вероятность, что это ее богатое воображение, но тогда почему складывалось ощущение, будто спину сейчас резали кинжалом? — Я… Я пойду за водой, — резко развернувшись и на мгновенье встретившись с этими янтарными суженными глазами, Окуда рванула за угол, направляясь к кранчикам. Оставляя шквал непонимания за спиной. — Что это с ней? — удивленно взметнула брови Каэдэ. — Она была такой красной… — Из-за жары, — также растерянно отозвался Шиота. — Наверное, — поспешно добавил он. Со стороны донесся тихий хмык, и Шиота подозрительно взглянул на Акабанэ, которого с виду ничуть не волновало происходящее. И Нагиса не удивился — Карму сложно было заинтересовать чем-либо, если это не драка или же игра, наполненная безумным азартом. Несмотря на то, что они общаются ближе всех; что голубоглазый мальчишка считает Акабанэ одним из своих самых лучших друзей, он прекрасно осведомлен, что тот думает совершенно иначе. — Ты что-то знаешь, Карма? — мягко поинтересовался Нагиса, на что красноволосый недоуменно выгнул бровь, сначала не понимая суть вопроса. Он бы искренне удивился, если бы не знал. Но догадывался. И маска озадаченности украсило лицо. Изогнув губы в привычной ухмылке, Акабанэ невозмутимо передернул плечами. — Без понятия.

***

Складывалось ощущение, что все тело пылало огнем. Манами успокаивала себя, что от жары. Брызги капель на данный момент казались настоящим спасением. Окуда лихорадочно выдохнула, прислонившись руками о поверхность умывальника — что же с ней творится? Почему у нее такая реакция? Почему она столь странно ведет себя лишь от одного пристального взгляда Акабанэ? Мурашки по коже, спине, подобно змеям, окольцовывали ее всю и заковали своими телами, не давая шанс на спасение. Горькое, обволакивающее… Это чувство… испуга? В связи с недавними, не самыми приятными для нее событиями Манами не решалась хотя бы посмотреть в глаза своего дьявольского одноклассника. Порой она пугалась их всепоглощающей пустоты. Они ничего не выражали, и это безумно отталкивало. Пожалуй, стоило признать — она избегала его внимания. Даже если его рот стоял на замке, в его стеклянных янтарях могли бы появиться осадки осуждения, насмехания. Новый брызг воды на пылающую кожу уже более менее привел ее в чувство. Краски постепенно сошли, вернулась легкая бледность, и лицо совсем не горело. Манами, тщательно протерев очки краем футболки, осторожно вернула их на законное место. Она такая трусиха. Взяла и сбежала, причем — прямо перед объектом собственных переживаний. Карма наверняка не то подумает. Опустошение растеклось по каждой клеточке сознания. Кажется, их прямая линия спокойствия начинает неожиданно ломаться. — Окуда-сан. Манами невольно зажмурилась, строго выпрямляясь. Она приказала себе не дрожать. Она пока не была готова к разговору. С кем угодно, но только не с Кармой Акабанэ. Личностью, вызывающей столь ужасающие чувства. Она явно была напряжена. Карма испытующе разглядывал миниатюрную фигурку девушки, прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди. Тонкая линия губ невольно преобразовалось если не в оскал, то на нечто похожее. Он не имел особого фетиша издеваться над столь… ранимыми школьницами, но, черт, как же сейчас хотелось смутить ее еще больше. Как весело. Неловкие метания, испуг в аметистовых больших глазках, порывистое дыхание, словно она бежала несколько километров перед тем, как прийти сюда. И трогательно. — На минутку, — поманил он Окуду, мягко ухмыляясь, когда фиолетовые глаза устремились на него. Что-то в этих озерцах безысходности заставило его слегка пошатнуться, а веселый настрой — покинуть обладателя дьявольского нрава. — Н-нам лучше вернуться к ребятам, — натянув на лицо радостную улыбку, на грани слышимости промолвила Манами. Он еле подавил желание фыркнуть. Ей не шло притворство. Ноги быстро направили девушку к юноше, словно она хотела как можно быстрее покинуть место. — Пойдем, Карма-кун, нам может достаться от Карасумы-сенсея. Темноволосая, поборов секундную дрожь, мягко ухватилась за рукав черного пиджака. Потянула. Слишком осторожно. Слишком робко. Манами, он не откусит тебе руку, протяни ты ладонь. Карма улыбнулся. Пожалуй, будь девушка не столь наивной слабохарактерной личностью, догадалась бы, что улыбка была заполнена лишь притворством. Отвлекающий маневр, расслабляющий жертву — один из самых обычных грязных трюков любого убийцы. Ему оставалось лишь молча наблюдать, не теряясь в раздумьях. Все было очевидно. Ибо лгать Окуда совершенно не умела. В стену врезалась мужская ладонь, преграждая путь. Этого хватило, чтобы девушка вздрогнула. — Теперь мы можем спокойно поговорить, Манами-чан, — по-прежнему мило улыбаясь, поставил красноволосый ультиматум. Девушка не обратила внимание на обращение парня к ней по имени. Она была взволнована другим. Темноволосая сглотнула, разом переводя дыхание и робко кивая головой. Только бы не показывать своего волнения, иначе Карма может все не так воспринять. Манами не хотела об этом думать, старалась сконцентрироваться на собеседнике — сохранять спокойствие казалось нереальнее, чем она себе представляла. — Д-да? Ее голос действительно дрожал. Сначала Карму забавляла ее странная реакция, но сейчас становилось не до шуток. Аккуратно сложенные пальцы девичьих рук пробила легкая дрожь, заставляя насторожиться. Юноша сузил глаза, теряясь в опасениях. — Ты что… — не мигая, вглядывался в ошеломленное девичье лицо Акабанэ. — Боишься меня? — Карма-кун… — Ответь, пожалуйста, на вопрос. Мужской голос звучал требовательно, пропала былая веселость, хоть и пришлось церемониться. Плевал глубоко он на эти принципы. Надоело. Вся неразбериха, крутившаяся с ним, давно напрягала. Пора было уже поставить все точки над «i» и закончить с этим. Окуда приоткрыла рот, пытаясь что-то выдавить. Пристальный взгляд янтарных глаз приковался к нему. Закрыла, не решаясь. Снова открыла. Что с этой девчонкой не так… — Дай пройти, Карма-кун, — наконец, потупив взор, выдавила она тихо. Все настолько плохо? — Мы не в младших классах, Окуда-сан, — обреченно вздохнул он. — Я тебя не принуждаю, конечно, но с места не сдвинусь, пока не ответишь. Я предупредил. Окуда прикусила губу. Нервно. Следить за подобной пыткой жертвы — одно удовольствие. Карма бы отрицал, но зачем скрывать очевидное? — Я тебя… не боюсь, — на собственное удивление твердо произнесла Окуда, делая все возможное, чтобы убрать дрожь в голосе. Он должен понять, что она говорила искренне. Карма, видимо, не очень-то впечатлился. Его лицо приблизилось. — Да ну? — на грани шепота спросил он. Паника. — Я н-не вру, — испугавшись напора юноши, Манами рефлекторно отвернула голову, избегая зрительного контакта. — Ч-честно, Карма-кун! — А дрожишь тогда чего? — уже тайком забавлялся Акабанэ, давая себе волю зацепиться пальцами за подбородок девушки и мягко поворачивая лицо к своему. — От страха, да? — Н-ничуть! — Не верю, — сложил он руки на груди, отстраняясь, дабы не довести одноклассницу до нервного срыва. Не дай Боже, в его планы это пока не входило. — К-карма-кун, — аметистовые глаза умоляюще впились в ответно-глядящие, стараясь пробить на жалость. Хватит с нее издевательств. Видимо, такое чувство, как сострадание, все же было знакомо однокласснику. Вдоволь позабавившись, он медленно отошел в сторону, позволяя ей уйти. Благодарно кивнув, девушка поторопилась скрыться от насмешливых глаз Акабанэ. Ни на секунду не задержится. — Ты, вроде бы, говорила, что я тебе нравлюсь? — неожиданно бросил ей в спину парень, тщательно следя за реакцией собеседницы. Не стой она к нему спиной, увидел бы ее лихорадочно зарумянившиеся щеки. И этого было бы достаточно. — З-забудь, пожалуйста, об этом случае! — резко срываясь на бег, панически крикнула Окуда. Подальше. Как можно подальше от него! — Пф, — Акабанэ невольно сжал ладонь, прислоняя к губам и стараясь скрыть образовавшуюся легкую улыбку. Какое… трогательное смущение. Оставалось надеяться, что подобного больше не повторится. Выяснение отношений… У человека, привыкшего быть одиночкой, в этом, увы, нет преимущества. Позади донесся звук треснувшихся веток. Парень невольно улыбнулся. — Среди деревьев вы довольно-таки выделяетесь, Коро-сенсей, — по-прежнему оставаясь в расслабленном положении, парировал школьник. Резко выхватил из рукава пиджака резиновый нож и, крутанувшись, пульнул его лезвием вперед в сторону деревьев. — Куда же подевалась ваша восхваленная оригинальность, — улыбнулся он. — Или она улетучилась в тот момент, когда вы впервые узнали о журналах восемнадцать плюс? Промахнувшись, Акабанэ вовсе не разочаровался. Целью было просто уведомить подглядывающего, что его давно рассекретили, и прятаться по углам смысла уже нет. — Как грубо, Карма-кун! — выглянула из-за дерева желтая голова осьминога, который, как всегда, широко улыбался. Однако в этой улыбочке наблюдалось ничто иное, как ехидство, но юношу это нисколько не смутило. — И да, — существо тихо прохихикало, подобно ребенку, указав щупальцем на рукоять брошенного ножа. — Промахнулся! — Почему вы подглядывали? — недоуменно выгнув бровь, поинтересовался лишь красноволосый. К удивлению Акабанэ, осьминог подозрительно вспыхнул, приобретая цвет розового фламинго. — Нюрухухуху… «Интересно, может ли передаваться безумие?», — задавался один единственный вопрос. Молча покачав головой, так и не дожидаясь ответа, Акабанэ невозмутимо развернулся, лениво перебирая ногами. Палящее солнце сводило с ума. А еще голова раскалывалась от криков, доносившихся со стороны корпуса, и красноволосый остановился на месте. Взгляд ухватился на учителях, одноклассниках, бегающих по траве, словно дети. И не скажешь, что все они — убийцы, обязанные лишить жизни почти бессмертного существа. Звучало весьма странно. Карма невольно усмехнулся, ловя в поле зрения сжавшуюся фигурку Окуды. Сейчас она казалась для него такой забавной. Он, конечно, знал, что Манами особо выделялась среди других одноклассниц своей ранимостью, но не думал, что настолько сильно. Едва уловимая лаванда, проскальзывающая на пиджаке, моментально уносилась порывами ветра. Юноша протяжно зевнул, разворачивая в противоположную от корпуса сторону. На оставшиеся уроки он вряд ли уже явится.