Ждет критики!

HOSPITALИЗАЦИЯ 323

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Рейтинг:
G
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: ER Дружба Занавесочная история Нецензурная лексика Повседневность Флафф Юмор

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Чем отличается болезнь артиста от болезни обычного человека?

Посвящение:
№ 6 в топе «Слэш по жанру Занавесочная история»
№28 в топе «Слэш по жанру Юмор»
№30 в топе «Слэш по жанру Дружба»
№32 в топе «Слэш по жанру ER (Established Relationship)»
№37 в топе «Слэш по жанру Повседневность»

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Они болеют, они едят, они...существуют
... а автора все размазывает и размазывает по ним...
3 июня 2019, 09:16
      Чем отличается болезнь артиста от болезни обычного человека?       Тем, что обычный человек, заболев, расстраивается по поводу плохого самочувствия и вынужденного больничного (некоторые, кстати, последнему как раз рады), печально укладывается в свой постельный режим и смачно переживает нелегкие простуженные будни в компании жаропонижающих, антибиотиков, чая с малиной и телевизора.       У артиста болезнь — гораздо более коварная штука. Потому что она влечет за собой все то же самое, включая чай с малиной, но без постельного режима и телевизора, ибо на работу все равно приходится тащиться, на сцену выходить и работу свою работать, ибо шоу маст го он и концерты никто не отменял и отменять не будет.       Поэтому чай с малиной, жаропонижающие и антибиотики — это все урывками в антрактах и паузах, за кулисами и впопыхах, температура… сосет, больное горло… когда-нибудь потом, а вот насморк… насморк — крайне вероломная штука и сильно портит впечатление, поэтому нос максимально заливается каплями и спреями, чтобы потом, ночью, когда уже погаснет свет софитов, как-нибудь особо мерзко отомстить, например, носовым кровотечением или сухостью больной кровоточащей корки.       Но это когда-нибудь потом.       Когда-нибудь потом отомстит весь организм сразу: он начнет ломаться, как впечатлительная первокурсница, припоминать влитые капельным путем объемы витаминов, безалаберное к себе отношение и безответственное попустительство. А еще начнет грозить хаотичными болями различной локализации, и это, если честно, очень смахивает на шантаж. Такие мелочи, как артериальное давление, имеющее тенденцию нет-нет да и рухнуть куда-нибудь, пробив земную кору, или, скажем, такая мелочевка, как головные боли, вообще во внимание не принимаются: как показывает практика, с этим вполне можно жить, поскольку, а чего ты, собственно, хотел?       Все эти неприятные мелочи жизни каждый артист переживает по-разному.       Хоби, к примеру, считает, что если не обращать внимание на проблему, то она рано или поздно исчезнет сама собой. То, что она исчезнет, просто сменившись на другую проблему, конечно, несчитово. Поэтому, если кто-то говорит Хоби: «Может, сходишь уже к врачу, а то ты уже за обедом больше таблеток съел, чем продуктов?», он шипит: «Тебе показалосссссь!» и делает вид, что гастрит — это ночные страшилки для непослушных детей и к нему они не имеют никакого отношения.       Чимини относится к каждой простуде как к катастрофе, и, по его мнению, именно данное конкретное очередное ОРЗ и есть его прямехонькая дорога сначала к обрушению всей карьеры, а потом уже непосредственно в ад. Оно и понятно: голос у Чимина нестабильный, цепляющий каждую плохо лежащую хрипоту, поэтому, если для макнэ, к примеру, простудиться — как в кино сходить на плохой фильм (неприятность, которую просто надо пережить), то для Чимина — пиздец, ведущий к депрессии.       Тэхён к болезням относится философически: ну заболел и заболел, чего уж теперь? Правда, он становится невыносимо тактильным в такие моменты, поэтому старается прижаться как можно к большему количеству родных бантаньих тел, норовя заразить их всех своими бациллами.       Намджуни болеет прискорбно — он сам так говорит, мол, я заболел, и это прискорбно, поскольку хочется форсить в шортах, а приходится кутать горло шарфами. У него во время болезни моська становится извиняющейся, мол, простите, други мои, что я, мудак такой, вас всех подвел. Единственное, что может скрасить его тяжелые мысли во время болезни — это тот факт, что голос становится хриплым и, по его мнению, а также по мнению многих окружающих, невероятно сексуальным. Поэтому во время болезни его не заткнешь: пиздит без передышки, чтобы охватить своей временно расцветшей сексуальностью как можно больше масс.       Больной Сокджин мнителен до идиотизма: «Как вы могли не закрыть плотно дверь, когда больного меня вот-вот снесет сквозняком?» и «Однократно помыть руки, Чонгук, недостаточно, если ты отирался в торговом центре, собирая на себя все известные виды бактерий, в течение ЦЕЛЫХ пяти минут!», запугивать санитарной обработкой гаджетов и так расстроенного его болезнью Чимина и вручную пересчитывать выжившие бациллы после стерилизации собственного жилого помещения.       А вот Шуга… Шуга — тот болеет обреченно и совсем перестает есть. Такой у него пунктик. Во-первых, ему не хочется, а во-вторых, он искренне считает, что негоже нагружать организм и заставлять его тратить силы на переваривание пищи, поскольку и так нелегко, а тут еще еды в него накидали.       Все, кроме Шуги, понимают, что есть надо хотя бы для того, чтобы таблеткам в желудке было не так одиноко, но заставить Шугу поесть — мишн импосибл. Поэтому, как только со стороны бантаногения начинают раздаваться первые чихи, холодильник (и макнэ) буквально пляшут от радости (холодильник — мысленно), потому что каждый из ребят считает своим долгом припереть в дом побольше вкусненького, чтобы хоть чем-то соблазнить голодающего страдальца. — Ну, давай, смотри, какие мама приготовила пучимгешечки, — ласково обнимает его за шею Хосок, — ну скушай за мою мамочку хоть один! — А я зря что ли полдня на суп убил? — обнимает его заметно сильнее за ту же шею Джин, — Ну что ты хочешь, зараза, скажи, я приготовлю? Что ты хочешь? — А можно мне… — хрипит Шуга, пытаясь ослабить объятия джиновой руки вокруг шеи, — а можно мне… — Ну? Что? — … выжить… — просит Шуга, отцепляя, наконец, от себя ласковые объятия и пытаясь отдышаться. — Ты понимаешь, что наносишь себе вред этим голоданием? — строго гундит Намджун, нарезая круги вокруг дивана со страдальцем. — За что ты так сам с собой? Что ты себе сделал такого, чтобы так себя наказывать? — Я плохо себя вел, — хихикает хрипло Юнги и сморкается в бумажные салфетки. — И исправляться, я смотрю, не собираешься, да? — бессильно опускает руки лидер. — Если ты не поешь, хён, я все Седжин-хёну расскажу, — угрожает, вздыхая, Чимин, понимая заранее, что вертел Юнги как его угрозы, так и мнение Седжин-хёна. — Или Бан Пиди расскажу. Вот сейчас возьму телефон и позвоню!       Юнги окидывает возмущенную фигурку Чимини сонным взглядом и машет рукой, мол, звони, первый раз что ли. - О! — озаряет Чонгука. — А давайте позвоним маме хёна? Он ее боится, она его быстро накормит, если приедет, он даже чихнуть не успеет.       Шуга поднимает взгляд на мелкого, открывает рот и… чихает. Получается угрожающе. — Так, друзья, попрощайтесь с Чонгуком, в дальнейшем группа BTS будет гастролировать в составе шести человек и одного покойника, — переводит с чихающего на человечий Хосок. — Ладно! — бьет по столу ладонью Джин. — Вот не хотел я прибегать к крайним мерам, но ты вынуждаешь меня быть жестоким…       Шуга расслабленно откидывается на подушку, потом, судя по внезапно распахнутым до неазиатских размеров глазам, до него что-то доходит, и он подрывается с дивана: — Блять, где мой ноут?!       Джин ржет уже в голос: — Ну вот, а говорят, люди дрессировке не поддаются!       У него руки-в-боки, грозный торжествующий взгляд и миска с дымящейся ароматной лапшой подмигивает красиво яичным желтком. — Твой ноут в безопасном месте. Верные люди выдадут его по моему звонку, но сначала - лапша. И учти, мои близкие знают, где я!       Шуга срывается с места, кашляя на ходу, и из-за стены комнаты старшего хёна начинают раздаваться недвусмысленные звуки погрома. — Ой, ну каждый раз одно и то же, — вздыхает Джин и расправляет на столе мятый листок со списком, что-то в нем дописывая, — Так, лапша — одна миска, пучимге — две… нет, три штуки… восстановить моей комнате первоначальный вид — одна штука.       Обедает Шуга в гордом одиночестве. Если не считать столпившихся вокруг стола в умилении остальных пацанов. Картина, конечно, так себе: нечто среднее между средневековыми пытками невинного человека и выпускным экзаменом в школе профессиональных великомученников.       Свэгушка страдает очень показательно, месит ложкой бульон и вздыхает ну просто душераздирающе. Но никакой поддержки вокруг, естественно, не находит. Только Тэхён милостиво соглашается не снимать происходящее на телефон, чтобы «запечатлеть этот исторический момент». О чем, кстати, тут же жалеет, ибо момент и правда исторический. — Рисом заедай, — подбадривает Шугу друг-Хосок. — Не выковыривай лук, все подряд ешь! В луке — самая польза! — Заткнись, — жалобно поднимает на Хоби глаза насильственно исцеляемый больной. — Лучше носовой платок принеси, я на диване забыл. — И не думай, что я не заметил, как ты спрятал под салфетку недоеденный пирожок, — сдвигает брови всевидящий Джин. — Нехорошо оставлять еду… — Я могу доесть за хёна, — заинтересованно поблескивает глазами Чонгук. — Я могу привязать тебя к батарее, макнэ, и не кормить три дня, но я же не пользуюсь огульно всеми имеющимися у меня возможностями, правда? — сурово отодвигает мелкого от стола Сокджин. — Поэтому Мин Юнги доест свой пирожок сам, да, Юнги? И съест еще один, штрафной, за то, что пытался обмануть товарищей….       Чем отличается болезнь артиста от болезни обычного человека? Тем, что обычный человек, заболев, обычно крайне расстраивается по поводу плохого самочувствия и вынужденного больничного, печально укладывается в свой постельный режим и смачно переживает нелегкие простуженные будни в компании жаропонижающих, антибиотиков, чая с малиной и телевизора.       Артист расстраивается по поводу чего угодно: плохо взятой ноты, недостаточно резких движений в танце, от того, что совершенно некстати вдруг бросает в пот посреди важной речи на сцене… по поводу отложенных съемок и абсолютного отсутствия сил для проведения ви-лайва. Расстраивается сам, зная, как расстраивает своей болезнью тысячи глядящих на него из зала глаз.       А по поводу самой болезни он не расстраивается.       Не до этого обычно.       Это когда-нибудь потом.
Примечания:
Кому интересно, продолжение здесь: https://ficbook.net/readfic/8376547
Начало всего-всего здесь: https://ficbook.net/readfic/5437986
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык: