Hinter die Kulissen

      — Да и вообще, — Рудольф залпом осушил пятую рюмку отвратительного коньяка и вальяжно откинулся на спинку стула, — в империи творится сущий бардак!       — Да неужели?! — в словах Вильгельма явно звучали издевательские нотки.       — Да, именно так! Вы — кронпринц обвел пьяным взглядом присутствовавших, — даже не представляете, что у нас тут периодически происходит! Дьюла аккуратно толкнул его под локоть. Скорее всего, этот жест должен был быть воспринят как «не обязательно выносить внутренние дела на всеобщее обозрение», но Рудольф только отмахнулся.       — А творит у нас все это зачастую один человек. — продолжал он, взяв из рук весьма откровенно одетой девушки еще один стакан с алкоголем.       — Ваш отец? — вежливо поинтересовался Эдвард, который, в силу возраста и взглядов предпочитал избегать подобных застолий, однако в этот раз отказаться не смог и теперь сидел, практически не двигаясь, с одним-единственным стаканом портвейна.       — Отец? Какой там! Нет, я говорю про графа Тааффе! — громко рассмеялся кронпринц, — Он та еще фигура, уж поверьте!       — А я считаю, — протянул Вильгельм, покручивая усы, — что ваш граф Тааффе — это абсолютнейшая ерунда!       Рудольфу почему-то стало обидно. Вряд ли за министра-президента лично, скорее за систему, с которой он боролся. Какое право иностранец, пусть даже монарх, имеет говорить о их государственных лицах такие вещи? Кто позволяет ему лезть и критиковать?       Однако кронпринц решил проигнорировать неожиданно накатившее чувство справедливости и продолжил, — Знали бы вы, господа, как вертит он рейхстагом! Как он играет с партиями!       «Да уж, — подумал он, — пожалуй, мастерство Тааффе, каким бы он ни был сам, вызывает некоторое уважение». Рудольф поморщился своим мыслям. Слова «Тааффе» и «уважение» с трудом укладывались в его голове в одном предложении.       Вильгельм стукнул пустым стаканом по столу, — А я говорю, что этот ваш министр-президент полный дурак!       Рудольф готов был услышать что-то подобное от Андраши или Зепса. Да что там, он готов был и сам перемыть кости каждому действию министра-президента. Только вот «дурак» носило бы совсем другой смысл. Дурак — потому что консерватор, потому что так устраивает императора и совсем не устраивает Рудольфа, потому что затягивает реформы… Но уж кем кем, а дураком в плане ведения дел Тааффе не был!       Рудольф уставился на него, — Что вы сейчас сказали?       — Говорю, — он нагло прищурился, — что он полное ничтожество!       Это уже было слишком! Никто, под «никто» Рудольф подразумевал себя, не давал кайзеру прав оскорблять их государственных деятелей! Кронпринц поднялся и угрожающе навис над столом, — Я попросил бы вас критиковать собственную систему, а нашу оставить в покое!       Вильгельм рассмеялся, раскуривая сигарету, — А зачем? В нашей-то все в полном порядке!       Презрение подкатило к самому горлу Рудольфа. Он даже пожалел, что начал этот разговор! Кронпринц схватил его за грудки мундира и потянул на себя, — Вы понимаете, что сейчас оскорбили мою страну? Кайзер выпустил ему в лицо облачко дыма, — Что, предложите мне стреляться?       Андраши тронул кронпринца за рукав, — Я прошу тебя, не надо.       — Не делайте глупостей, Рудольф. — осмотрительно закивал Эдвард.       Рудольф потянулся было за револьвером, но Дьюла так крепко сжал кисть его руки, что ему пришлось отдернуть ее. Второй он все еще держал усмехавшегося Вильгельма.       — Что, ваше высочество, передумали заступаться за своих управленцев? — кайзер отвратительно расхохотался, — Правильно, чего из-за них рисковать?       Нет, Рудольф не готов был спустить ему такое! И, размахнувшись, он с удовольствием ударил наглеца, в надежде стереть с его лица эту самодовольную усмешку. Ответный удар пришелся по скуле, которая разгорелась острой болью. Спустя пару минут кронпринц и кайзер с ожесточением наносили друг другу удары, катаясь по грязному полу. Дьюла и Эдвард предпринимали тщетные и все более опасные для самих себя попытки разнять их.

***

      Граф Тааффе сидел в своем кабинете и разбирал документы. Настроение у него было неприятным. Император утром сделал ему выговор из-за какой-то мелочи, и теперь он лелеял обиду. В тот момент, когда он отложил последнюю подписанную бумажку и тяжело вздохнул, в дверном проеме нарисовались два запыхавшихся агента.       — Позвольте доложить?       — Вам что, так срочно? — огрызнулся министр-президент.       — Там драка, герр Тааффе. Наверное, срочно.       — Кто дерется? — Эдуард меланхолично рассматривал свою руку, — Никак снова наследник престола?       — Так точно, герр Тааффе.       Ничего неожиданного. И ничего нового. Рудольф постоянно влезал в какие-то неприятности. Министр-президент зажег сигарету и с удовольствием затянулся.       — И с кем же?       — С кайзером Вильгельмом.       Вот это звучало более интересно. Эдуард заерзал на стуле, — И из-за чего? Что эти двое не поделили?       Агенты переглянулись, — Кажется, он пытался защитить честь одного человека…       — Наверняка какой-нибудь очередной девушки, ведь так?       — Извините, но не совсем… — они снова смотрели друг на друга, не решаясь озвучить причину.       — Так кого же?       — Мы не все расслышали, но строго говоря, — наконец выдавил из себя один из них, — вас…       Тааффе нервно закашлялся. Вот это было действительно неожиданно!

***

      Андраши и Эдварду при помощи вовремя подоспевших агентов удалось разнять драку. И кронпринц, и кайзер выглядели изрядно пострадавшими. Они почти не стояли на ногах, но все еще продолжали выкрикивать ругательства.       — Я готов вызвать вас завтра на дуэль! — крикнул сдерживаемый Дьюлой и одним из шпионов Рудольф вслед Вильгельму, которого Эдвард и второй агент с силой волокли к выходу.       — С удовольствием убью вас за честь вашего министра-президента! — насмешливо огрызнулся кайзер.       Путь до дворца превратился для кронпринца в кашу нечетких воспоминаний. Его везли, Дьюла пламенно говорил ему о чем-то, а за окнами мелькали огни ночной Вены. Рудольф решил сосредоточиться на огнях. Завтра ему предстояла дуэль с Вильгельмом.       — Будешь моим секундантом? — заплетающимся языком спросил он у Андраши, заботливо укладывавшего кронпринца на кровать в его покоях. Кажется, Дьюла ответил «нет», но Рудольф уже не был уверен…

***

      Его сон был беспокойным, но пробуждение оказалось еще более отвратительным. Кто-то прикладывал к его лицу что-то ужасно холодное. Сначала Рудольф попытался завернуться в одеяло, затем постарался отбиться от назойливого холода, но в конце концов сдался и открыл глаза.       На краю кровати сидел Тааффе и прикладывал к его скуле завернутый во что-то мягкое лед. Присутствие министра-президента в спальне было столь неожиданным, что Рудольф резко сел. Руки и шею пронзила тупая боль. Комната пошла перед глазами волнами.       — Тише, ваше высочество. Не надо так резко дергаться.       — Что вы тут делаете? — сдавленно спросил Рудольф.       — Как видите, пытаюсь немного ликвидировать ваши синяки.       — Синяки? — кронпринц удивленно осмотрел свои руки и ощупал лицо. Костяшки были сбиты в кровь, на предплечьях разлились ярко синие пятна и, судя по ощущениям, с лицом дела обстояли не лучше. Он с интересом провел пальцем по глубокой царапине, шедшей от губы к щеке.       — Вы что-нибудь помните про вчерашний вечер, ваше высочество? — Тааффе выглядел взволнованным.       Рудольф отметил, что ему шло такое выражение лица. Ни высокомерия, ни презрительности. А сверток со льдом в руках придавал ему какой-то трепетный оттенок заботы. Кронпринц легонько потер виски.       — Честно говоря, мало что припоминаю. Я подрался, да?       — Как вы догадались? — иронично усмехнулся Эдуард, прикладывая лед к его скуле.       — Холодно. — обиженно пробормотал Рудольф.       — Терпите. Может, хоть отек удастся убрать!       Кронпринц подался вперед. Ситуация была слишком странной. Он не помнил практически ничего, а потому предпочитал не задавать вопросов. Зато их продолжил задавать Тааффе.       — С кем, как вы думаете, вы вчера дрались?       Рудольф попытался напрячь логическое мышление, — Кажется, не с вами. На вас совсем нет синяков. — неловко пошутил он.       — Очень смешно, — слегка улыбнулся Эдуард, — но я серьезно.       Кронпринц задумался, усиленно стараясь восстановить хоть какие-то события вечера и ночи. Наконец он поморщился и выдал плод своих долгих раздумий.       — Не с Вильгельмом ли?       — С ним.       — И как он? В каком состоянии? — Рудольф и сам не знал, какой ответ он хотел услышать. С одной стороны он надеялся, что его противнику досталось не меньшего него самого, с другой — что с ним все в относительном порядке.       — Ох, поверьте, Вильгельму сейчас не лучше вашего! Кажется, вы даже сломали ему руку. Но, будем надеяться, что все-таки нет! Мы же не хотим международного скандала, так?       Рудольф энергично закивал.       — Кстати, вы помните, из-за чего началась драка? — на этом вопросе министр-президент как-то забавно стушевался и даже опустил глаза. Но кронпринц не придал этому значения.       — Из-за девушки…? — он совсем не был уверен. Но это был самый логичный повод. Из-за девушек он дрался чаще всего.       Тааффе несколько наигранно рассмеялся и переместил лед к глазу кронпринца.       — Наверняка, он ее оскорбил. — продолжил кронпринц, слегка зажмурившись, — у Вильгельма ужасные манеры!       Щека Рудольфа была влажной. Он потрогал ее и тканевый сверток, который Эдуард все еще держал у его глаза.       — Он мокрый. — констатировал кронпринц.       — Кажется, лед начал таять. — наконец отозвался министр-президент, — Пожалуй, мне стоит сходить и поискать какую-нибудь мазь.       — С чего вдруг такая забота? — Рудольф непонимающе смотрел на Эдуарда. Тот лишь дернул плечами и как-то неловко заулыбался. Это совсем не было на него похоже. Настолько не похоже, что кронпринц бы назвал это полной противоположностью того, как Тааффе вел себя с ним обычно!       — Что такого произошло, что вы мне и лед, и мазь…?       Эдуард глупо огляделся вокруг, будто проверяя, не смотрит ли кто на них, а затем быстро приложился своими губами к щеке Рудольфа.       — Я не знаю, но, наверное, так девушки благодарят вас, когда вы заступаетесь за их честь и лезете в драку. — улыбнулся он, вставая с кровати, — Кстати, пойду улажу все формальности с отменой вашей дуэли. Я благодарен, но не обязательно устраивать ее из-за меня. К тому же, — он сдавленно хмыкнул, — у Вильгельма может быть сломана рука…       Рудольф проводил его взглядом до двери, а потом аккуратно тронул пальцами место поцелуя. Вообще-то девушки благодарили его по-другому, но благодарность Тааффе оказалась не менее приятной. «Может, — подумал он, — стоит как-нибудь еще за него подраться. Возможно, второй поцелуй будет не таким беглым.»