Куда приводят мечты

Броку хотелось жить. Прямо сейчас до боли хотелось вдохнуть хоть немного воздуха, но цепкие пальцы держали его за горло так, что оставалось только хрипеть и мечтать о невозможном. Из Гидры уходят только на тот свет, стоило ли сомневаться? Пальцы сжались сильнее, все мысли вымело из головы, губы бессильно раскрылись, и Брок из последних сил запрокинул голову, глядя в невозможно-голубые глаза. Красивое лицо Капитана мутнело, норовило уплыть в сторону, что-то черное мелькнуло сбоку. Смерть, подумал Брок, смерть. А через миг его смело, закружило и швырнуло на письменный стол, разметав бумаги и ручки. Грянулся об пол ноутбук. Брок рефлекторно повернул голову вслед унесшему Капитана смерчу и поморщился от звона в ушах. Судьба дарила бесценный шанс выжить, однако тело отказывалось шевелиться. Его спасали? Спасали? По делам воздается, значит? Так проживешь пол жизни, а потом бац — и ебанет по голове откровением. Свистело, трещало, летало, рвалось, на стене осталась вмятина в форме тела. Солдат закрылся железной рукой, живая от такого удара сломалась бы к хренам собачьим. Пролетели рядом, едва не опрокинув стол, футом бы правее — и быть Броку трупом. Он тупо сидел на столе, надеясь неизвестно на что, а потом смерч распался. Перевитая венами рука сдавила горло Солдата и несколько мгновений Брок смотрел прямо в мутные серые глаза. Показалось, что-то мелькнуло в них — обида? удивление? — но тяжело опустились веки, и тело в черном было свалено на пол неаккуратной грудой. Капитан Гидра выпрямился и взглянул на Брока, как показалось, насмешливо. — Глупо, — прозвучал вердикт, и Брок поспешно спрыгнул со стола, вытягиваясь в струнку. — Не то слово, — с жаром подтвердил он. Если уж этому чучелу удалось справиться с охраной, пусть бы бежало, куда глаза глядят, а не кидалось выручать бывшего куратора. Густые брови Капитана поползли вверх. — Если ты это понимаешь, неужели не мог организовать покушение умнее? Я разочарован, Рамлоу. И по лицу его было видно — разочарован. Капитану нравились умные противники, нравилась интрига, игра. Глупая драка в кабинете вызвала у него брезгливое удивление: стыд хлынул кислотой, обжигая до кончиков пальцев. И только потом до Брока дошло, что они с Солдатом ни на кого не покушались. — Он… мы… капитан, он не всерьез нападал. — Это я понял. Вот уж действительно глупость — один из лучших снайперов Гидры бросается врукопашную вместо того, чтобы выстрелить или хотя бы метнуть нож из угла. Нож у Солдата был, торчал за голенищем. — Это… — похоже на бред, — не покушение, капитан. Он меня спасал, решил, что убивают. Теперь на красивом лице Капитана отразилось легкое недоумение. — Я не собирался тебя убивать. Не жизнь, а сплошные сюрпризы. — Наверное, со стороны похоже выглядело. Вблизи, прямо сказать, тоже. — Допустим. Капитан перевел взгляд на скорчившегося у его ног Солдата. Тот притворялся мешком с картошкой. — Что не объясняет ситуации в целом. Ни твоего глупого побега с оружием Гидры, ни того, что означенное оружие… — носок сапога легко ткнул Солдата в плечо. Никакой реакции. -…вдруг решило тебя защитить. Раньше за ним такого не замечалось, или я что-то пропустил? — Никак нет, капитан. Как объяснить бестолковый сентиментальный порыв, достойный впечатлительной лаборантки, но никак не Брока Рамлоу, которого, казалось бы, не удивить уже никаким дерьмом? Однажды он увидел Солдата голым, с унизительной распоркой между ног, и трех пьяных техников, один из которых как раз расстегивал штаны. Увидел вдруг звериную тоску в глазах, которые всегда казались ему равнодушными. И в кашу разбив три ебала, впервые задумался о дезертирстве. — Я жду, — вкрался в неприятные воспоминания голос Капитана. Брок почти со злостью посмотрел на него. Сидит в своем кабинете гребаное совершенство, раздает приказы, толкает речи с трибун и знать не знает, какие сволочи служат под его началом. Или знает, и сам такая же сволочь. — Солдат слушается приказов куратора. Я велел — и он пошел за мной. А что в драку полез… — да быть такого не может, самому не верится! — сколько раз эти мозги выжигали, что там уцелело? Я не уточнил параметры задания, могло на ровном месте перемкнуть. В прошлом отчете… Такое и правда случалось не единожды. Как ни растолковывай задачу, всего не предусмотришь. Стоило операции пойти не по плану, как Солдат начинал действовать по собственному разумению, порой удачно, иногда не очень. Месяц назад Дэвидсон из-за такого вот «сбоя» получил пулю в живот. Солдата наказали, конечно, а человека не вернуть. — И в чем состояло задание? — уточнил Капитан, затыкая льющийся на него поток чуши. — Следовать за мной и прикрывать спину. Прикрыл, жаловаться не на что. — Допустим, — повторил Капитан, скрещивая руки на широкой груди, приникнуть к которой мечтало девять десятых Гидры, независимо от пола. — В таком случае, поговорим о тебе. Брок мысленно поежился. О себе говорить не хотелось. С другой стороны, лучше показаться сентиментальным болваном, чем заставлять ребят хоронить тело в закрытом гробу. — А я устал. От безмозглых мудаков, которые мнят себя спасителями человечества. — Смело, — язык Капитана скользнул по розовым губам, будто крупинку сахара слизнул. — Таких комплиментов я еще не слышал. Брок вскинул голову. — Капитан, да не про вас я! — будто других мудаков мало. — О тех, простите, пиздоебах, которые красиво распинаются на совещаниях, а дело сливают псу под хвост. Порядок через боль, как же. Боли — хоть жопой ешь, — он зачем-то кивнул на Солдата, — а порядка нету ни хуя. Он всегда старался не ругаться при Капитане, но помирать — так с музыкой. — И ты решил поискать его в другом месте? Ну да, а то в ЩИТе пиздят меньше или ебут добрее. — Решил для разнообразия спасать не мир, а собственную задницу. Сапог вновь пошевелил плечо Солдата, которому вообще-то давно уже полагалось очнуться. Брок забеспокоился было, но решил, что на его месте тоже бы не отсвечивал. — А это зачем украл? Сувенир на память? — Выходное пособие, — буркнул Брок, отворачиваясь, — за тридцать лет безупречной службы. Все равно б он тут сдох, с таким-то сервисом. Когда Солдат впервые свалился в обморок посреди операции, списали на солнечный удар — шутка ли, штурмовать сраную крепость, протрюхав двадцать миль через пустыню в полной снаряге черного цвета? А потом Брок стал искать у него на боку флягу, чтобы вылить на лицо — и не нашел. Воду выдать забыли, головной убор, как с запозданием дошло, потеряли еще на выходе из джета — и вот это уже была его, Брока, вина. С того самого дня он стал за Солдатом следить. И завел привычку воровать из сухпайка энергетические батончики, потому что, как выяснилось, кормили Солдата через раз и плохо. Но разбираться с лабораторией было недосуг, проще восполнить силы непосредственно перед миссией. Брок и сам не заметил, как вывалил эту историю Капитану. И эту, и еще десяток других. Как избил лаборанта, уложившего Солдата в крио с пулей в плече: к пробуждению о пуле все забыли, а потом рана загноилась, и бесценное оружие чуть не осталось без второй руки. Как до хрипоты ругался с белыми халатами, затеявшими очередной садистский эксперимент в то время, как СТРАЙКу позарез понадобился снайпер. И про Дэвидсона рассказал, который незадолго до смерти повадился в лабораторию — якобы ухаживать за лаборанткой, а на самом деле снюхался с таким же козлом в халате, и они вместе сотворили что-то такое, от чего у Солдата оказался разорван рот. И еще, и еще… Будто плотину прорвало — Брок вываливал на Капитана все свои обиды, как пьяная старая шлюха. И не только про Солдата, чужая лень, жадность, похоть раз за разом ставили под угрозу операции, стоили жизней его людям, седых волос самому Броку, что уж говорить о миссии Гидры, нужно это дерьмо хоть кому-нибудь вообще, или… — Мне нужно. Брок хватанул ртом воздух. Два простых слова заткнули его фонтан красноречия получше любой пробки. — Ну так Хайль Гидра, — огрызнулся он напоследок и замолчал. — Вставай! — сапог врезался Солдату под ребра, и тот нехотя зашевелился. — Выходное пособие. Солдат воздвигся перед капитаном, пялясь на него исподлобья, будто надеялся прожечь взглядом. Впрочем, он всегда так смотрел. — Что скажешь в свое оправдание? Брок был уверен, что Солдат промолчит, болтливость вообще не была ему свойственна, и удивился, услышав хриплое: — Неверно истолкованы инструкции. Капитан с любопытством наблюдал за ним, чуть склонив голову на бок. Броку вдруг стало не по себе: слишком живой выглядела эта поза, будто приоткрылась броня ледяного спокойствия, окружавшего Капитана Гидру, и из-под нее показался человек. Что-то подсказывало, что шансы выжить после встречи с этим человеком стремятся к нулю. — Настоящая преданность, Рамлоу, встречается редко, — капитан обращался к Броку, но смотрел при этом на Солдата. — И тем больше ценится, когда это преданность не организации, а личности. — Так точно, капитан, — недоуменно согласился Брок. — И ты купил ее преступно дешево. Знаешь, — красивые губы скривились в улыбке, — в чем-то я тебе даже завидую. От тона, каким это было сказано, мороз продрал по коже. Капитан завидовать изволят, как бы ноги унести. — За Капитана Гидру готовы умереть тысячи людей. И эхом отозвалось: — За Капитана Гидру, разумеется… Впрочем, я понял твои претензии. Не самый умный способ привлечь мое внимание, но, следует признать, тебе удалось. С этого момента ты отвечаешь за Солдата головой. Можешь спать у него под койкой, есть из одной миски, но если повторится хоть что-то из описанного, я выверну тебя наизнанку, велю заморозить и поставить в холл, в назидание остальным. Это прозвучало так буднично и просто, что сразу стало понятно — вывернет. И засунет в морозилку с прозрачной крышкой в буквальном смысле кишками наружу. Капитан Гидра имел смутное представление о морали, однако не врал он никогда. — Вон отсюда оба. Ты — кивок Солдату — туда, откуда удрал. А ты… Брок вздохнуть не успел, как лапища Капитана обхватила его за затылок и грянула лбом об стол. Боль пронзила аж до затылка, липкое и теплое залило глаза. — И хромать не забывай, — напутствовал Капитан, разворачивая его к двери. — Хайль Гидра. Раскрылись створки, и мощный пинок вышвырнул Брока прямо под ноги резво отскочившей охране. Старательно хромая в сторону лазарета, Брок думал о том, что отделался удивительно дешево. Сам факт побега… Впрочем, повязали их скоро и ловко, напустив в вентиляцию газ. Насколько он успел разглядеть, вязавших было всего четверо, личная гвардия Капитана. Остальным же наверняка будет объявлено, что Брок Рамлоу заблудился в трех соснах. За это били, но тупость, в отличие от дезертирства, смертью не каралась. Капитан Гидра был справедлив. Справедлив до жестокости, до абсурда. По углам порой шептались о странности его решений, но шептались дураки. Брок же видел неумолимую логику: для Капитана не существовало близких, друзей, заслуженных соратников. Он мог хладнокровно послать на смерть целый отряд, а мог пощадить предателя, вот такого как Брок. Потому что это казалось лично ему правильным. Наверное. От этой мысли по телу пробежали мурашки: тот, кто считал, что понимает Капитана Гидру, обычно умирал долго и мучительно. Взять вот хотя бы Пирса. Когда умытую физиономию зашили и перевязали, Брок поднялся с кушетки, кривясь от якобы сдерживаемых стонов, и героически отказался от дальнейшего осмотра. Этот прием он подсмотрел когда-то у Таузига, тот по молодости отлично изображал раненого героя, чтоб выцыганить лишний день отдыха. Тогда это раздражало, сейчас казалось смешным. Солдат уже сидел в своей камере, привычно уставившись в стену. Иногда Броку казалось, что он научился различать оттенки мрачности на вечно небритой физиономии, но сейчас на ней не читалось ровно ничего. Ввалился кстати вызванный Таузиг, радостно осклабившись навстречу. — Живой, командир! А мы уже пиццу за упокой твоей душеньки заказали. — Не дождетесь, — хмыкнул Брок. Они поговорили немного, а потом Таузиг приблизил губы к его уху и, почему-то косясь на Солдата, прошептал: — Только честно, командир… как?! Об этом как-то не подумалось — кто-кто, а свои быстро сообразили, что он не заблудился, а сбежал. И теперь дохнут от любопытства не хуже пресловутой кошки. — Только никому не говори, — Брок точно так же огляделся, и проговорил одними губами: — Отсосал я ему. Показалось, или Солдат вздрогнул? Никогда не знаешь, что он поймет, а что нет. Таузиг остро глянул в ответ и промолчал. Все знали, что сексом Капитан не брезгует. Благо желающих хватало, и не карьеры ради — уж на что Брок не любитель мужского тела, а сам порой залипал на ледяное совершенство. Вот только не шептались об этом по углам. Черт знает, как, но Капитан всегда узнавал, кто делился интимными откровениями, и горе-любовник отправлялся трахаться с чертями в аду. Впрочем, любовник — это громко сказано. Все знали, что трахает Капитан так же, как правит Гидрой: сильно, деловито, без сантиментов. Знали, но не обсуждали. Будь сказанное правдой, Брок одной фразой подписывал и себе, и Таузигу смертный приговор. Нет самоубийц развивать эту тему. — В общем, дежурь, — Брок хлопнул его по плечу. — Стой снаружи, кто сунется, предупреждай, что велено стрелять на поражение. Лично Капитаном велено. — Есть, командир. Строго говоря, дергать своих не стоило, уж припер бы надувной матрац и завалился спать прямо в камере, но отчего-то не хотелось. В тусклом взгляде Солдата чудился упрек. Не спас. Поманил дитятю пряником, да и проебал все пряники на хрен. С этими невеселыми мыслями Брок отправился в каморку для дежурного лаборанта, сейчас пустую, раз Солдат был не в крио и в присмотре не нуждался, и завалился прямо на засаленное покрывало. Одна радость, что живы остались, и та сомнительная. Снился — кто бы мог подумать? — Капитан. Что ходит он по своей комнате от одной стены к другой, и покусывает задумчиво нижнюю губу. Будто грызет его какая-то мысль, чего-то Капитану хочется, а страшно. Потом садится на кровать, открывает блокнот и чертит вроде бы бездумно по листу, но в перекрестье синих линий проступает мрачное лицо Солдата. Обнаружив это, Капитан отбрасывает блокнот на кровать. За окнами темень. В мертвенном свете диодных ламп лицо Капитана кажется бледным. Просидев в тишине несколько минут, он поднимается и идет в соседнюю комнату, к компьютеру. Мягкий стук клавиш ненадолго нарушает тишину, но вскоре она воцаряется вновь. И прерывается новым стуком. Капитан работает, а потом вдруг с решительным видом встает и выходит из комнаты. Брок проснулся от холода. Ничего страшного не было в этом сне, а трясло, будто его самого из крио достали. Часы показывали три двадцать две. Спать больше не хотелось, и Брок подобрал разбросанные по полу ботинки. Таузиг встретил его, как показалось, с облегчением. — Капитан приходил, — сообщил он, неуверенно дергая челюстью. — Я пустил, конечно. — И молодец, что пустил, — неужто сон оказался вещим? — Надолго? — Да нет, минут пять побыл внутри и ушел. Передавал тебе, чтобы Солдата привели к нему в девять утра. Брок покивал с умным видом и протянул руку за ключами. Если велел привести — значит, не убил до сих пор. И все равно, при виде неподвижно лежащего на койке тела по спине побежали мурашки. — Солдат? — окликнул он, мучительно переживая собственную глупость. Сверкнули в неярком свете глаза, и Солдат сел, свесив на пол босые ноги. Да что ему сделается, слону такому? — Капитан приходил? — поинтересовался Брок. — Ну, тот белобрысый здоровяк, которым ты днем чуть не пробил стену? Молчаливый кивок — Солдат был не в настроении общаться. До недавнего времени никто не подозревал, что в его активе есть что-нибудь кроме отзыва на триггеры, вбитого еще русскими, да «принято к исполнению», которого ждали как манны небесной. Последнее означало: Солдат услышал то, что ему вдалбливали, а если повезло — то еще и понял. — И что говорил? Пожатие плечами. Правильно, должен же он понимать, что болтать тут не с кем. — А сделал что? — неуверенное движение. — Не можешь объяснить, покажи. На мне. Вот выяснится, что Капитан закатил пощечину левой рукой — и прощай голова. Солдат поднялся и приблизился к Броку, хмуря брови. Остановился напротив. Железная рука поднялась — и легла Броку на плечо. Надавила, вынудив опуститься на колени. Брок запрокинул голову, глядя на Солдата снизу вверх и думая о том, как сейчас его ткнут носом в ширинку. Скотина ты, Кэп, похотливая, не лучше других до тебя. Но рука почти нежно легла ему на затылок, и большой палец медленно провел по скуле, от носа до самого уха, и замер там, холодя кожу. Брок не шевелился. Мгновение спустя Солдат отступил назад и не разжимая губ сказал: — Всё. — Вот уж нашли друг друга, — нервно хохотнул Брок. Мало ему было одного, которому неизвестно, чего надо, так второй прибавился. — Голодный? Нет? Ложись, до утра еще валом времени. Солдат опять ничего не ответил и растянулся на койке, устремив взгляд в потолок. Отпустив зевающего Таузига, Брок уселся прямо на холодный пол, прислонившись к двери, и задремал с чувством выполненного долга. В семь утра засвистел будильник, разогнав очередной маетный сон. Через две минуты вбежали лаборанты. — Водные процедуры, — сообщил им Брок, потягиваясь и зевая. Он бы и сам не отказался помыться… …только не так. Лабораторная душевая была выстлана местами треснувшим бежевым кафелем, и душа как такового в ней не было. По полу змеился черный шланг, на полке, за мутным стеклом, стояли бутылки: шампунь, мыло, ядреное мыло, которое смывало любую грязь вместе с кожей, и не менее ядреный дезинфектор. Стерильность, мать ее, лабораторная. Брок малодушно порадовался, что последние две бутылки использовались редко и сейчас были не нужны. Раньше он как-то не обращал внимания, насколько унизительна эта процедура. Лаборант в сапогах и непромокаемом плаще злобно размахивал шлангом, и ледяные струи били в беззащитное тело, в лицо, отчего Солдат жмурился и пытался отвернуться, по интимным местам, которые не разрешалось прикрывать. Душ выключили, и в затылок Солдату ударил горячий воздух. Прилетела запоздалая мысль про бритье, но Брок отогнал ее прочь. Обойдется Капитан. И так сверлило внутри противное ощущение, что он, Брок Рамлоу, евнух султанского гарема, который готовит наложницу пред светлые очи. Лаборант, к счастью, ни о чем таком не подозревал и честно выдал Солдату свежие трусы, носки и майку без рукавов. Майка эта, разумеется, черная, туго обтянула сильное тело, пряча шрамы. Жилет Брок надел лично, с каким-то остервенением затягивая крепления. Будто это кого-то остановит. Будто этот жилет вообще будут снимать. Нагнут к стенке и… — Готов. Брок хлопнул Солдата по живому плечу, избегая смотреть ему в глаза. «Прости, оружие. Я пытался, и стало только хуже». По коридорам шли как на эшафот. Вспомнилось вдруг, как в гостинице, когда был выковырян последний маячок, Брок налил полную ванную горячей воды и уговорил Солдата влезть туда. Вспомнилось отчетливое удивление на лице человека — человека, мать его, не секс-игрушки! — когда тот обнаружил, что мыться может быть тепло и не больно. И теперь вот все мучения по новой. Эх, Капитан. Должно быть, что-то такое отражалось на его лице, потому что, стоило им войти в комнату, как уголки губ Капитана Гидры приподнялись, обозначая улыбку. — Хайль Гидра, — обрадовал Брок, краем глаза поглядывая на Солдата. Тот не подвел: вытянулся в струнку, руки по швам, взгляд в никуда. В лучших, так сказать традициях Гидры. Иные дураки при этом ели глазами начальство, но перебарщивать все же не стоило. — Хайль Гидра, — согласился Капитан и чуть повел подбородком, приглашая следовать за собой. Раздвигались и сдвигались двери, пищали сканеры, Брок изо всех сил старался не вертеть головой по сторонам. Он-то, дятел, самонадеянно думал, что знает на базе все входы и выходы, ан, оказалось, нет. В этих коридорах он не то что не был, даже и не подозревал об их существовании. Вокруг было светло, пусто и стерильно, ширины хватало разойтись двоим вроде Капитана, чьи широкие плечи сейчас маячили впереди. Все это внушало некоторую надежду. Чтобы нагнуть и оттрахать Солдата или, если совсем не повезёт, самого Брока, вовсе не обязательно было идти так далеко. Седьмая по счету дверь бесшумно утонула в стене, открывая синюю портьеру. Цвет показался знакомым — и точно, за портьерой оказались капитанские покои, те самые, которые Брок видел во сне. Белый и синий, минимум мебели, предельная функциональность. Сейчас в центр комнаты были сдвинуты диван и два кресла, между которыми помещался низкий столик. Ноздри невольно втянули аппетитный запах. Некстати вспомнилось, что ел он последний раз больше суток назад, еще в гостинице. Потом стало как-то не до того, да и от газа до ночи подташнивало. — Прошу. Капитан стоял к ним спиной, но Броку почему-то казалось, что он улыбается. Вот же тролль. Чувство юмора Брок в людях ценил, но не подозревал наличие такового в Капитане. Сколько помнил, тот был серьезен как опора Бруклинского моста, однако, удивительное рядом. Кресло мягко прогнулось под весом Солдата, ноздри его жадно раздулись, почуяв запах омлета, с которого как раз снимал крышку Брок. Дают — бери, бьют — беги, если успеешь. Бояться нечего, убить, трахнуть или вывернуть наизнанку любого из них Капитан способен и безо всяких завтраков. На десерт были вафли, и Брок с дурацким умилением любовался, как сосредоточенно Солдат заливает их сиропом, заполняя один квадратик за другим. Только когда все они были полны, Солдат осторожно, правой рукой взял вафлю и поднес ее ко рту, не пролив ни капли. Белые зубы вонзились в тесто, и Брок вдруг заметил, что Капитан следит за происходящим не менее внимательно. Язык Солдата скользнул по губам, собирая сладкие капли. Красив, поганец! Еще и облизывается, будто соблазняет нарочно. Хотя скорее всего, это игра замученного броковского воображения, в реальности похотливых мудаков Солдат не любил. Вспомнить того же Девидсона, ох не зря, не зря та пуля прилетела. Пока Брок размышлял, Капитан отодвинул тарелку в сторону и поднялся. — Поговорим о делах, Рамлоу? Каких еще делах? — Так точно, Капитан. На полный желудок выбираться из кресла не хотелось, а пришлось. Капитан взял со стола листок бумаги, на котором аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено пять фамилий. — Удивительно, сколько открытий можно сделать за одну бессонную ночь. Вот эти трое двойные агенты, причем один из них работает заодно на МИ-6. Его нужно убрать так, чтобы Фьюри поссорился с англичанами. Подумай. А эти два болвана пусть живут, ЩИТу от их шпионажа больше вреда, чем пользы. — Слушаюсь, капитан. А те?.. — А тем лично ты, Рамлоу, скормишь омлет из их собственных яиц. Ни один из них не посмотрел в сторону Солдата, но намек был более, чем прозрачный. Ишь, заботливое сегодня начальство. — Принято к исполнению. — Через три часа доложишь о результате. У шкафа, в котором оказался лаз в общую систему вентиляции, Брок обернулся. Солдат сыто смотрел в никуда, но в изгибе его губ Броку чудилась тоска. — За что мы их так? — невзначай поинтересовался Джек, когда последний кусок мертвой плоти отправился в утилизатор. — Возомнили, что они тут главные, — Брок мрачно оскалился. — Допизделись. Из-за таких вот заданий и пошла о нем слава кровожадного маньяка, хотя на самом деле пилить коченеющие тела то еще удовольствие. И крику было много, омлет ебари-террористы не оценили. Больше всего сейчас хотелось в душ и спать, но где-то там ждал Солдат. Хотелось надеяться, что Капитан не затрахал его до смерти. Такая себе справедливость, — думал Брок, вымывая кровь из-под ногтей, — одной падле нельзя, а другой, выходит, можно. Только потому, что эта падла самая главная. После душа полегчало. Подумалось вдруг, что Капитан, тот Капитан, аккуратно отрезающий кусочки омлета прежде, чем отправить их в рот, совсем не похож на двух покойных уродов. И тем обиднее было бы в нем разочароваться. Три часа и одну минуту спустя после своего ухода Брок вежливо постучал в заслонку вентиляции. Та немедленно отползла в сторону. В уголке рта Солдата темнело какое-то пятнышко, однако то была вовсе не кровь, а шоколадная паста, банка с которой все еще стояла на столике. Железная рука свесилась с подлокотника, пальцы почти касались пола. Солдат мирно спал в синем кресле, свесив голову на плечо, и лицо его казалось удивительно молодым. — Ну… — Брок обалдело пялился на эту картину, пока не услышал насмешливый голос Капитана: — Что, Рамлоу, не съели твое сокровище? На экране ноутбука виднелись какие-то диаграммы. Капитан обернулся к Броку через спинку дивана, голубые глаза его искрились смехом. «Вот же говнюк!» — подумал Брок с умилением. — Вижу, что не съели, — прозвучало не шибко вежливо. Прикармливаем, значит, да? Солдат, между прочим, тоже не ангел. Плавали, знаем, один вот тоже все кормил его конфетами, подлизывался, а потом кирпичом по голове прилетело, откуда только взялся тот кирпич. Капитан отложил ноутбук и потянулся, демонстрируя роскошное тело во всей его красе. Белая домашняя футболка больше подчеркивала, чем скрывала. Краем глаза Брок заметил, что ресницы Солдата чуть дрогнули. — До свидания. Шелуха приветливости слетела с Капитана в мгновение ока, милый, домашний… да парень, сколько там ему? — на глазах скрылся под ледяной броней и от вежливого «Хайль Гидра» мороз пробрал по коже. — Пошли, Солдат. Тот одним плавным движением поднялся, будто вовсе не спал в неудобной позе. Только пятнышко шоколада в уголке губ портило пугающий образ. Брок вежливо попрощался. Солдат — вышел не оборачиваясь. Теперь в угрюмости Солдата чудился вопрос. Брок то и дело подавлял в себе желание пожать плечами: Капитан то ли был занят, то ли посмеялся над ними и передумал. Зато и головастики на время притихли. О заморозке речь пока не шла, и свободное от любования стенкой время Солдат проводил в спортзале. Невольно вспоминалась эпичная драка с Капитаном, но поглядеть больше не светило. Капитан тренировался в другом месте. Груши сыпались под железным кулаком одна за другой, и хруст песка под ногами вызывал у Брока законную отцовскую гордость. Очередные помои были, под дулом пистолета, скормлены лаборанту, после чего Солдату начали приносить еду из столовой. Результат не замедлил проявиться: эффективность в ближнем бою, как Брок нахально вывел в отчете, повысилась на двадцать процентов. А еще на мрачной физиономии наметились щеки, и это смотрелось до ужаса трогательно. Ну или Броку так казалось. Джек обзывался курицей-наседкой, и возразить ему было нечего. Порой думалось, что драка Капитана с Солдатом, вафли и белая футболка привиделись Броку во сне. Он уже перестал искать в холодных голубых глазах намек на веселье, и третий доклад за неделю отбарабанил четко как на параде. Рассказ об устранении двойного агента Капитан выслушал, не отрываясь от ноутбука, поблагодарил равнодушно и отправил восвояси. Но стоило выйти за порог, в коммуникаторе всплыло сообщение: «22:00» Ни комментариев, ни объяснений. И все же в этой лаконичности чудилось что-то теплое. Брок невесело осклабился. Теплое, как же. Капитан созрел потрахаться, наивно решив, что ради новой порции вафель Солдат не перегрызет ему глотку. Оставалось только пожелать удачи. После тренировки на Солдата вылили два ведра холодной воды, выдали чистую майку — и тем было решено обойтись. Не в ресторан позвали. …Между прочим, красиво сервированный стол напоминал именно о ресторане. Ножи, салфетки, хрусталь — прямо иностранного посла принимают. Золотистые огоньки свечей дрожали в бокалах. Пригласив гостей усаживаться, Капитан свернул крышку бутылке с виноградным соком. — Алкоголя не будет, уж прости, Рамлоу. Меня все равно не берет, а тебе на работе нельзя. Брок хмыкнул, глядя, как струится по стенке бокала багряно-алая жидкость, и решил поддержать светскую беседу. — А Солдата однажды водкой напоили. Из Заковии один приезжал, полюбоваться на наше чудо природы. Очень ему хотелось по душам поговорить. — И как? — Капитан чуть приподнял уголки губ. — Да как обычно. С утра Мэй заглянула — стоит три пустых бутылки, гость дрыхнет мордой в колбасу, а этому хоть бы хны. Только взгляд такой задумчивый-задумчивый, будто ему на стене русские медведи под елками пляшут. Улыбка, настоящая, не крокодилья, удивительно преобразила строгое лицо. Капитан смотрел прямо на Солдата, который уже успел набить рот и теперь сосредоточено жевал. Поди знай, щурится он от света или сумел-таки, по-своему, улыбнуться в ответ? Капитан и Солдат лопали примерно на равных, глядя на них, можно было только порадоваться за богатство Гидры. Организация попроще разорилась бы давно. Рядом с расслабленным Капитаном было чертовски уютно, проснулось вдруг давно забытое ощущение дома. И общая бредовость происходящего этой гармонии не нарушала. — Как тебе в новой должности? — поинтересовался наконец Капитан, прерывая сытое молчание. — Сбежать больше не тянет? Брок честно задумался. По всему выходило, что нет, не тянет, и то, что пару недель назад казалось невыносимым, теперь совершенно не раздражало. Неужели проблема была только в Солдате? — Хайль Гидра, — усмехнулся Брок. Но из вежливости все же добавил: — Никак повышение на пользу пошло. Капитан перевел взгляд на Солдата, будто хотел задать вопрос и ему, но в последний момент передумал и только улыбнулся печально. — От каких мелочей порой зависит судьба. На этом разговор увял. Они просто сидели, все трое, глядя на горящие свечи, и в глазах Солдата тоже мерцали огоньки. Неподвижность его теперь не казалась пугающей: вот сидит обычный, живой человек и думает о чем-то своем. Впрочем, представлять, что творится в этой причесанной по случаю «свидания» голове, Броку по-прежнему не хотелось. Интереснее было исподтишка наблюдать за Капитаном. Тот порой хмурился, от чего между бровей появлялась вертикальная складка. Что-то было неправильно в окружающем его мире, непривычно настолько, что отблеск сомнений появился на обычно бесстрастном лице. Может, игра света? Или воображения, которое у Брока в последнее время вообще разгулялось. Полюбуешься целыми днями на Солдата, у тумбочки начнешь настроение определять. А потом вдруг обнаружилось, что помянутый Солдат как-то незаметно перетек ближе к спинке кресла, облокотился на нее и уснул, не заботясь о приличиях. Заметив удивление Брока, Капитан грустно усмехнулся. — Выдай оружию нормальное одеяло, куратор. Он почти не спит по ночам. Вот теперь настало время охреневать совсем. Это ж насколько начальству нынче заняться нечем, что оно за Солдатом в камеру подсматривает! Одиночество заело? — Слушаюсь, Капитан. Не знаешь, что сказать — прячься за Уставом. Голубые глаза сверкнули — из-под милой ракушки выглянула мурена, намекая, что жалеть Капитана Гидру опасно для здоровья. — Советую тоже поспать. Сегодня заданий не будет. — Тогда спокойной ночи. Кресла в капитанских покоях были на редкость удобны. Брок поерзал, устраиваясь, и с облегчением закрыл глаза. После сытного ужина клонило в сон. Стоило наслаждаться моментом, каким бы абсурдным ни казалось происходящее. И опять снились ему летящие штрихи, в которых проявлялось лицо Солдата спящего безмятежно, как младенец. Или не снились, а наяву видел Брок в свете догорающих свечей печального Капитана с блокнотом на коленях. Жаль, уточнить было не у кого. И снова ничего не случилось, но с той самой ночи Солдат начал вести себя странно. К примеру, прежде, чем укрыться полученным теплым одеялом, он снимал футболку и откровенно, по-кошачьи подтягивался, с вызовом, как казалось Броку, глядя в поблескивающую линзу камеры. Капитан звал их в гости через день, жадно смотрел, как блядски-полные губы ласково обвивают ложку с вареньем, и ни хрена не делал. Будто шла незримая борьба. Капитан воевал сам с собой, изображая гостеприимного хозяина, Солдат торопил события. Видать, не верилось ему в капитанскую доброту, и правильно, Брок в нее тоже не верил. Он пытался вспомнить, соблазнял ли Солдат его самого — и не сумел. То ли тот еще не додумался до мысли, что вокруг одни похотливые мудаки, то ли Брок тогда был слишком наивен. Трапезы проходили в молчании. Наевшись, Солдат демонстративно — а как же иначе — засыпал в соблазнительной позе, а Капитан, не менее демонстративно, развивал бурную деятельность за компьютером. Иногда он просто уходил, оставляя Брока чахнуть над своим сокровищем как дракон над златом. Нецелевое использование ценного ресурса его, похоже, не смущало, а может, и впрямь наступило затишье. СТРАЙК в полном составе разносил спортзал и мечтал выбраться хоть куда-нибудь с душной базы. Мечты имеют поганое свойство сбываться. Под Асунсьоном было жарко как в аду и примерно так же скучно. Толпа каких-то недоиндейцев плющила о грязные окна свои недоиндейские носы, разглядывая как белые господа, затянутые с ног до головы в черное, таскают в грузовик ящики с деталями. На кой-было посылать в эту глушь элитный отряд спецназа, Брок искренне не понимал. Ровно до того момента, пока не заметил внимательный взгляд Солдата, обращенный в угол двора. Там что-то копошилось, то ли собака, то ли енот. Рука невольно потянулась к кобуре, и тут черная тварь, кости да крылья, метнулась навстречу, разевая пасть. Свистнула пуля, разлетелись по песку мозги. Миг спустя уши заложило от визга. Налетела туча, накрыла кусачим покрывалом, коготь скользнул в сантиметре от глаза Брока, мозгами твари забрызгало кевлар. — Ложись! — заорал Брок и первым подал пример, ткнувшись лбом в утоптанную землю. И тут же рявкнул в коммуникатор: — Солдат, очки на глаза! Огонь! Стрекот автомата показался райской музыкой. Хлюпс: на спину рухнуло костлявое, едкая кровь просочилась под воротник, следующая тварь оказалась живучей, когти впились в затылок, Брок спешно сдернул ее за крыло, придавил и застрелил в упор. Хлюпс, хлюпс, хлюпс. Тишина. Стряхнув десяток трупиков, Брок присел на корточки и оглядел поле боя. При виде черного, местами шевелящегося ковра, его запоздало передернуло. Солдат менял обойму с невозмутимым видом, на железном плече его жутковатым украшением болталась на зубах тварь. — Стряхни ты эту дрянь, — поморщился Брок, и тут же скомандовал: — Отряд, подъем. Как ни странно, все оказались целы, хотя царапины на роже Таузига смотрелись жутковато, надо было срочно промыть. — Забираем ящики, и в машину, — велел Брок. — Солдат, проверь, чтоб внутрь ничего не залетело. На прощание Брок взглянул на окна — и его будто морозом обдало. Лица в окнах не шевелились, наблюдая за пришельцами все так же равнодушно. Брок вскинул пистолет и выстрелил. Стекло брызнуло осколками, открывая провал в темноту. — Мать твою, — прошептал за спиной Джек. — Командир, нам эти ящики точно нужны? Брок невольно поежился. — Велено доставить любой ценой. Валим отсюда. До джета добрались без происшествий, ящики составили в угол. Те лежали смирно и агрессии не проявляли, однако всем было не по себе. Люди старались лишний раз не шевелиться, только Солдат монотонно обтирал руку дезинфицирующей салфеткой. На подлете к базе Брок коротко доложил о происшествии и получил разрешение на посадку в дальнем ангаре. Встречал их лично Капитан в сопровождении десятка головастиков. Те только что не облизывались в предвкушении. На людях Капитан на Солдата не смотрел, тот, к счастью, тоже оставлял свои блядские замашки и сонно пялился в никуда. — Свободны, — «тепло поблагодарил» Капитан, и кивнул головастикам поднимать ящики. На пороге ангара Брок обернулся, ухмыляясь пришедшему на ум сравнению: стадо мышей тащит добычу в нору, разорив хозяйкину сахарницу. Лаборант принял казенное имущество, в пятый раз заверив, что горячую воду в душ проведут буквально завтра, и Брок с чистой совестью отправился отмываться сам. А потом вдруг взвыла, загудела тревога, коридоры залило алым, пришлось выскакивать прямо в кроссовках и трениках, на ходу передергивая затвор автомата. Коммуникатор отчаянно пищал, требуя немедленно бежать в нижние лаборатории. Те самые, куда перенесли проклятые ящики, черт бы побрал Капитана с его экспериментами. Хотя — мурашками проскакала мысль — с этих чертей как раз и станется побрать. Лаборатория оказалась наглухо задраена. Брок велел на всякий случай тащить взрывчатку — скоро прибежал на шум головастик, подтвердил приказ. Система герметизации на этаже была ступенчатой. Перекрыли дальше по коридору и залегли за дверью, ощетинившись автоматами и, зачем-то, гранатометом, хотя палить из него в замкнутом пространстве было бы чревато. — Давай. Пол под животом всколыхнулся волной и вернулся на место. Медленно разъехались двери и с минуту царила тишина. Брок хотел было уже давать сигнал подниматься, как впереди зашуршало и штук пять черных тварей высыпались навстречу, путаясь в крыльях и когтях. — Отставить стрельбу! — гаркнул Брок, когда черно-красные клочья осели в копоть на полу. Они ждали, но больше ничего не лезло. А потом Джек тихонько пихнул Брока локтем. — Командир… там Капитан внутри был. Визгоф сказал. Сердце сжала ледяная рука. — Один? — Нет, трое ученых и десять лаборантов. — Надеюсь, эта погань ими обожралась, — проворчал Брок и махнул рукой, поднимая бойцов. Капитан вышел им навстречу. Сам. Пошатываясь от усталости, с ног до головы в жутковатом узоре царапин, которые проглядывали на месте выдранных неведомой силой кусков формы, но живой. Живой! Кинувшихся к нему спасателей он остановил повелительным жестом. — Визгоф, убрать помещение, — в голосе слышалась усталость. — Никого, кроме лаборантов, не пускать. Рамлоу, вон отсюда и забудьте об этом деле. — Так точно, Капитан. Привычный холод даже обрадовал. Злится — значит, жив. И все-таки на пороге Брок оглянулся — точно ли целый? А то кто ж их с Солдатом кормить будет. Словно в насмешку звякнуло сообщение: «22:00». — Ты чего такой радостный? — полюбопытствовала Мэй. В отличие от Брока и остальных, она успела надеть майку. Женщины! — Свиданку назначили? — Ага, — Брок криво ухмыльнулся. — Что-то вроде того. Хоть и не ему, а все равно приятно. Кормили в гостях у Капитана хорошо. Может, именно еда и примирила стареющего Брока Рамлоу с тяжелой службой, а вовсе не Солдат и прочие тонкие материи. Ерунда это все. Стало привычным: свечи, белая футболка, блики в хрустале. Царапины Капитана почти сошли, тонкие розовые нити казались почти красивыми. Солдат не отводил от них взгляда. — Капитан, не сочтите за дерзость, — от любопытства кошка сдохла, и Броку суждено было повторить ее судьбу. — Оно того стоило? — Не твоего ума дело, Рамлоу, — Капитан недобро усмехнулся. — Стоило. Брок поблагодарил, чувствуя неуместную, детскую гордость. Капитан Гидра ответил на вопрос не по делу — кто еще мог похвастаться таким доверием? А потом Солдат вдруг поднялся, медленно и неотвратимо, как судьба. Капитан встал навстречу. Взметнулась живая рука и вдруг нежно легла Капитану на щеку. И они замерли в тишине такой оглушительной, что биение собственного сердца показалось Броку неуместным. А потом Капитан медленно накрыл ладонь Солдата своей. Тень от ресниц упала на щеки, и при виде улыбки — смущенной, ласковой, почти детской — захотелось взвыть. Капитан Гидра так не делает, кто этот юнец, зачем влез на его место? Впервые на памяти Брока Солдат смотрел Капитану прямо в лицо. И в уголках губ его пряталась — или так казалось? — довольная усмешка. Стоило, наверное, свернуться клубком и притвориться енотом. Дохлым, незаметным енотом, которого в душе не ебет никакая романтика, и который забрался в комнату исключительно пожрать. Но пошевелиться означало обратить на себя внимание. Оставалось только смотреть, как мягко скользят пальцы Солдата по розовеющей скуле, и думать о том, что любому другому за фамильярность оторвали бы те пальцы по самую шею. Неотвратимо сносило в дрему, то ли отозвался наконец длинный день, то ли от абсурдности происходящего. Брок счел за благо послушаться мудрого тела. Меньше знаешь — крепче спишь. Слышно было, как жалобно скрипнул диван под весом аж двух суперсолдат, и всё затихло. Старательно засыпая, Брок все же приоткрыл глаза. Капитану остался самый краешек, остальное же место занимал вольно развалившийся Солдат. Голова его покоилась на капитанских коленях, капитанские же пальцы путались в темных волосах. Мозг, охренев от этой картины, решил немедленно отключиться. Брок спасительно зажмурился, но долго еще мерцала под веками, тая, солдатова улыбка Чеширского кота. Брок, как ни парадоксально, не чувствовал себя извращенцем. Скорее стареющей девственницей, которую родственники из жалости пристроили выпасать молодежь. Он пробовал намекнуть Капитану, что у командира СТРАЙКа дел по горло и помимо выгуливания Солдата на свиданки, но намек понят не был. Встречались каждый вечер. Брок облюбовал себе кресло в углу комнаты и при первой же возможности перебирался туда. В коммуникаторе были игрушки — две головоломки и одна стрелялка, чтоб бойцы и лаборанты не засыпали на дежурстве. Когда перед глазами начинали плыть зеленые круги, Брок с облегчением вырубался. Но не смотреть все равно не получалось. Когда Солдат сыто разваливался на диване, Капитан сползал на пол и запрокидывал голову ему на колени, глядя снизу вверх сияющими глазами-звездами. Беззащитное горло белело в полумраке. Иногда железные пальцы Солдата накрывали его, ловя пульс, и от этого зрелища у Брока невольно перехватывало дыхание. А потом Солдат наклонялся к призывно подставленным губам. У Брока сроду не вставало на мужчин, но это было просто по-человечески красиво: блик от последней свечи в золотистых волосах, мягкие розовые губы, лицо Капитана — настолько мирное и счастливое, что хотелось схватить автомат и расстрелять каждого, кто покусится на эту беззащитную нежность. Брок убеждал себя, что пьян, и засыпал, а душ по утрам принимал исключительно ледяной, разгоняя незваные мысли. А ночью снова зажигались свечи. Время, наполненное ленивыми, сонными ласками, тянулось как сироп, Брок тонул в нем как муха в меду. Он хотел и не хотел продолжения. Хотел, чтобы Капитан взял наконец свое и закончилась эта до абсурда нереальная романтика. И вдруг накатывало: Брок как-то раз случайно ввалился в кабинет, когда Капитан трахал Ситуэлла, и эти пьяные, больные глаза, смотрящие в пустоту, до сих пор было неприятно вспоминать. Будто животная похоть мучила Капитана, как мучает кровь, которую сосешь сам у себя, пытаясь напиться в пустыне. Может быть, осенило вдруг, он боится, потому что не умеет иначе. Капитан появился десять лет назад из ниоткуда. Официально было объявлено, что найден во льдах герой, отдавший жизнь ради спасения человечества когда-то там в сороковых, но архивы тех времен были то ли сожжены, то ли засекречены, поэтому никаких подробностей выяснить не удалось. Герой быстро освоился в роли помощника Пирса — сначала формального, для красоты. А потом вдруг навел порядок железной рукой, взявшись за дело так основательно, что найденный как-то вечером обезображенный труп Пирса никого уже не удивил. Так родился Капитан Гидра, красивый как ангел и неотвратимый как пиздец. Может, и была у него когда-то мама, девушка, какой-нибудь верный друг по имени Джеймс, с которым они вместе махали кулаками по подворотням, сам Капитан их не помнил и, видимо, не огорчался по этому поводу. Но теперь ему отчаянно не хватало памяти о простой человеческой ласке. Он осторожно гладил Солдата по предплечью, будто боялся сломать, невесомо проводил носом по скуле, тянулся к губам — и губы сплетались в бесконечном, вынимающем душу поцелуе. А длинные пальцы Капитана впивались в его бедро, выкручивая кожу: безумный и бессмысленный самоконтроль, борьба с рефлексом нагнуть и до полусмерти затрахать, как делалось всегда. Глядя на все это день за днем, Брок начинал сходить с ума. Волнами накатывало желание оказаться рядом, показать двум тонущим в глупой нежности идиотам, как выпустить на волю страсть, как не бояться собственной силы, притиснуть обоих к себе, до боли, до слез, и задохнуться в ответных объятиях. Но пьяный от духоты куратор был никому не нужен, а сироп вязко струился, таял в пламени свечей, и яйца уже ныли от бесконечного стояка, которого Брок не решался коснуться. В один прекрасный вечер Солдат вдруг незаметно перетек к Капитану на колени, и железная рука вцепилась в волосы, вынуждая того запрокинуть голову. Сумасшедшие губы обрушились на белую шею, расцвечивая ее всеми оттенками алого, и Капитан ахнул, до боли вцепившись в бока Солдата. У Брока от такого треснули бы ребра, но Солдат лишь толкнулся бедрами вперед, теснее сжимая колени. Через миг он отстранился и встал, подавая Капитану железную руку. Капитан потянулся за ней, как щука за крючком, был схвачен за бицепс и утащен в спальню — неумолимо, как на расстрел. Не успела с шелестом опуститься портьера, как Брок с облегчением сунул руку в штаны. Но тишина оказалась еще мучительней. Распаленная фантазия немедленно явила образ полуголого Солдата, который стянет майку — и застынет с ней в руках, потому что самостоятельно раздеваться ему раньше не давали. Придется Капитану забирать черный комок, расправлять его и, сложив уголок к уголку, вешать на стул у кровати. Там же аккуратной стопкой сложится остальная одежда — Капитан олицетворение порядка. И лишь тогда приникнут друг к другу два жарких тела, и рухнут беззвучно на кровать, сплетаясь руками и губами, и ладони Солдата будут скользить по огромному капитанскому телу, доводя до сумасшествия контрастом живой мягкости и неумолимости металла. Тут уже не сдержится Капитан — чего там уметь, глупость какая, нужно просто отпустить себя на волю, сжать до хруста чужие ребра, покрыть горячую кожу поцелуями, собирая губами капли пота. И получит в ответ сполна — Солдат учится быстро, он опрокинет, подомнет под себя, длинно лизнет шею и как всегда блядски облизнется, сохраняя во рту чужой вкус. Слишком долго они сдерживали себя, теперь безумие захлестнет с головой, сплетутся в водовороте запахи возбуждения и пота, дыхание в дыхание, кожа к коже — вплавятся в друг друга, становясь единым целым, знойно-скользящим. Распахнутся розовые губы в бессмысленной надежде схватить хоть немного воздуха, золотые волосы потемнеют от влаги, а Солдат, бесстыжая зараза, скользнет ниже, добираясь до самого горячего, и распластанный на мокрой простыне Капитан не посмеет возразить, непобедимый — покорится чужой воле. Потом очнется — и ответит. И схватятся двое в жаркой битве за древнее как мир право доставить наслаждение другому, и кто-то сдастся, а кто-то победит, а может, вместе поплывут в мареве страсти, забыв прежний опыт, забыв, что было и что будет, и в океане счастья утонут двое, навсегда двое, прошитые насквозь иглой блаженства, бессмертные, прекрасные, равные… Протяжный, мучительно-сладкий стон донесся из спальни, и Брок судорожно дернулся, выплескиваясь на руку и прямо в трусы. Ресницы были влажными, пришлось изо всех сил зажмуриться, омывая водой из глаз пылающие скулы. Догнал-таки наконец стыд, и не за мокрые штаны, хотел бы он посмотреть на импотента, который бы от таких фантазий не кончил, а за мучительное желание оказаться третьим на чужом празднике жизни. Брок дал себе слово выбить из засранца-Кэпа какое-нибудь задание попроще, а потом вместе с ребятами снять на три дня коттедж с бассейном, заказать девиц и устроить групповуху с пивным душем и плясками вокруг стрип-шеста. Доказать себе и всему миру, что умеет праздновать не хуже. Впервые с шестнадцати лет потянуло курить. Тогда отец умер от рака легких, и Брок раз и навсегда пообещал себе не притрагиваться к сигаретам. Сколько воевал — держался, а тут накрыло странным, то ли тоской, то ли счастьем, хотелось сбежать от этого чувства в никотиновый дурман, не зря же бойцы хватались за него как за последнюю соломинку. Сдвинув задницу пониже, Брок развалился в кресле, закинув руки за голову и вытянув ноги на всю длину. На потолке ничего интересного не показывали. Прикрыв глаза, Брок вообразил карту мира и начал считать отделения Гидры: раз голова, два голова… Сто восемьдесят пятая растворилась в милосердной темноте. Ничего не изменилось. Солдата не переселили в капитанские покои, не одарили шубой и бриллиантами, даже горячую воду в душ не провели до тех пор, пока Брок лично не отловил сантехника и не вымыл из шланга прямо в одежде. Солдат, впрочем, не жаловался. И каждый первый мог удостовериться, что в сторону капитанского кабинета он шагает так же равнодушно, как в спортзал или на медосмотр. Брок по-прежнему таскал ему батончики из сухпайка, сам не зная, на хрена, и радовался, видя пустые обертки. Удивительно, но никто не интересовался, куда они шляются по ночам. Джек один раз спросил осторожно, но простое «тренировка» его вполне удовлетворило. В Гидре быстро приучались не задавать лишних вопросов — любопытные долго не жили. Интереса ради Брок наблюдал за Капитаном, ища хоть какую-то ниточку между днем и ночью, и не находил. Днем это был истинный лидер Гидры, дружелюбный, как крокодил, ледяной, как Арктика, в которой он провалялся шестьдесят пять лет, если, конечно, не врал покойный Пирс. Впрочем, с ним, таким, было проще. «Живой» Капитан то ли возбуждал, то ли пугал Брока до чертиков, и по размышлении он даже обрадовался, что этот приз достался не ему. А потом случилось. — Солдат остается на базе. Вам не понадобится снайпер. — Так точно, Капитан. Брок мысленно усмехнулся: уже и на неделю расстаться не могут. Однако отсутствие Солдата было отличным поводом устроить долгожданный сабантуй для своих, поэтому он решил, что скучать не будет. В этот раз никакие твари из щелей не полезли. Ракеты благополучно прибыли к месту назначения (в ящиках), заказчиков что-то не устроило, но Брок, через переводчика, ласково намекнул, что если вдруг не нравится их посредничество, в следующий раз ракеты прилетят своим ходом. Деньги упали на счет Гидры, и на обратном пути Брок связался с Капитаном, прося разрешения завернуть в Мадрид на пару дней. Разрешение было милостиво дано. Между прочим, шест сломал вовсе не он, а Джек — двести пятьдесят фунтов живого веса не выдержит никакое крепление. Зато именно Брок первым придумал нырять в бассейн, сидя друг у друга на плечах, чем немало гордился, а если кое-кто задницу отбил — так думать надо, кого на плечи сажаешь. Заливались вином и пивом, тонули в кальянном дыму, дрались, орали песни, трахались, конечно, куда же без этого. Здоровый секс с горячими испанскими красавицами здорово вымывал усталость из костей и прочищал мозги. Брок чувствовал себя молодым и бодрым, как сайгак. Дурная энергия так и перла, требуя безумств. Например, забраться на крышу голышом и орать оттуда испанским матом, специально ради такого случая выученным, под бешеный хохот шлюх. Брок и сам ржал так, что чуть не навернулся вниз, когда из мансарды напротив высунулась старая ведьма и обложила его за акцент, отчего шлюхи притихли и даже как-то застеснялись. Потом Джек и Мэй катались с лестницы в тазу… В общем, много чего было, и в джет они ввалились довольные и счастливые и гиенили друг над другом до самой базы. О пользе отдыха для восстановления душевного здоровья Брок и размышлял, когда вошел в лабораторию проверить, как там без него Солдат. Лаборант гонял осьминогов в коммуникаторе и, буркнув «Хайль Гидра» на приветствие, лениво махнул рукой. На криокамеру. Мгновение спустя головастик хрипел и дергался, пытаясь носками дотянуться до пола. — Какая тварь?! — прошипел Брок, встряхивая для лучшего понимания вопроса. — Приказ Капитана, — прохрипело в ответ. — Об… обнулить и в… в крио. Брок сжал пальцы и тряхнул еще раз, уже рефлекторно, а потом со всей дури обрушил тело обратно на стул. Тело кашляло и махало руками в воздухе, все еще пытаясь оправдаться, рассказать. Кресло. Свежая труба в стене душевой. Пульты — с синими кнопками для обнуления, с зелеными — криокамера. Дверь в «спальню». Взгляд бессмысленно скользил по лаборатории, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Как-то оправдать весь этот пиздец. Пиздец не оправдывался. Развернувшись на каблуках, Брок вышел из лаборатории, чеканя шаг. Ноги сами понесли его в сторону знакомого кабинета. Просто спросить: какого хуя? Какого хуя, Кэп, что он тебе сделал, бедняга, зачем его опять мучили, урод, сволочь, пидор ты ебливый, за что? — Рамлоу, как отпуск? — окликнул кто-то. — Шикарно, блядь! Просто отлично! В двадцати шагах от проклятой двери Брок остановился. «Оставить бабскую истерику, командир» — велел он себе голосом Капитана, которого обычно вспоминал в таких случаях, но сейчас от этого стало еще тошнее. Придумал сказочку про доброго Капитана Гидру и сам в нее поверил, как последний кретин. Справедливость, ебаная сука, — как можно было думать, что она существует? — Брок, ты к Капитану? Передай… — Не принимает, — равнодушно сказал Брок. — Сообщение отправь. И прошел мимо двери, будто ее не существовало. На докладах Брок нагло смотрел в красивые капитанские глаза и говорил скупо, по существу. Ебал я твои выкрутасы, пиздюк мелкий, чего б ты от меня ни ждал — не дождешься. Шестифутовый «мелкий пиздюк» в свою очередь делал вид, что не было никаких ночных посиделок, никто не таскал оружие Гидры для личного пользования и вафлями не кормил. Порой спиной чувствовался хмурый, будто даже обиженный взгляд, но с недавних пор Брок взял за правило не доверять своим эротическим фантазиям. К концу второй недели в тумбочке обнаружился склад энергетических батончиков, привычка воровать которые оказалась неистребима. Порой ночами снился хрипловатый голос Солдата, и Брок от надежды просыпался. Увы. Криокамера работала исправно, задания выполнялись, отмороженный во всех смыслах Капитан Гидра будто сам прожарил себе мозги в машине для обнуления и о Солдате не вспоминал. Собственно, разумом Брок понимал, что теперь, в крио, Солдату не жарко, не холодно и мухи его не кусают, и спать он там может до самой броковой смерти, и еще лет сто после того. Понимал, но ничего не мог с собой поделать — будто хлопоты о всякой ерунде вроде витаминных комплексов и маек нужного размера придавали его жизни высший смысл. В отличие, скажем, от служения Гидре. — Здесь без хорошего снайпера не обойтись, — наконец решился он, тыча пальцем в карту. Ни грамма преувеличения, до ближайшего укрытия две с половиной мили, почти максимальная дальность выстрела, а с такого расстояния поди еще прицелься. — Андерса возьмёте, — Капитан порой притворялся глупее, чем есть. — Андерс с такого расстояния промажет, я его дальше двух не сажаю. Капитан прищурился, до мурашек напомнив кобру перед броском. — Предложения, Рамлоу? — Нам нужен Солдат. Я знаю, что будить его обходится недешево, но при любом другом плане потери личного состава могут составить до семидесяти процентов. Ладно, двадцатку он накинул для убедительности, но ведь и пятидесяти хватит за глаза. — Значит, думай лучше. Жду варианты до завтрашнего утра. Капитан повернулся спиной, показывая, что разговор окончен. Брок подавил желание показать этой спине фак. На ночь глядя они с Джеком и Таузигом собрались в комнате Брока. В качестве угощения пришлось гостеприимно вывалить те самые батончики, жаль, напиваться перед операцией не полагалось. Сидели часа два, вертели карту так и эдак, по всему выходило, что вернется в два раза меньше народу, чем отправляется. Но труп проклятого шейха Гидре был нужен позарез, даже если СТРАЙК поляжет в песок полным составом. В третьем часу ночи Джек рухнул лбом в шуршащие обертки. — В жопу, командир. Не работает голова, хоть ты сдохни. Таузиг, подпиравший щеку кулаком, уныло кивнул. — Сдохнем, даже не сомневайся. Кисмет, как говорят у них там. Судьба. — Расходимся. Брок одним движением свернул карту. Полгода назад он бы наивно страдал, что Капитан Гидра разочаруется в нем. Теперь было насрать. В лицо он этого конечно не сказал, а с каменной рожей отчеканил, что безопасного плана придумать не удалось. Капитан насмешливо приподнял бровь, и вежливое пожелание удачи обдало холодом. А когда грузились, Джек вдруг пихнул его локтем в бок. — Смотри, кто пришел. Брок обернулся — и осклабился во все тридцать два. По ангару в сопровождении трясущегося лаборанта топал никто иной, как Солдат. — Вот же… не пожадничал, — пробурчал он, разворачиваясь навстречу. — Докладывай, — это уже лаборанту, который при виде Брока невольно схватился за шею. — Приказ капитана. Разморозили еще ночью, диагностику провели, Актив полностью восстановился и готов к выполнению задания. — Знаю я ваше «готов». Жрать ему давали? — После разморозки двенадцать часов не положено… — Нет, ты глянь на этих долбоклюев, — Брок кивнул подошедшему Таузигу, — наша песня хороша, начинай сначала. Тот хмыкнул и достал из кармана батончик. — У тебя вчера прихватил. Интуиция! Показалось, или в сонном взгляде мелькнуло узнавание? Ну нет, хватит сказочек! — Dobroye utro, Soldat. И все равно от мрачного: «Ya gotov otvechat» у Брока потеплело на сердце. Он хлопнул Солдата прямо по красной звезде и велел следовать за собой. Почему-то казалось, что все обязательно будет хорошо, и в этот раз интуиция не подвела. В джете Солдату скормили батончик Таузига, а потом разорили еще три пайка. Настроение Брока было приподнятым, и это передалось команде. Когда Солдат устроился на позиции, Брок не выдержал — взъерошил ему волосы и нахлобучил сверху панаму. Вот теперь точно не показалось — живое плечо раздраженно дернулось, будто отгоняя муху, хотя никаких мух рядом не жужжало. «Оклемался, засранец», — совершенно искренне обрадовался Брок. Он и раньше подозревал, что обнуление садисты в белых халатах изобрели для собственного извращенного удовольствия. Оно однозначно успокаивало Солдата, если тот впадал в буйство, но с тем же успехом это могла сделать простая, не электрическая дыба. А память вроде и стиралась, но как-то избирательно. Однажды Солдат на полном серьезе забыл, как перезаряжать винтовку — и Броку пришлось учить его заново прямо на позиции. Но в этот раз обошлось. Солдат слился с прицелом в ожидании сигнала, и когда тот прозвучал, красиво нажал на курок. — Готов! — раздался в наушнике радостный голос Мэй, которая подобралась ближе всех. Джип остановился, врезавшись в невидимую стену, высыпали наружу, засуетились фигурки, но в бинокль было отчетливо видно — во лбу шейха, под белым платком чернела аккуратная дырка. — Молодец, Солдат. Все пайки твои будут. Некстати подумалось, что, сработай обнуление как следует, Солдату стало бы проще. Впрочем, может, ему и так было начхать. Может, он умнее Брока Рамлоу. Капитан их не встречал, выразив свое одобрение по коммуникатору. Тут же позвонил Ситуэлл, велел сдавать казенное оружие (включая Солдата), переодеваться и подтягиваться в главный зал: ожидались гости. — А то ты перетрудился, — фыркнула Мэй на ворчащего Таузига. — Погулял три часа под солнцем и растаял, сахарный такой. Разогнав всех по комнатам, Брок проверил лично — вода в лабораторном душе была точно такой, как нужно. — Обидишь дитятко — убью, — порадовал он лаборанта на прощание. Торжественный прием макушки китайской головы плавно перетек в застолье. Бойцы маялись по углам, положив руки на рукояти пистолетов. Следить за суетливыми китайцами оказалось непросто: иди знай, сунул тот, в очках, руку под стол потому, что колено зачесалось, или маячок прилепил? Впрочем, на маячки потом проверят, взрывчатку бы не заложили, с этих станется. Китайская голова Гидры давно казалась Капитану подозрительной. Брок не удивился бы, если б по возвращении домой дорогие гости перемерли неизвестно от чего. Обед почти закончился, когда на коммуникатор пришел панический вопль лаборанта. Солдат исчез из-за закрытой двери. Брок мысленно вздохнул. Решил удрать, так хоть куратора бы прихватил. И все же стало как-то неуютно. На месте Солдата, вспомнив всё, он бы первым делом отомстил Капитану за паскудство. Взгляд скользнул по панелям вентиляции. Все закрыты, ни движения, ни звука. Но это пока. Брок поймал вопросительный взгляд Капитана и решительно двинулся к нему. Лучше выглядеть заботливым параноиком, чем любоваться на красивый капитанский труп. Приблизив губы к самому уху, Брок честно доложил: — Солдат покинул лабораторию и саму базу. Его нет на камерах. Запоздало подумалось, что за такие новости могут и шею свернуть. Черти на том свете животы надорвут со смеху, слушая дегенерата, пожалевшего Капитана Гидру. Капитан нахмурился и мягко скользнул пальцами по коммуникатору. Замигал зеленый огонек. — Он в здании, — процедил Капитан, кривясь, будто у него заболели зубы. И без перехода обратился к гостям, завершая церемонию. Его подбородок сдвинулся едва ли на миллиметр, но Брока как ветром сдуло обратно за колонну. Гости кланялись и расходились, утопал отдыхать СТРАЙК, а он так и маялся в ожидании хрен знает чего. Капитан застыл на помосте под черно-красным спрутом, прямой, как струна, руки скрещены на широкой груди, не собираясь защищаться или убегать. Брок проверил пистолет, хотя под угрозой расстрела не мог бы сказать, в кого собирается палить. Застрелиться что ли самому? А когда поднял голову — за спиной Капитана стоял Солдат. Так близко, что, кажется, набери он в грудь побольше воздуха — и застежки жилета коснутся прямой капитанской спины. Дыхание его, должно быть, опаляло шею над черным воротником. Железная рука застыла в дюйме от кобуры, выхватить — миг, один выстрел наискосок под ребра, и не будет у Гидры Капитана. Тишину в зале можно было резать ножом. Двое говорили — не словами и даже не взглядами. Дыханием. По виску стекла струйка пота. А потом плечи Капитана вдруг ссутулились, длинные ресницы бросили тень на скулы. И в то же мгновение Солдат отступил назад, растворяясь в полутьме. Звякнула решетка вентиляции. Капитан стоял, держась одной рукой за живот, будто зажимая рану, пальцы второй стиснули переносицу. Брок собрался уже драпать, когда услышал глухое: — У лидера Гидры не может быть слабостей. «Может, и нахуй ту Гидру?» — кощунственно вертелось на языке. Солдат бы с ним согласился. — Значит, думайте лучше, — злорадно предложил Брок, возвращая совет. Капитан вскинул голову, лицо его исказила странная, кривая улыбка. — Ты прав, Рамлоу. Я подумаю. Лаборант получил нагоняй за истерику. Официально было объявлено, что готовится покушение на Капитана и Солдат переведен в режим тайной охраны. Неуловимый недомститель почему-то застрял на базе. Дверь в комнату Брока теперь не закрывалась, запас батончиков таял на глазах, иногда на камерах мелькало размытое черное пятно. Капитан не стал гоняться за беглецом по вентиляции. И все равно представлялось, как по вечерам зажигаются свечи, выстраиваются под серебряными крышками блюда и вязким сиропом тянется ожидание. Скользит ручка по листу — шшух, шшух — только теперь из синих росчерков проступают двое, сплетенные в одно. Капитан тоскует. А потом уходит в спальню, не погасив свечей, не притронувшись к еде, и долго лежит там, слушая тишину. И сердце его сладко замирает, когда звякает где-то вилка, тоненько поет хрусталь. Звуки — единственное, что призрак оставляет ему на прощание. И Капитан счастлив получить этот дар. А может, Капитан по ночам спит и Солдат тоже, соорудив где-нибудь на складе гнездо из одеял, и нечего на старости лет ударяться в сопли, — убеждал себя Брок, расковыривая очередной ящик с пайками. Насочинял с три короба, горе-мамаша, хуже только надеть фартук и таскаться по тем складам с кастрюлей супа, выкликая дитятко не наживать себе язву сухомяткой. Дитятко, впрочем, обнаружило удивительную самостоятельность. Собрало себе неплохой арсенал, разжилось запасной одеждой (Брок исправно получал доклады о пропаже казенного имущества) и нагло перекроило систему заслонок, отчего в некоторых комнатах стало невыносимо вонять то газом, то говном. Больше всего доставалось белым халатам, те шли почему-то к Броку — чтоб увидеть довольную ухмылку и получить совет для начала вычистить дерьмо из голов. Впрочем, скоро белые халаты заперлись в лабораториях, выполняя капитанский приказ, и всем стало не до заслонок. СТРАЙК еще дважды таскался в Парагвай, к счастью, твари навстречу больше не выпрыгивали. Посылки от китайцев доставлялись прямиком в лабораторию, и Капитан торчал там целыми днями. Что-то надвигалось, Брок чуял это буквально задницей. ЩИТ тоже что-такое чуял, раскрытые капитаном шпионы исправно строчили отчеты, толком не понимая сути происходящего. Капитан распорядился укрепить базу, предвидя скорый штурм. Всех захлестнула какая-то лихорадочная деловитость. Ползли слухи, что скоро мировой порядок будет наведен раз и навсегда, и от них Броку становилось как-то не по себе. Приманить бы Солдата на вафли и смыться вместе с ним куда подальше, пока остальные размечтались о победе Гидры над всем и вся. Вот только уже было ясно, что Солдат не уйдет без Капитана. Положа руку на сердце, и Брок бы не ушел. Оглушительно заверещала тревога: нападение на базу, нападение на базу! Коридоры залило рыжим. Брок даже мимолетно обрадовался, что беда пришла снаружи, а не изнутри. База была готова: вспухла защитным куполом, ощетинилась ракетами, обложилась снайперами по периметру. Капитан лично стоял за пультом, жутко красивый, гордый, как адмирал, и готовился вести свой флот к победе. Спиной Брок чувствовал взгляд Солдата. А потом стало не до чего. Купол вдруг сбойнул, на полминуты, но этого хватило, чтобы выбросить из самолета на крышу базы огромного зеленого монстра. Красно-золотые роботы мельтешили как мухи, меткими выстрелами снося целые куски здания, ракеты бестолково взрывались, не находя цели. Броку хотелось туда, на передовую, лично вцепиться врагу в глотку, но позарез нужно было видеть всю картину целиком, и он торчал в рубке, как идиот, срывая голос в коммуникатор. Сзади что-то говорил Капитан — подгонял головастиков, теперь было не до секретности: краем уха Брок слышал, что вот-вот запустится машина, нужно только выстоять, продержаться. — Налево! Налево! Восемнадцатый, прикрывай! Покинуть сектор семь-А! Быстрее, блять, герои нашлись! Газ, приготовиться! Десятый, роботы на семь часов, готовь ракеты! ЩИТ давил, фут за футом, время утекало как вода в песок. Но Капитан стоял рядом, одним своим присутствием рождая уверенность в победе. И вдруг бросил: — За мной. Брок подхватил автомат, бросаясь в коридор за красно-черным щитом. — В лабораторию, по лестнице. Лифты давно вырубились, по полу стелился рыжеватый дым. Дважды Брок чуть не упал, отвлекаясь на коммуникатор, его подхватили под локоть. Схема мельтешила разноцветными точками, доклады сыпались как горох из мешка. Брок орал сорванным голосом: держитесь! Помощь идет! Роботов посбивали, теперь кралась за БТРами пехота, это уже было просто, понятно и привычно. Где-то ворочалось в дыму зеленое чудище, вырубить которое не удавалось ничем, было велено обрушить сектор — не убьет, так хоть задержит. У дверей в святая святых валялся труп. Брок проверил обойму и тенью скользнул за Капитаном внутрь. Залитые кровью белые халаты, пустые глаза. Дальше. Свистнули за спиной двери бункера. Рыжая сисястая девица обернулась от пульта, во взгляде ее светилось торжество. — Вирус запущен, его не остановить. — Что ты сделала? — напряженно спросил Капитан, шагая вперед. — Точно, по пунктам — что? На лице рыжей мелькнуло удивление. — Изменила радиус действия. Замкнула цепь баз. Капитан вдруг судорожно сглотнул, меняясь в лице. Рука вцепилась в золотистые волосы, будто желая вырвать их из головы вместе с мыслями. Брока окатило тоской. — Двадцать тысяч человек. Двадцать тысяч… — Покинуть базу! — заорал Брок всем каналам сразу. — Кто не успеет — укрыться в бункерах! Повторяю, выйти из боя, укрыться в бункерах! Бункеры есть на каждом этаже, укреплены на случай землетрясения, попадания ракеты и даже ядерного взрыва, если ЩИТ промахнется хотя бы на полмили. Защита от газа, радиации и еще десятка видов излучения — но хватит ли ее? — Готов был уничтожить человечество, а теперь жалеешь о такой мелочи? — насмешливо спрашивала рыжая. Брок морально готовился умереть. Хотелось знать, куда подевался Солдат, так ведь и не попрощаются. — Не человечество, — глухо ответил Капитан. — Только память. Ненужный слой — социальное устройство, патриотизм, национальная гордость. Это же когда-то сделали со мной. — Ты помнишь, кем был? Капитан покачал головой. — Нет. Мне это не нужно. Как и миллиардам людей. Единый мир, единое государство. Не будет границ — не будет причин воевать. Насмешливый ответ рыжей скатился, как вода по стеклу, смысл ускользал. Брок тупо смотрел, как одна за другой гаснут на экране точки: тепловые сигнатуры бойцов. Минус пять… десять… тридцать… Часть успокаивающе мерцала в районе бункеров, но это была охуенно малая часть. Что ж за пиздец такой, Капитан… — Тогда чем ты объяснишь вот это? — рыжая издалека тыкала пальцем в броков экран. — Ты сбила настройки. Выброс пошел совсем на другом уровне, все было рассчитано до микрона… Открылась дверь, и Брок молниеносно крутанулся навстречу, вскидывая автомат. — Понимаю тебя, Кэп. Эти варвары буквально топчут сапогами мои расчеты, а потом удивляются, когда лаборатория взрывается к хренам собачьим. На красно-золотом костюме ослепительно сияли голубые огни — Брок не мнил себя интеллигентом, но костюм Железного человека казался ему пошлым всегда. — Но что поделать, такова участь всех гениев со времен Римской империи. Вместе с империей они падут. Капитан успел закрыться, его не испепелило, а только отбросило на пульт, за которым уже залегла рыжая. Брок откатился в сторону, держа девицу в поле зрения. Со Старком разберется Капитан, главное, чтоб им не помешали. Бункер был слишком тесным для этого боя. Вспышки слепили глаза, костюм грохотал, как жестяная банка. Скоро прятаться стало негде, и Брок с рыжей… как же ее? Романофф? забились в разные углы, слившись со стенами. Дверь была открыта — уходи, не хочу, но уходить никто не собирался. От грохота закладывало уши. Щитом Капитану удалось разбить один из репульсоров, погнуть броню, но на бедре его пылал ожог. Щит, звеня, врезался в стены, Капитан скользил в дыму — когда успело загореться? — гибкий, как леопард. У Старка треснул лицевой щиток, и был тут же сорван, открывая немолодое усталое лицо. Брок спешно прицелился, но не успел: с потолка что-то рухнуло, от грохота заложило уши, все залило белым светом — и стало тихо. Проморгавшись, Брок первым делом разглядел красно-золотую груду у стены. Вторым — Романофф, которая сидела неподалеку, держась за голову, и воевать пока не собиралась. И только потом заставил себя посмотреть в центр комнаты. Капитан стоял на коленях, баюкая в руках тело Солдата. По виску того стекала струйка крови, вместо левой руки чуть ниже плеча искрили провода. Брок одним движением вскочил и бросился вперед сквозь красно-белые круги. На шее билась синяя жилка. Брок тронул ее кончиками пальцев, не в силах поверить такой удаче. А глаза Солдата открылись, уголок рта чуть дернулся — не улыбка даже, ее тень, всколыхнула внутри Брока горячий океан. Капитан судорожно сглотнул. Его закрыли собой. Добился-таки, говнюк, той самой личной, беззаветной преданности, о которой когда-то мечтал. Мечтать, как выяснилось, вредно. Брок присел на корточки и совершил святотатство — положил ладонь на большое и теплое капитанское плечо. — До ангара полтысячи футов. В джете есть аптечка. Солдат живучий. Что с ним только ни творили, взять хоть те шрамы на стыке плеча и уже несуществующей железной руки. Если не сдох сразу, значит, выживет, главное, утащить его подальше. — Те твари, — невпопад отозвался Капитан. — Помесь летучей мыши с чупакаброй. Сейчас база ими кишит. И будут лица. Тени ушедших. Брок облился холодным потом. Вспомнился дом под Асунсьоном. Вот сейчас из-за дверей на него посмотрят Таузиг, Мэй, Джек. Или нет, кажется, в их секторе все успели спрятаться. Но и без того — на базе было не меньше семисот человек, и девять десятых из них Брок знал в лицо. Мать твою. — Спасибо за предупреждение, Кэп, — он заставил себя усмехнуться. — Теперь точно прорвемся. Капитан… Как же его на самом деле зовут? Гидры больше нет, пора задуматься о других именах. Но пока еще Капитан поднялся, закидывая уцелевшую руку Солдата себе на плечо. Тот махнул ресницами на Брока, потом на торчащий из кобуры пистолет. — Ты прав, не автоматом единым. Тяжелый Глок пришлось засунуть прямо за ремень, рядом с собственной кобурой. Заскрипело, звякнул об пол золотой наплечник: это ворочался в своем углу Старк. Рыжая тут же подскочила к нему, срывая с пояса баллончик с пластырем. Выходя из бункера, Брок был морально готов к выстрелу в спину, но никто не стрелял. Рыжая оказалась умнее: запас патронов не бесконечен, а целей у нее будет еще немало. Солдат тяжело хромал впереди, повиснув на Капитане, и глядя на них, отчаянно хотелось верить в лучшее. У такой глупой истории просто обязан быть хороший конец, хотя бы для этих двоих. Из этой части базы людей разогнали заранее, значит твари будут только догонять. Вдалеке уже чудилось шуршание крыльев. Брок вскинул автомат и приготовился стрелять на поражение. Ему, как никогда, мучительно хотелось жить.