Рука дающего.

Гроттер сидела на кровати, нервно дергая нитку, торчащую из свитера. Расфокусированный взгляд был устремлен в стену напротив. События последней недели настолько сильно будоражили её и так воспаленный мозг, что ей порой казалось, будто все происходящее вокруг окутано туманом, будто бы она находиться не в своем теле, и чтобы «вернуться» из астрала, нужно было очень сильно напрячься. Это еще не учитывая тот факт, что ноябрь заканчивался, а значит вместе с приближающимися экзаменами кровожадная улыбка Поклепа становилась все шире. Прикоснувшись к прокушенной губе, Таня скривилась, та нещадно саднила, напоминая о библиотечном полукошмаре. Первая часть которого до сих пор вызывала влажное напряжение между ног. Но сложнее всего было признать то, что это сладостное наваждение вызывало столько эмоций не столько из-за действий, сколько из-за фигуры, непосредственно участвующей в процессе. «Как я буду смотреть ей в глаза? У меня же на лице все написано» — думала малютка Гроттер. Поток мыслей был прерван подушкой, внезапно прилетевшей в голову. Это вывело девушку из оцепенения, позволив сосредоточиться на нагло улыбающейся однокласснице. — Понджурно подружанцы! Я уже минуту, как в комнате, а реакции нет. Я уже было подумала, что тебя зомбировали! — Да лучше бы зомбировали — пробубнила Гроттер. — Танюх, кончай соплями по стеклу водить — Склепова прищурилась — или тебе больше на ромашке гадать нравиться? Любит, не любит, плюнет, поцелует? Ответом ей была всё таже подушка, запущенная уже в неё. Но казусу было не суждено случиться, потому что оружие было словлено и аккуратно закинуто за спину. — Вот я не понимаю — закусив нижнюю губу, заныла Гробыня — Почему все меня шугают, я же такая умная! Такая добрая! Такая симпатичная! Бабулькам пакеты подниму, дедулек через дорогу переведу, детей в лобик поцелую! Какая же я бедная! Какая несчастная! Всё! Умираю! — окончательно взвыв, девушка бухнулась на кровать, сложив ручки, как покойник. Один лишь глаз остался слегка приоткрыт, следя за реакцией подруги. — Актерская игра на четверку с минусом! Только вот на сие представление я билетик не купила. — А наш театр работает на чистом энтузиазме за счет госпожи шизофрении! — «восстала» Гробыня — Ну, а если серьезно. Все в порядке? Ты же знаешь, я всегда готова выслушать. — Все хорошо — отмахнулась Таня — просто переживаю об экзаменах. — Кстати об этом, я предлагаю совершить идеальное жульничество — оживилась Склепова — Мы с тобой берем богатырей и учим их языку глухонемых. Они, сидя под окнами кабинета, будут диктовать нам ответы! — План, конечно, идеальный. Но, пожалуй, откажусь. Этот язык я сама не знаю, а богатыри наши совершенно не поддаются обучению. — Как хочешь, а я считаю, что все возможно. Немного практики, совсем чуть-чуть проклятий и готово! Гробыня еще долго в красках описывала ей свой план. Ещё минут двадцать и Гроттер наверняка бы согласилась на уговоры своего «искусителя», но стук в дверь прервал их. Услышав громогласное «войдите», в комнату просунулись две головы — Мы официально приглашаем столь милых сердцу дам пройти с нами в библиотеку! — нараспев сказал Ягун. — Какие сладостные речи! Аж в туалет захотелось! — прогоготала Склепова, получив уже Таниной подушкой, которая в этот раз прилетела точно в цель. — Я, пожалуй, пойду — сказала Таня, проигнорировав обиженный взгляд Гробыни. Она не хотела обидеть мальчиков, которые ради неё были готовы провести время с Аней. Весь путь до библиотеки был наполнен шумными разговорами ни о чем. Таня снова почувствовала себя счастливой и свободной. Даже Зализина не испортила ей настроения, когда та проходила мимо них, шепча себе поднос проклятия. Видимо сцена на балу не дала ей возможности успокоиться, она все также ревновала Ваню к ней, считая её единственным валуном на пути к их вечному счастью. Хотя, возможно, так и было. На входе в помещение их чуть не сбила первокурсница, которая судя по горелому гнезду на голове, стала новой жертвой джина. Правда, когда они проходили мимо его столика, Абдулла уже отвлеченно что-то записывал. В основном за столами было пусто, если не считать Шурастика, который закопался в стопке пыльных фолиантов. Поэтому компания заняла одно из самых удобных мест и обложилась книгами. Ваня вызвался писать конспекты по ветеринарной магии и древним рунам, Ягун — по защите от сглаза, а Таня — по нежитеведению и защите от духов. Некоторое время спустя мальчики сдались под натиском учебы, уткнувшись лбами в дубовый стол. — Не понимаю я этих преподавателей! Ну вот зачем нам сдавать все эти экзамены? — ныл Ваня — Я считаю, что было бы здорово если бы мы сдавали только те предметы, которые нам потребуются в будующей профессии. Это как в СССР были вступительные экзамены у лопухоидов. — Вот вам и Массовик-затейник, слушать даже противно — поправив очки, встрял в разговор отличник. — А? — спросил Ягун, не понимая, кому принадлежит голос. — Б, В, Г и Д — учите алфавит, учите! Раз нравиться такая система, то давайте будем отправлять таких как Гуня Гломов на Лысую Гору, работать на заводе по производству колбочек для зелий. — Шурастик, хочешь поругаться? Давно тебя башмак не преследовал?! — сказал Ваня, привстав со своего стула. — Ну-ну учитывая твою избирательность, я не уверен, что ты сможешь применить какое-либо заклинание, не связанное с лечением какой-нибудь обыкновенной гарпии! — Зато я смогу, так что, товарищ, не доводи до греха! — придерживая друга за плечо, сказал Баб-Ягун — Тем более по всем критериям этого вида ты и так подходишь! — Ягунчик, я на твоем месте у Петросяна хлеб бы не отнимал! — Прекратите! Вообще-то он прав, если ученики не будут проверяться на знания, которые они успели получить в Тибидохсе, то многие структуры перестанут нормально функционировать и, соответственно, начнется апокалипсис! — вылезла из-за груды учебников Лена Свеколт. О её нахождении в этой комнате до этого никто не подозревал, поэтому этот аргумент, зарядившись атмосферой удивления, закрыл любой диалог в этой компании. Так что за неимением других вариантов и в силу неизменной любви Ваньки к котлетам, ребята отправились в зал Двух Стихий. Скатерть оказалась салатной. Но мальчики не расстроились. Все-таки оливье с крабовым салатом можно есть каждый день. Вдруг рядом с Таней кто-то захлопал крылышками, а на стол упало письмо в черном конверте. Угостив купидончика конфетами с чужого стола, Гроттер открыла таинственное послание. Но лист оказался заговоренным, прочитать его можно только получателю. Поэтому, опасаясь что произошла ошибка, девочка аккуратно приложила кольцо. К счастью, на белом фоне начал проявляться аккуратный подчерк: «Татьяна! В силу непредвиденных обстоятельств наших занятий по нежитеведению в ближайшее время не будет. М.Г.»