Истории

      The Power of Mind – Philippe Briand, Gabrielle Saban       Весь путь до Элизабет прошел в полном молчании. Какаши не мог даже уловить мысли в своей голове, те словно были немыми. Они были, но услышать их было совсем невозможно. Даже Себастьян казался теперь угрюмым. Он шел плечо к плечу с Какаши, смотря молчаливо перед собой. Крик тамплиера прекратился, и Рокудайме с Демоном подошли к камере пленницы как раз в момент полной тишины.       Элизабет и Сай сидели на полу. Этот вид еще издалека удивил Какаши, но подойдя, наконец, к ним, Хатаке смог разглядеть скучающий вид на лице у мисс Копперфилд. Она оперлась спиной о стену и смотрела пред собой на тамплиера, что продолжала валяться на полу, привязанная к стулу. Щека Элизабет расплылась на ее кулачке, и девушка томно выдохнула, когда пленница шмыгнула носом, пытаясь перестать плакать. На лице у Сая не было никаких эмоций, как и всегда. Он просто смотрел на пленницу, оставаясь для Какаши загадкой.       Заметив рядом с собой Рокудайме и Себастьяна, мисс Копперфилд вдруг вскочила на ноги и посмотрела на Какаши с неподдельным интересом. Она даже не смела спрашивать, как все прошло, словно боясь нарушить эту тишину ожидания ответа.       За Какаши ответил девушке Себастьян. Он говорил спокойно, однако Хатаке все же показалось, что он смог заслышать в голосе Демона нотку скорби. Все же смерть того тамплиера была поистине захватывающим зрелищем. Хатаке искренне не понимал, была ли приложена ко всему этому рука Демона, ведь пленник смог увидеть Смерть, он тянулся к ней своими руками. Бывает ли нечто подобное, когда человеку угрожает кончина не по воле Демона? Однако странное выражение лица у Себастьяна и его молчание заставляли Какаши сомневаться в том, что он все планировал именно так.       Выслушав отчет Михаэлиса, мисс Копперфилд опустила свой взгляд, и лицо ее стало слегка расстроенным. Хоть Себастьян и был скуп на деталях смерти тамплиера, казалось, что настроение Рокудайме и Демона передались и ей. Наконец, она устало выдохнула, и до Какаши вдруг дошло, что девушка, должно быть, уже должна была совсем выдохнуться. После стольких тяжелых дней, после столь долгого боя, она, должно быть, была совсем лишена сил, но ей приходилось заниматься столь грязной работой.       Элизабет закинула назад голову, закрывая свой глаз. Ее тонкие пальцы зарылись в грязные расплетенные волосы, дергая за них и оттягивая голову назад еще сильнее. Наконец, открыв свои глаза и посмотрев на свою пленницу, мисс Копперфилд, заправив за рукав куртки клочок бинта, сжала свою челюсть, и в тот же миг тамплиер зашлась в истошном хрипе, и изо рта ее по-прежнему стекала медленно и тягуче черная мазутная кровь.       Себастьян хотел было пройти к другому пленнику, однако Элизабет остановила его, ухватившись рукой за рукав его рубашки. На немой вопрос Демона, не последовало никакого ответа – девушка продолжала следить за неслышно кричащим тамплиером. Тогда Себастьян лишь улыбнулся ей, словно бы та могла это увидеть, и остановился, видимо, все же получив от девушки немой ответ.       Долгое время Какаши еще слушал, как тамплиер то хрипела, то плакала, хлюпая, то пыталась начать вновь дышать, пока из другой камеры вдруг не прозвучало мычание.        – Ну, наконец-то, – нетерпеливо буркнула себе под нос мисс Копперфилд, быстрым шагом направляясь к соседней камере.       Все последовали за ней, Какаши переглянулся с Себастьяном, как бы спрашивая у него молчаливым взглядом, что имела в виду мисс Копперфилд, и Демон своими алыми глазами будто бы ответил, что Какаши все увидит сам.       Ловко Элизабет открыла камеру, с порога же зажигая керосиновую лампу. Тусклый, слегка мерцающий, свет разлился по крохотной камере, показывая перед Какаши нового пленника с перевязанными глазами и ртом. Он не был особенно сильно избит и дышал совсем ровно. Было видно, что тамплиер находился хоть и в некотором неврозе (он то и дело сжимал свою челюсть), однако общая картина говорила о том, что мужчина давно смирился со своей участью, и оттого даже не пытался освободиться. Веревки не оставили на его коже почти никаких покраснений, узлы нигде не растрепались и не затянулись еще сильнее. Он совершенно не желал даже попытаться освободиться.       Мисс Копперфилд освободила его рот от кляпа, молчаливо ожидая, пока пленник не разомнет свою затекшую челюсть.        – Воды? – холодно поинтересовалась она.       Пленник вдруг криво ухмыльнулся, однако все же кивнул, принимая предложение.       Вдоволь напившись воды из фляги мисс Копперфилд, тамплиер тяжело вздохнул и размял свою шею, хрустя костями на всю камеру. Никто почему-то не смел начинать с ним разговор, и оттого Какаши томился в ожидании. Но, устало выдохнув, пленник вдруг заговорил первым:        – Хватит с нее, – он слепо повернулся в сторону своей соратницы, – убейте ее.        – Нам нужны ответы на вопросы, – недовольно ответила мисс Копперфилд, складывая свои руки на груди.        – От нее вы их не получите, – пленник запрокинул свою голову назад, словно обращая слепой свой взор на Элизабет. – Уж больно упрямая вам пленница попалась.        – А от Вас? – все также холодно спросила ассасин.       Тамплиер вновь ухмыльнулся, возвращая свой слепой взгляд на стоящих впереди.        – Ну-ка, – заговорил он, и в голосе его звучала некая усталая задорность, – покажи мне, насколько ей больно.       Мисс Копперфилд повторять дважды не пришлось. Она тут же достала свой метательный нож и ловко резанула им по затылку пленника. Какаши уже было стал ожидать, как тамплиер усмехнется, не понимая, чему тут кричать и корчиться от боли, однако тот застыл в ожидании.       Уши Рокудайме уже настолько привыкли к тишине, что резкий крик пленника заставил его чуть ли не подскочить на месте. Сердце вновь заходило ходуном под грудной клеткой, и казалось порой, больно ударяясь о кости.       Но долго мучить его Элизабет, видимо, не престало, оттого вскоре тишина вновь воцарилась в коридоре, успокаивая нервы Какаши. Тамплиер дышал тяжело, стараясь захватить своей глоткой как можно больше воздуха. Все лицо его побагровело, вены на лбу и шее вздулись, и выступил пот. Долгое время мужчину еще трясло, словно в лихорадке, но вскоре Элизабет дала пленнику еще немного воды, и того, наконец, стало понемногу отпускать.        – К этой боли она уже привыкла, так что ей гораздо больнее, – холодно пояснила мисс Копперфилд, закрывая пустую флягу. – Ваше сердце не выдержит, если я сразу позволю Вам испытать такую боль.       Тамплиер продолжал тяжело дышать, однако все же в ответ кивнул, принимая информацию.        – Хорошо, – выдохнул он, – убей ее, чтобы не мучилась. А я отвечу на ваши вопросы.        – Сначала ты ответишь на наши вопросы, а потом я убью ее, – мисс Копперфилд развязала пленнику глаза и посмотрела ему в лицо. – Если будешь паясничать, то я буду делать больно и тебе, и ей.       Тамплиер усмехнулся, не разрывая зрительного контакта с девушкой, лицо которой было опасно близко к нему. Какаши уже приходилось сталкиваться с пленниками, к которым близко приближаться было совершенно наказано, ибо те тут же вгрызались своими зубами в человека, порой даже убивая этим врага. Однако этот тамплиер лишь ухмылялся ассасину, смотря ей прямо в глаз. Он даже не пытался использовать кровавое зрение.        – Справедливо, – кивнул он.       На подобное замечание, мисс Копперфилд сама улыбнулась пленнику, наконец, выпрямляя свою спину. Она обернулась к Какаши, рукой указывая на пленника, словно приглашая Хатаке приступить к делу, на что тот уверенно кивнул девушке и подошел к тамплиеру ближе, желая разглядеть его получше.        – Почему Вы выбрали Орден? – все неизменно спросил он.       – Из-за силы, – тамплиер смотрел прямо на Какаши, отчего последний чувствовал себя некомфортно. – Все выбирают Орден из-за силы, Хокаге-сама. Кто бы, что бы ни говорил – лишь сила привлекает нас, да и в принципе, ничего кроме нее нам больше и не предлагают.        – Но и у Братства есть сила, почему Вы решили стать тамплиером, а не ассасином? – гнул свою линию Хатаке.        – Потому что ассасины – горделивая горстка людей, которые только и знают, что задирать свой нос, – он довольно посмотрел на мисс Копперфилд, которой его высказывание явно не понравилось. – На самом деле, мы похожи. Все мы убиваем людей, все мы роемся в кучах мусора, все мы ищем Артефакты и защищаем их друг от друга. Суть только в том, что Орден, в отличие от Братства, не пытается прикрывать свои поступки чем-то благочестивым, "вынуждением из обстоятельств", мы не твердим всем, что наши дела вершатся во благо всего мира, потому что это не так.        – Разве не вы мечтаете создать собственное тоталитарное государство, завоевав весь мир? – с укором поинтересовалась мисс Копперфилд, устало опираясь о стену. – Причем сделать это с помощью Артефактов.        – Это то, о чем мечтал Тору Мэй, – ответил пленник. – Уже давно настали другие времена, милочка.        – Из-за таких людей, как Кроуфорд Старрик или Лауреано Торрес, Братство никогда не поверит в то, что вы до сих пор не желаете поработить все человечество, – мисс Копперфилд говорила спокойно, но Какаши все равно казалось, что та злилась на пленника. – То, что сотворили с Лиденом тамплиеры, уже служит хорошим уроком, что вам доверять нельзя.       Пленник не отвечал. Он лишь усмехнулся и уставился на Какаши, говоря тому взглядом, что готов ответить на следующий вопрос.        – Вы говорите о том, что всему миру грозит опасность из-за постепенного исчезновения атмосферы, – заговорил Какаши. – Говорите, что ради этого вам и нужны Артефакты… но разве, если бы мир был на грани погибели,.. разве Братство не сделало бы все, чтобы это предотвратить?        – Этот вопрос Вам лучше задать самому Братству, – ухмыльнулся тамплиер, шмыгая носом и обращая свой взор на Элизабет. – Почему вы бездействуете, милочка?        – Вы же знаете, как меня зовут, – бросила мисс Копперфилд, словно не особенно-то, на самом деле, беспокоясь на этот счет. – То, что Мцыри запудрила мозги всему Ордену, никак не касается Братства. Единственная угроза этому миру – моя мать, которая желает лишь силы и власти.        – Вы и впрямь уверены, что это – ложь? – поинтересовался тамплиер, скорее ехидничая, чем сомневаясь в правдивости.        – Если бы наша планета гибла, то Братство положило бы все силы на ее спасение, – уверенно сказала Элизабет. – Мы бы отдали свои жизни, лишь бы спасти невинных людей.       Она говорила это столь твердо и холодно, что Какаши даже и не сомневался в том, что мисс Копперфилд непременно бы отдала свою жизнь, ради спасения человечества.       Пленник вдруг низко рассмеялся, опрокидывая свою голову назад.        – Вам и спасать никого не обязательно ради того, чтобы отдать свою жизнь, да, Элизабет Копперфилд? – спросил он довольно.       Какаши вдруг вспомнил, как Шиганширо говорил о суицидальных наклонностях у ассасинов. И отчего-то теперь ему казалось, что пленник хотел напомнить Элизабет именно об этом. Мисс Копперфилд, которая испытывала на себе взгляд тамплиера, вдруг легко улыбнулась в ответ.        – Вас так заботят наши жизни? – спросила она.        – Нас это вовсе не заботит, милочка, – продолжал улыбаться пленник. – Чем чаще вы убиваете себя, тем нам лучше. Надеюсь, у вас есть традиции какие-нибудь, связанные с этим, – он задумчиво посмотрел наверх, щурясь. – Например, раз в неделю Наставник Братства вызывает к себе десять подчиненных и заставляет их сброситься со скалы… да-а-а, так было бы очень даже удобно…       Он продолжал довольно улыбаться, когда, наконец, вернул свой взгляд на мисс Копперфилд. Какаши ожидал застать на ее лице злость, или хотя бы недовольство. Однако девушка лишь мило улыбалась, да так сильно, что даже от глаз ее были видны лишь светлые ресницы, что при таком желтом свете лампы, казались красноватыми.        – Это происходит куда чаще, чем Вы себе это представляете, – сказала она сладко. – Я даже раскрою Вам секрет, такое происходит каждый день.       Какаши совсем не понимал, чего сейчас пыталась добиться мисс Копперфилд, говоря о таком. Никаких сомнений более не оставалось – пленник говорил о самоубийствах, которые, видимо, были совершенно стандартным явлением среди участников Братства. И было ясным, как день, отчего такой расклад устраивал тамплиера. Но почему Элизабет – ассасин – относилась к этому столь спокойно, даже с улыбкой на устах (пусть и фальшивой), – этого Какаши не понимал.        – Не боишься, что когда-нибудь Наставник прикажет сделать это и тебе? – спросил у мисс Копперфилд пленник.        – Когда это случится, я, не колеблясь, выполню его приказ, – продолжала сладко улыбаться Элизабет.       На этом перепалка между ними закончилась. Оба противника исчерпали всякое желание спорить и язвить, и их взгляды вновь направились к Какаши. Но тот решительно не знал, что спрашивать у пленника, ибо после их разговоров вопросов стало больше лишь к Братству. В то время как к Ордену вопросы иссякли, либо уже потеряли свою актуальность.       Услышав признание Какаши, мисс Копперфилд лишь утвердительно ему кивнула, обращая свое внимание вновь к пленнику.        – Тогда будете отвечать на мои вопросы, – сказала она, вновь подходя к тамплиеру опасно близко и заглядывая тому в глаза. – Назовите мне имя шпиона, засланного вами в Братство.       Сначала Какаши не понимал, когда мисс Копперфилд смогла разузнать, что шпион точно имелся, однако через мгновение до Хатаке дошло, что девушка блефовала. Тогда же ему захотелось себе вдарить по лбу за свою недальновидность.       Тамплиер сначала сделал непонятливое лицо, но вскоре глаза свои совсем отвел от лица девушки, словно не желая ту больше видеть.       Только успела Элизабет выпрямиться, как крики пленных раздались по подвалам. Они кричали оба, неистово, срывая голос. Какаши был уверен, что предыдущая пленница вовсе никак не ожидала, что ей вновь будет так больно, как, в принципе, и тот тамплиер, что корчился сейчас от столь ужасной пытки. Но и на этот раз мисс Копперфилд, видимо, не планировала мучить пленных долго, и посему те скоро замолчали.       Пот градом стекал по лицу тамплиера, он задыхался, и воды у ассасина больше не имелось, чтобы хоть как-то помочь пленнику прийти в себя. И когда Какаши подумал отдать свой мешок с водой, то тут же пресек это желание, сознавая, что в пытках такое непозволительно.        – Имя, – вновь заговорила девушка холодно.        – Какаши-сан, – за спиной послышался Себастьян, – пойдемте наверх…        – Сука, – сплюнул тамплиер, задыхаясь и, скорее, не обращаясь к кому-то конкретно. – Как ты вообще делаешь это…       Это, скорее, был не вопрос, а чистое удивление и невозможность до конца осознать, что же с ним вообще происходит.        – Имя.        – А-а-а! – озлобленно зарычал он, словно все вокруг ему жутко осточертело. – Да не знаю я ни о каких шпионах!        – Какаши-сан…       Вновь крики оглушили всех, и вновь они принадлежали двоим. Но на этот раз казались они куда громче, да и не замолкали пленные куда дольше. Когда тишина вновь проникла в уши Хатаке, тому показалось, что теперь он точно оглох.        – Господин Хокаге, – обратилась к нему мисс Копперфилд, – Вы, если хотите, можете уже идти. Ни к чему трепать себе нервы почем зря. Вам следует, наконец, отдохнуть.        – Да, Какаши-сан, – Себастьян сжал свою ладонь на плече Рокудайме. – Я Вас провожу.       Но Какаши хотел остаться. Он хотел услышать ответы на вопросы Элизабет, хотел увидеть, куда отвозят тела умерших тамплиеров, он хотел увидеть все, начиная с начала и до конца.        – Я остаюсь, – твердо сказал он, на что Элизабет лишь снисходительно пожала плечами, рука Себастьяна сорвалась с плеча.        – Имя, – вновь обратилась она к пленнику.        – Да что ж ты такая непонятливая, – на этот раз тамплиер сплюнул кровь. – Чертовка! Говорю же, не знаю!       Какаши уже приготовился к крикам пленных, однако на этот раз закричала лишь прошлая допрашиваемая, теряя вновь свой голос, на что тамплиер удивленно посмотрел на мисс Копперфилд. Когда та замолчала, ассасин, смотрящая сверху вниз на пленника, заговорила низким и поистине ледяным голосом:        – Теперь ты.       И закричал теперь мужчина. Он бился в агонии боли, пытался пинаться, вырывался из пут веревок, вертел головой, шатался из стороны в сторону, пока крик его не прекратился. Он тяжело дышал, когда мисс Копперфилд вновь заговорила все тем же страшным голосом:        – Теперь она.       Вновь из соседней камеры раздался хрип пленницы.       Какаши казалось, что он сходил с ума, слушая эти вопли, хрипы, наполненные страхом, болью, безысходностью. Ему было страшно находиться здесь, это место так и пахло смертью и испугом пред неизбежным. Все здесь было пропитано истинным страданием. Но мисс Копперфилд, казалось, было совсем на это плевать. Ни разу ее плечи не дрогнули, когда стены начинали сотрясаться от стенаний бедных пленников, ни разу ее лицо не высказывало неуверенности и испуга.       Когда наступила тишина, Элизабет вновь заговорила:        – А теперь вы вместе…       Но ее тут же перебил пленник:        – Стой! – он задыхался. – Стой, кому говорят!       Некоторое время мисс Копперфилд покорно молчала, давая пленнику отдышаться, когда тот вновь сам устало заговорил:        – Я не знаю его имени, – тихо признался он, отворачиваясь в сторону. – Честно, не знаю. Мы его никогда не видели, но говорят, что это мужчина.        – Их разве не двое? – вновь соврала Элизабет.        – Нет, – покачал головой пленник. – Н-не… то есть, я точно не знаю. Говорят, только об одном.        – Где сейчас Мцыри? – продолжила допрос Элизабет.        – Не знаю, – тамплиер испуганно посмотрел на ассасина, словно ожидая, что та сейчас ему сделает больно. – Правда! Я клянусь тебе! Только приближенные знают, где она находится. Она меняет убежища каждую неделю.        – Ты же знаешь, местоположения всех убежищ? – спросила ассасин, доставая из подсумка складную карту. – Терять тебе нечего, все равно умрешь. Давай показывай, где находится каждое, известное тебе, убежище.       Пленник усердно закивал ассасину, соглашаясь. Однако Какаши ничуть тому не поверил. Не может быть такого, чтобы тамплиер так легко согласился показать, где находятся его соратники и его Главарь. Почему Элизабет позволяла тому играть с собой – Какаши не понимал, однако говорить ничего не стал, доверяя девушке это дело.       Наконец, на карте стали красоваться отметки каждого убежища тамплиеров, когда мисс Копперфилд ее сложила и убрала обратно в подсумок. Она долгое время смотрела на пленника, ничего ему не говоря. Тот же смотрел на нее, ожидая своей участи.        – Последнее желание? – вдруг спросила Элизабет более мягким голосом.       Никто не ожидал услышать именно это. Ни Какаши, ни тамплиер, что удивленно уставился на ассасина, не понимая, вправду ли она готова исполнить его последнее желание.        – Т-т.. а-ап… кх…, – начал запинаться он, ища вдруг на лице Какаши подтверждение тому, что ассасин спрашивала серьезно. – Т-так это… убей ее безболезненно, – он посмотрел вновь на Элизабет, одновременно кивая на стенку сбоку, за которой лежала его соратница.        – Она и так уже мертва, – вновь холодно сказала мисс Копперфилд.       Такое заявление заставило тамплиера замолчать. В глазах его впервые за все время отразилась душевная боль, и скорбь вдруг окрасила собой его лицо.        – Тогда, – заговорил он тихо, смотря куда-то вниз, – дай мне убить себя самому… там, на Окраине.        – Хорошо, – кивнула Элизабет, закрывая своей спиной пленного от взора Какаши.