Я ненавижу тебя, дорогой.

3 июля, вечер       Я проснулся от звонка в дверь. Неужели опять Америка? Ну если это он, то я даже открывать не буду, итак тошно. Я взял костыли и поковылял к входу.       Звонки в дверь превратились в слабые стуки. Я подошёл к проходу и посмотрел в глазок. Там шатаясь стоял Украина.       Я обрадовался и подумал, что хотя бы когда он бухой, он обо мне вспоминает. Я открыл дверь. Мой брат в прямом смысле ввалился в квартиру. Я подхватил его и попрыгал на одной ноге, потому что мои костыли свалились. Я отвёл брата на кухню. Потом взяв костыли из прихожей, я уже с опорой прошёл на кухню и сел напротив Украины. — Что с тобой? — я присмотрелся к его лицу и увидел, что он не пьян. Его избили. Под глазом был фингал, из носа текла струйка крови, а верхняя губа юыла рассечена. — Кто тебя избил?!       Украина молчал. Я встал, подошёл к аптечке и взял от туда ватку, йод, перекись водорода и бинт.       Я обработал все раны (ещё была свежая царапина на плече и небольшая гемотома на ноге) и забинтовал плечо.       Я ещё раз спросил, кто его так избил. Брат посмотрел на меня, а потом заплакал. Я кое-как сумел его успакоить.       Позже, я опять скача на одной ноге, проводил Украину до комнаты где я спал. Уложив его на свой диван, я стал ждать пока он уснёт. Он уснул. Я решил, что костыли брать не буду, потому что они слишком громко стучат по полу. Взяв с полки книгу, я включил ночник и стал читать. Ночью я так и не уснул. Просто сидел в кресле с открытыми глазами до рассвета. 4 июля       Я встал с кресла и тихонько попрыгал до кухни. Взяв костыли мне стало немного удобнее. Я захотел сделать яичницу с беконом. Я разогрел плиту, разбил в сковороду черыре яйца и сверху положил четыре ломтика бекона.       Уже через несколько минут запах завтрака. Я разложил яичницу по тарелкам и достал кусочек сала из холодилника. Оно у меня лежало давно, но ещё не испортилось. Так как сало я особо не ем я положил этот ломтик только на тареку Украины.       Я пошёл будить брата. Я с костылями наклонился над ним и слегка похлопал по щеке. — Вставай.       Он ударил меня по носу и заорал. Я немного отошёл в сторону, но нос держать не мог, так как я держал костыли. — Какого хрена ты делаешь в моей квартире?! — Во-первых это моя квартира. Во-вторых, ты сам ко мне пришёл вчера. В-третьих иди жрать. — я ещё раз посмотрел на него, но теперь из моего носа капала кровь.       Украина посмотрел на меня так, словно призрака увидел. На самом деле, я не пил уже давольно давно, поэтому все удивляются. Ну тип, что это я не бухой. — Короче, жду тебя на кухне.       Я поковылял к кухне. Всё это время из моего носа капала кровь, поэтому весь коридор был к каплях.       Я зашёл на кухню и вытерев нос от крови, сел за стол, стал ждать брата.       Когда он зашёл, я указал ему куда нужно сесть. Таким образом я опять напротив собеседника. — Отравить меня пытаешься? — он указал на кусок сала, который лежал рядом с его тарелкой. Я молча взял нож, отрезал с каждой стороны по немногу и съел все эти кусочки. — Ну, а вдруг, ты до этого принял противоядие? — Да ты блять издеваешься? Я не ем сало и съел его только для того, чтобы показать, что оно не опасно. И если бы я хотел тебя убить, то я бы это сделал вчера, когда ты был беззащитен. Сейчас же, ты чуть не сломал мне нос. Я блять не о-па-сен! Ну если ты уж так настаиваешь, пошли в лабараторию. Там сделают анализ этого сала и ты убедишься, что оно не ядовито.       Я встал и поковылял к выходу, но он меня остановил и сказал, что поверит мне. Я знал, что это сработает, ведь Украина не хотел опозориться передо мной. Тем-более я съел с каждой стороны по кусочку.       Я сел и принялся за яичницу. Брат так и не начал есть. — Что, яичница по твоему мнению тоже отравлена? — Украина посмотрел мне в глаза и спросил. — Почему ты так печёшься обо мне? Я ведь ненавидел тебя, смеялся над тобой. Я не помогал тебе, игнорировал тебя. Почему же сейчас, ты сделал мне завтрак и обработал мне раны, а не выставил за дверь? — Потому что, ты, мой младший брат. Я всегда буду защищать тебя, заботиться о тебе. Даже когда ты перестал со мной общаться, я надеялся, что ты вскоре прекратишь свой байкот.       Он виновато оглядел меня. Увидел забинтованые руки, красные глаза и мешки под ними, а потом уставился на поверхность стола. На тарелку упала слеза. — Украина, не плачь, всё будет хорошо. 1942 год. Бункер. — Россия! Беларусь, Казахстан и Эстония ранены. Беларусь задело сильнее остальных. — маленький мальчик стоял перед старшим братом и со слезами на глазах докладывал обстановку. — Ну же, Украина, не плачь! Всё будет хорошо. Мы обработаем им раны прямо сейчас, пожалуйста, не плачь. Слезами горю никак не поможешь, пошли.       Я вспомнил, что говорил те же самые слова, когда шла Вторая Мировая Война. Я пересел на уголок рядом с Украиной и обнял его. Он обнял меня в ответ. Не могу точно сказать, как долго мы обнимались. Но когда мы закончили, брат посмотрел на меня и тихо сказал. — Прости меня… — Я уже давно простил. А сейчас, давай поешь.       Через минут пятнадцать, я уже провожал Украину. Позже когда он ушёл я проковылял в комнату и опять сел в кресло. Мне снова пришло сообщение от Америки. «Можно я зайду к тебе today?» Р: Я хз. Если хочешь приходи, мне пофигу. А: ОK. Тогда я буду в 13:00. Р: Угу.       Не знаю, зачем я согласился? Но да ладно. Сейчас 12:50. Я решил не переодеваться и остаться в майке и шортах. Слишкам сложна-а-а-а-а.       Ровно в час он был около моей двери. Я открыл. Он пришёл в какой-то дурацкой футболке и джинсах. — Привет, Russia. — поздоровался он и вошёл в квартиру. — Ага, проходи.       Ох чиорт, я забыл замыть свою кровь. Лан, пофиг. Как я и думал, Америка увидел кровь, посмотрел на меня, но ничего не сказал.       Я заварил для него чай, а для себя кофе. — Так, чего хотел то?