Давай попробуем ещё раз

Слэш
PG-13
Завершён
25
Пэйринг и персонажи:
Размер:
8 страниц, 1 часть
Описание:
Пока Юсаку планирует счастливое будущее, Рёкен размышляет о том, что всё кончено.
Или о пяти письмах, трёх причинах и одной встрече
Примечания автора:
У автора догорают дедлайны по учёбе, так что практически все огрызки мыслей по поводу этой пары были свалены в кучу, перемешаны и выложены под видом цельной работы.
У меня есть три причины, чтобы написать этот фик:
1. Отношения Юсаку и Рёкена цепляют меня по всем кинкам.
2. Если я хочу, чтобы меня отпустил фандом, то в большинстве случаев мне достаточно написать один фик. А я хочу, чтобы меня отпустило.
3. Недостаток фидбека и лайков я всегда смогу свалить на огорчающую непопулярность фандома, а не на свою бездарность ХD
П.С. авторское понимание романтики может отличаться от общепринятого.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
25 Нравится 2 Отзывы 9 В сборник Скачать

Часть 2

Настройки текста
Для людей, чья жизнь тесно связана с интернетом, они слишком редко общаются через сеть. Они вообще слишком редко общаются для тех, кто был долгое время связан судьбой. Алая нить между ними порвалась. Её концы больше не сойдутся, что бы там не думал Плэймейкер и не хотел он сам. Рёкен может без подсказок перечислить все почтовые адреса, счета и немногочисленные аккаунты в социальных сетях, принадлежащие Фуджики Юсаку. При желании, он может даже зайти на них, чтобы прошестрить личные переписки или подкинуть денег на аренду жилья получше. Он этого не делает. Обычно. Рёкен не обольщается, его защита также неидеальна. Вообще, нет в интернете чего-то, что может быть абсолютно надёжно скрыто от чужого интереса. Это лишь добавляет недоверия к современным технологиям. Но на все эти адреса Рёкен не пишет. Если им надо о чём-то поговорить, то он приходит лично к кафе Наги. Но только тогда, когда фургончик стоит на площадке перед океаном. На нейтральную, так сказать, территорию. Не к школе, не к дому, не на центральную площадь. Именно здесь проходит граница их миров. Теперь не приходит. Игнисы исчезли, доктор Когами мёртв, пусть долги по старым счетам выплатить невозможно, но дел между ними больше нет. Плэймейкер же, узнав реальную личность своего врага и одержав над ним поразительную победу, тоже не пытался с ним встретиться. Возможно, потому что на яхту просто так не попадёшь, пусть она в последнее время и стоит пришвартованной всего в часе ходьбы от старого дома. В его дом, может быть, и заходил, помимо первого вторжения. Рёкен не знает, они не были там уже несколько месяцев. Дверь не заперта, грабь или живи, что больше нравится. Рёкен представляет, как Кусанаги и Плэймейкер рассматривают лабораторию, скачивают данные с компьютеров, заходят в комнаты рыцарей и самого Рёкена. Вряд ли они бы нашли что-то интересное, но всё же это личное. У Киёко в комнате коллекция стеклянных бабочек, у Спектра – рисунки с терапии, что у Генома Рёкен и сам бы не хотел знать. Его рыцари немного со странностями, но за это он их любит ещё больше. При этом всём, у него помимо клубка противоречивых чувств и воспоминаний о прошлых встречах, есть от Плэймейкера целых четыре электронных письма. Письма пришли с рабочей почты фамилия-имя-год рождения, с которой Плэймейкер в реальной жизни отсылает выполненные домашние задания (нередко с опозданием) и пишет раз в неделю опекунам, что у него всё в порядке. Да, эту почту Рёкен проверил. Ему даже немного стыдно. Совсем чуть-чуть. Попали письма на такую же рабочую почту, куда Рёкену приходят материалы по его заочной учёбе (поступил, когда неожиданно оказалось, что придётся как-то жить дальше, без желаний отца или самопожертвований) и счета: за особняк, яхту, психотерапевта Спектра (будто он помогает), доставку еды. В первом письме была фотография витрины антикварного карточного магазина. В центре снимка — карта с Черным волшебником на постаменте, вокруг лежат менее известные карты, которые были популярны лет сто назад. В самом углу расположилась плюшевая игрушка белого голубоглазого дракона. Стекло немного отсвечивает и можно разглядеть смутное отражение реальной личности Плэймейкера. В качестве подписи просто адрес, где, кстати, этого магазинчика вовсе нет. Найти его удалось лишь в квартале от предложенного места. Дата отправки — три дня после их последнего сражения. Тема: «Первая причина». Второе — смазанная фотография, Плэймейкер спит прямо за столом. Наверняка снимал и отправлял неугомонный Тёмный Игнис: «правда, Плэймейкер-сама милый?♥». Да, милый, но это не повод соглашаться с искусственным интеллектом. Отправлено незадолго до возвращения Рёкена. Без темы. Темой третьего письма указано: «Вторая причина». По всей видимости, тот и не в курсе второго письма. Внутри, как и в остальных письмах, фотография. Звёздный путь из светящихся водорослей в океане, звёзды в ясном небе, удаляющаяся яхта, едва различимой точкой на самом горизонте. Фотография ночи их расставания пришла в день их новой встречи. Подписи не было. Это о том, что Плэймейкер всё это время ждал? Или о том, что уходя надо уходить? Иногда стена непонимания между ними даже в мелочах была величиной с Эверест. Иногда Рёкен чувствует досаду по этому поводу, хочется, чтобы как десять лет назад, ещё до экспериментов и Игнисов. Когда они с тогда ещё просто Юсаку были знакомы буквально пять минут и уже стали друзьями. Маленький Юсаку смеялся и крепко сжимал его ладонь, с безмерным и совершенно детским доверием. Всё ещё юный Плэймейкер обычно смотрит на него серьёзно и стоит на расстоянии полуметра, хотя доверяет Рёкену, как и тогда, без остатка. С готовностью шагает в возможную ловушку, без проверки использует его программы, готов раскрывать любые грани своей души, если его попросят. Рёкену хочется рассмеяться ему в лицо, потому что он уже не тот «особенный человек», который позвонил в полицию десять лет назад. Даже не тот, который отпаивал найденного на пороге своего дома мальчика тёплым чаем и позволил ему остаться рядом на всю дальнейшую жизнь. Все клетки организма обновляются за семь лет, так что все доски в корабле Тесея сменились, и не имеет уже значения, на какой доске он стал другим кораблём. Нет причин ему доверять, да и тогда, на самом деле, не было. Но тот доверяет, поэтому четвёртое письмо с темой «башня» просто сообщает об готовности его команды к выступлению. Рёкену тогда было иррационально грустно, что темой письма не указано «Третья причина». Плэймейкер перестал во всём искать три причины. Потихоньку его раны от Потерянного Инцидента залечиваются, по идее это должно радовать. Рёкен вместо радости чувствует, как последние связывающие их волокна нити рвутся. Он помнит, как очень давно говорил про три причины. Когда от чужих криков (которых он по всем законам физики не мог слышать в жилой части дома) разрывало сердце. Когда он пытался докопаться до истины, а отец закрывал подвал на ключ. Когда он как-то неосознанно смог связаться с Юсаку, чтобы поддержать его, прежде чем позвонить в полицию. Это было больше половины жизни назад и должно бы уже утратить своё значение. Он надеется, что рано или поздно для них всех эксперимент десятилетней давности действительно утратит свою остроту, сгладится, как галька на берегу. С четвёртого письма прошло шестьдесят пять дней, Рёкен всё ещё не знает, хочет ли он, чтобы оно оказалось последним или нет. Он каждый вечер перед сном проверяет почту. Не из-за Плэймейкера, а из-за заданий по учёбе и счетов, но немного расстраивается, что приходят только они. У него нет причин идти к кафе Наги, где вряд ли ему будут рады. Его собственные желания не в счёт. Если он оказывается в Дэн-сити по делам, то ходит только по тем улицам, где они точно не встретятся. Им не о чем разговаривать, поэтому встреча наверняка будет очень неловкой. Можно посмеяться, что даже сейчас его мир крутится вокруг Плэймейкера, только если раньше он был Револьвер и искал встречи, то теперь он Рёкен Когами и потому бежит от неё как от огня. Только почему-то несмешно. Он несколько раз с усмешкой открывал первое письмо. Открывать второе нет необходимости, с некоторым чувством неловкости, Рёкен сохранил вложение в папке с семейными фотографиями. В итоге она затерялась где-то между первой совместной фотографией родителей (пляж Дэн-сити, отец щурится от смеха, лицо матери почти полностью скрыто тенью от полей огромной соломенной шляпы, так что видна только улыбка) и последней фотографией, где рыцари Ханой проводят вечер за игрой в случайно обнаруженный на яхте дартс. Четвёртое письмо казалось началом конца, поэтому, то попадало в корзину, то восстанавливалось обратно. Третье же не получалось ни удалить, ни открыть. Возможно, рана слишком свежа. Закрывая глаза, Рёкен всё ещё слышал писк оборудования от остановившегося сердца отца. Он не помнит толком дуэлей: ни как свёл в ничью первую, ни как проиграл вторую. Вот как отключал все провода, осознав, что уже ничем не помочь, это он всё ещё видит в кошмарах. Всё ещё бьётся о разум паническое осознание: «я проиграл, я предал, я не смог довести дело до конца… я так виноват». Оно сидит у подушки и ждёт, когда Рёкен на секунду расслабится, ляжет в постель с хорошим настроением и забудет перебрать свои грехи самостоятельно, вместо молитвы на ночь. Бывают ночи, когда вместо мыслей об отце приходят воспоминания о том, что было после сокрушительного поражения. Рёкен очнулся после Плэймейкера, хотя и отключился от сети раньше. Очнулся в отчаянии, оглушении, ненависти к себе и своей слабости. Слышал раздражающий голос Тёмного Игниса, радующегося победе Плэймейкера. Сквозь слегка приоткрытые глаза видел лицо своего соперника. Встревоженное, без малейшей тени ликования, всё ещё полное никому ненужной искренности. Чувствовал под головой человеческое тепло, будто тот положил его к себе на колени. Рёкен досчитал до пяти. Потом до десяти. На двадцать седьмом счёте всё же сел, пытаясь выловить из потока мыслей что-то дельное, уставившись куда-то в стену (куда угодно, лишь бы не на Плэймейкера, лишь бы не на тело отца). У уха раздался выдох и тёплые руки притянули растерянного Рёкена к себе. Как-то неловко, боком, отчего обоим было неудобно. От неожиданности заткнулся даже Игнис. Плэймейкер просто обнимал его. Молча. Крепко, но давая свободу вырваться при желании. У Рёкена желания не было. Он так и сидел в объятиях противника, предначертанного судьбой, даже не плакал. Вместо мыслей была одна слабость. Хотелось уснуть прямо там, уткнувшись Плэймейкеру в плечо. Если так подумать, то это было их единственное прикосновение с детства. Потом, конечно, Рёкен встал и начал разгребать дела, будто не было этих объятий у ещё неостывшего тела отца. От них вина за его смерть ощущалась только сильнее, как и за то, что он не дошёл до конца. Будто на самом деле и не хотел своей победы, будто на миг поверил, что судьба у них отлична от смерти во имя будущего человечества. Возможно, третья фотография должна была означать свободу и будущее, но она горчила прошлым и виной. Все звёзды мира горчили прошлым и виной, если на то пошло, неважно, в море они, на фотографии или нарисованы в растерянности на листке с планом курсовой работы. Сегодня, неожиданно, пришёл новый сон. Воспоминание о том, как Рёкен поддался на уговоры и не победил Светлого Игниса, когда была такая возможность. Аватар Плэймейкера сидит близко и нагибается к нему, вокруг цветы, над головой безоблачное цифровое небо. Врэйнс мало приспособлен для передачи запахов и ощущений, но во сне помогают другие воспоминания. Тепло от близости Плэймейкера в день смерти отца. Ощущение мягкой травы и нежный жар солнечных лучей от поля, где лежал семилетний Рёкен, ожидая, пока отец вернётся с работы. Запах полевых цветов и вовсе настоящий, их постоянно приносит в комнату лидера Спектр, случайно узнавший, что «Револьвер-сама» их очень любит. Аватар во сне как-то незаметно принимает реальный облик Плэймейкера. Облик Револьвера тоже стекает с Рёкена, испаряется на солнце как вода. И тут нет уже воспоминаний о горечи поражение. Просто спокойствие, будто впервые за долгое время оказался по настоящему дома. Плэймейкер из сна мягко касается волос Рёкена, сдвигая чёлку, и нежно целует в лоб, словно покойника. Рёкен во сне закрывает глаза и начинает просыпаться. На гране сна и яви почему-то эта встреча кажется важной, что она это обещание. Ему страшно, потому что предыдущая страница его жизни точно окончена, а от новой не покидает страх белого листа. Всё же на прошлой он умудрился поставить крестики о провале чуть ли не на все поставленные цели. В Дэн-сити всё ещё ночь, но сна уже нет. Рёкен с ноутбука проверяет почту, среди трёх новых писем ни одного от «Фуджики Юсаку», но в груди тянущее чувство, поэтому он несколько раз обновляет почту, сам не понимая зачем. Возможно, замешана та же сила, благодаря которой он тогда узнал о шести детях в их с отцом подвале. Письмо приходит. Тема: надо встретиться. В прикреплённой фотографии покинутый дом Рёкена. Ни времени, ни причин. Рёкен хочет ответить: «иди к чёрту, Плэймейкер». Вместо этого он одевается, крадётся по палубе, чтобы не разбудить рыцарей, тихо сходит на берег. Уже на берегу понимает, что не взял телефон, а, значит, придётся возвращаться в каюту или идти пешком. До своего старого дома он добирается за полтора часа. Плэймейкер, несмотря на всё пережитое, всё такой же наивный идиот, склонный к беспричинному доверию. По крайней мере, в отношении к своему «особому человеку». Хорошо хоть догадался сидеть внутри, Рёкен бы не удивился, если бы обнаружил того как Спектра десять лет назад — замёрзшего и уснувшего прямо на пороге его дома. В глубине души Рёкен надеется, что остальные дети, попавшие в Потерянный инцидент (если им когда-то суждено снова встретиться), просто предпочтут набить ему лицо, а не увидят его своим спасителем. У Рёкена всё ещё где-то под рёбрами живёт благодарность к Хомура Такеру, за то что тот не решил, что сын доктора Когами — идеальный кандидат для общих целей и будущего. С Плэймейкером и Спектром не так повезло. Второй сейчас спит в своей каюте, только в двенадцать лет перестав везде ходить за Рёкеном хвостиком и обижаться, когда его не берут с собою в душ. Первый умудрился задремать у порога, облокотившись на стену возле двери. Рёкен легко касается чужого плеча, от чего Плэймейкер вздрагивает и просыпается. — Револьвер… — на этом, кажется, словарный запас Плэймейкера исчерпан. — Доброе утро, Плэймейкер, — отвечает Рёкен, усаживается напротив. — Я пришёл. Молчание настолько густое, что пролетай где-то здесь комар, то он увяз бы в нём, как в смоле. И какое тут общее будущее, когда им и поговорить не о чем? Паутина судьбы порвалась, каждая бабочка должна лететь на свой огонь. Плэймейкер просто смотрит, без улыбки, будто пытаясь запомнить, перед тем как совершить какую-то глупость. Медленно вытягивает ноги — теперь его спрятанные за школьными брюками щиколотки касаются обнажённых щиколоток Рёкена. Но это ещё не глупость. Сквозь панорамные окна проникает рассвет. У старшеклассника Фуджики Юсаку никто не отменял школьные занятия. У лидера рыцарей Ханоя Револьвера нервные подчинённые и забытый в каюте телефон. Неловкое и вязкое молчание неожиданно уютно, поэтому Рёкен всё ещё ничего не спрашивает, смотрит в потолок и ждёт хоть каких-то слов. В какой-то момент Плэймейкер наконец-то решается заговорить, придвигается чуть ближе, окончательно переплетая их ноги, видимо, чтобы Рёкен не смог сразу встать и уйти. Они теперь так близко, что ощущается призрак чужого дыхания, мятного, то ли от зубной пасты, то ли от жвачки. Рёкен всё ещё не смотрит на собеседника. Плэймейкер начинает рассказывать, про резервное копирование, про исчезновение Тёмного Игниса («Аи», — напоминает себе Рёкен), об андроидах SOL и странных предчувствиях. — Помоги мне, — просит Плэймейкер. — помоги мне найти его. — Если ты не забыл, то цель Рыцарей уничтожить Игнисов, — напоминает Рёкен, будто и правда об этом можно было забыть. — Я прошу не рыцарей. Я прошу тебя, — Плэймейкер кладёт руку на голову Рёкена и заставляет посмотреть на себя. — Думаешь, это что-то меняет? — глаза у Плэймейкера одинаково зелёные и в реальном, и в виртуальном мире. — Ты сам говорил, что проблема была в Светлом Игнисе. — Это не отменяет опасности остальных для человечества. Вероятность того, что Игнисы решатся поработить или уничтожить людей остаётся. Тёмны… Аи уже напал на человека. Ты сам только что об этом рассказал. Если ты хочешь его спасти, то мы по разные стороны баррикад, Плэймейкер. Рёкен ожидает, что Плэймейкер вздрогнет от упоминания своего Игниса и «партнёра». Тот вместо этого придвигается ещё ближе, практически ложится на Рёкена сверху, не давая уйти. — Если он хочет навредить людям, то мы его остановим. Разберёмся в его мотивах, найдём новый путь для мира. Вот наше с тобою общее будущее, Револьвер. Защитить людей от Игнисов и Игнисов от людей. Найти шанс, чтобы все выжили. — Не будь наивным, Плэймейкер, — практически смеётся Рёкен. Из-за чужой близости он невольно сползает на пол. Уже не сидит, а практически лежит на полу под нависающим над ним Плэймейкером. Разговор тяжёлый, но происходит уже не в первый раз. Аргументы ходят по кругу, так что разум больше волнует чужое тепло, которое не кажется неуместным или раздражающим. Скорее приятным. — Я и не наивен, — взгляд у Плэймейкера тяжёлый. — Позволь не согласится. Ты доверяешь Игнисам. Ты доверяешь мне. Юсаку замолчал, но и не отпустил. Прикрыл глаза, окончательно лёг сверху, чтобы Рёкен точно никуда не делся. Будто в этом нет ничего странного, будто сам раньше не избегал лишних прикосновений, даже с друзьями. — Нам обоим пора уходить. Нет у нас общего будущего, Плэймейкер, — Рёкен хочет добавить почти по-детски: «Ты меня обманул». Но не добавляет. Думает, может из клетки судьбы не так-то и просто выбраться. Тот же Спектр всё ещё живёт через стенку, называет уважительно и никакая психотерапия тут не помогает. Юсаку шепчет едва слышно ему на ухо: — Давай попробуем ещё раз, вместе, как тогда, когда восстанавливали башню и сражались против Молнии. Всё равно Аи надо сначала найти. — Зачем тебе я? — Во-первых, я уверен, что мир между Игнисами и людьми возможен; во-вторых, у тебя есть больше данных по Игнисам, чем у меня, так что я уверен, что ты можешь помочь. На этом Плэймейкер замолкает. Рёкен думает, что для своей худобы тот слишком много весит, растерянно говорит: — Ты опять забыл про третью причину. — Я не забыл. В-третьих, я уверен, что мы можем построить общее будущее. — Ты в курсе, что в такой позе твои слова об общем будущем звучат почти неприлично. — Я не против. — Чего именно? — Чтобы они звучали неприлично… — а спустя мгновение добавляет. — Я не против и неприличного общего будущего. Рёкен приподнимает на мгновение голову, чтобы удобнее было ударится затылком об пол. В комнате раздаётся истеричный смех, источником которого является он сам. — Ты шутишь… — Нет. После чего Плэймейкер вываливает на него идеи об этом их общем будущем. Не меняя позы, шепчет Рёкену на ухо. В мире его будущего Игнисы счастливо сосуществуют с людьми, рыцари создают здоровую конкуренцию SOL, Такеру женат, Джин находит друзей, взявшийся за голову Юсаку с отличием оканчивает школу и живёт вместе с Рёкеном. Странно, что не добавляет про излечение от всех болезней и мир во всём мире. — И ты говоришь, что не наивен? — Планы должны быть глобальными, — пожимает плечами Юсаку, приподнимаясь и давая Рёкену немного личного пространства. — Так что? Рёкен остаётся лежать на полу и закрывает глаза. Он не верит в это будущее ни на грамм. —Хорошо, давай попробуем, — отвечает он, не открывая глаз. Плэймейкер склоняется над ним снова, Рёкен думает, что сейчас его поцелуют в лоб. Как покойника. Его легко целуют в губы и сразу отстраняются. — У меня занятия заканчиваются в три, может, встретимся возле ворот? Рёкен хочет предложить вместо этого встречу на привычном месте у кафе Наги, но границы их миров с оглушительным хрустом ломаются. Алая нить оказалась порванной не до конца, будто в ожидании, пока её сменит цепь. — Хорошо, я буду ждать. Рёкен ждёт, пока Плэймейкер покинет его дом. Встаёт, только когда слышит, что дверь закрылась. Думает, что пора бы рыцарям вернуться в этот дом. На яхте, несмотря на все преимущества, жить не так удобно. Да и коллекцию Киёко жалко.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Yu-Gi-Oh!"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты