Love Contract

Антуан должен радоваться. Глянцевые журналы пестрели обложками с его фотографиями, электронная почта наебнулась от огромного количества приглашений на светские мероприятия и выступления, сообщений от рекламодателей и менеджеров других артистов, мечтающих уломать Гризманна на фит... В общем, он добился, чего хотел, но на душе все равно было неспокойно. Сначала он списывал это на Оливье. Тот частенько докучал ему сообщениями или устными просьбами сходить куда-нибудь вместе, каждый раз получая отказ все изощреннее и язвительнее, ведь Гризманну это не нужно, так? Антуан не понимал, чего от него хочет старший, но поспешил оградиться, на всякий случай. Но в один день Жиру это надоело, и он прекратил все попытки, оставил все как есть, не задавая больше вопросов о холодной неприязни Гризманна к нему или о других очевидных вещах, и... ничего не изменилось. Наоборот, Антуану стало ещё беспокойнее. Он уже так привык, приучил себя к постоянным отказам Оливье, что теперь, натыкаясь на такой же как у него самого льдистый безразличный взгляд, без знакомой искринки любопытства, не замечая топтания на месте с одной ноги на другую в замешательстве и обкусывания губ в попытках подобрать нужные слова, становилось не по себе. Гризманн не любит, когда что-то не так. Внезапное уведомление в телефоне рассекло повисшую в квартире тишину, нарушаемую лишь едва слышным тиканьем часов. Антуан привстал на локтях и потянулся к гаджету. – Чертова Мод, - прошипел он, замечая, что это уведомление от какого-то спортивного приложения. Гол в матче Челси-Ливерпуль забил Оливье Жиру. Гризманн хмыкнул: кто бы сомневался. У парня, очевидно, лучший сезон в карьере, голы прут пачками, даже в ворота топ клубов, приносят заветные три очка команде, что помогает подняться и закрепиться наверху турнирной таблицы. – Минуточку, - прошептал Антуан самому себе и расплылся в улыбке, быстренько заходя в Твиттер.

***

– Это был грандиозный матч, господа! Предлагаю пойти отметить, - во всеуслышание провозгласил Лофтус-Чик, прыгая на шатком столе раздевалки, и, услышав одобрительный гул, повернулся к главному герою матча, Оливье, заколотившему в ворота Ливерпуля безответный мяч за пять минут до финального свистка, - Что скажешь? – Извините, я пас, - мягко отказался Жиру и продолжил аккуратно складывать потную форму в сумку. Рубен хитро улыбнулся и спрыгнул со стола, в шаг приблизившись к французу и закидывая руку ему на плечи. – Пойдёшь отмечать со своим сладким мальчиком? - он пошло поиграл бровями, на что Оливье скривился. – Рубен, я вам уже все рассказывал, это по контракту. Между нами ничего нет, мы даже не общаемся, - к концу фразы Жиру заметно погрустнел. Их ‘отношениям’ с Антуаном скоро стукнет месяц, а он ни на миллиметр не сдвинулся с места в сторону установления хотя бы дружеских отношений с Гризманном, постоянно сталкиваясь с тщательно выстроенной крепкой стеной безразличия и отступая под обстрелом отказов и цоканий языком. Антуан никак не хотел даже просто поговорить с ним, предпочитая заткнуть уши наушниками и смотреть в телефон. Это надоедало, и через некоторое время Оливье все-таки опустил руки и сдался, прекращая попытки подружиться с парнем. Но от этого их вынужденные встречи становились ещё более напряженными и неловкими, по крайней мере для Жиру. – Да ладно тебе, - рассмеялся возникший из ниоткуда Матео Ковачич, - Видел я этого мальчика, не говори, что не хочешь ему засадить... – Ага, конечно, по контракту, - хохотнул откуда-то из угла раздевалки Жоржиньо, - Я по французски ни бум бум, но обилие сердечек в общих чертах описывает смысл! – Дай-ка сюда, - протянул руку за телефоном Азар, - Сейчас посмотрим... Жоржиньо тут же отдал ему телефон и придвинулся ближе в ожидании перевода. – ‘Мой герой! Я так рад, что ты у меня есть, самый лучший. Люблю сильнее всех, жду дома’, - встав на лавку, громко на понятном для всех английском продекламировал Эден, конец фразы потонул в общем смехе. – Все, заканчивайте, хватит смущать человека, - заметив как сильно покраснело лицо Оливье, воскликнул Давид и, выхватив телефон из рук Азара, вышел из Твиттера, заблокировал гаджет и вернул владельцу. Жиру был в растерянности. Обычно его предупреждали о подобном, считая, что он не привык, может смутиться и наговорить лишнего тем, кому это знать необязательно, а тут ни с того ни с сего. Он нахмурился и, комком швырнув шорты в спортивную сумку, выскочил из раздевалки. На улице думалось полегче. Свежий воздух будто очищал мозг от ненужного, приятно охлаждал легкие изнутри, успокаивал, лишь ноющие после изматывающей игры мышцы напомнили о себе. Решив внутри себя, что это лишь часть контракта, Оливье со спокойной душой направился в сторону дома. Действительно, и чего он так загрузился? Это было проговорено, мало ли почему сейчас не предупредили, может, завертелись и забыли. Он же не маленький мальчик, все должен понимать. И вообще, у него сегодня был отличный матч, принёсший необходимые 3 очка команде, очередной гол, делавший его практически недосягаемым в гонке бомбардиров АПЛ, сегодня можно расслабиться и не думать ни о каких Антуанах, агентах и контрактах. Придя домой и мысленно взмолившись о том, что Мануэлло сам зайдёт в его Твиттер и напишет ответ Гризманну, Жиру упал на кровать и провалился в сон.

***

Оливье считал себя везунчиком в футбольном плане. Контракт с топ клубом, статус игрока основного состава, регулярный вызов в сборную. Но, видимо, ничто не вечно. Домашний матч против Эвертона, 67 минута, счёт на табло 3:0 в их пользу. Жиру не мчался вперёд сломя голову, понимая, что лучше сыграть на удержание счета, качественнее отработать в обороне, засушить игру, однако контратаками не пренебрегать. Поэтому, как только мяч попал ему в ноги, он рысцой побежал в сторону ворот Пикфорда, краем глаза замечая, как по флангу поддерживает атаку Азар. Обведя одного из полузащитников, Оливье уже готов был отдать пас Эдену, как вдруг... В правую голень со всей силы влетела бутса защитника Эвертона шипами вперёд, колено пронзило острой резкой болью, он вскрикнул и будто в замедленной съёмке рухнул на газон. В ушах загудело, из глаз брызнули слезы, Жиру обхватил руками ногу, не замечая подбегающих к нему медиков и взмывающую вверх красную карточку. В голове набатом стучала одна мысль. Это кресты. Больно, невыносимо больно. Не столько в колене, совсем нет, это терпимо. Больно рвать кресты на пике карьеры, в свой лучший сезон, больно осознавать, что ты не сможешь помочь команде как минимум ближайшие полгода, больно смотреть в глаза сочувствующих одноклубников, когда тебя увозят мимо них с поля на носилках. Это раздирает душу, тушит огонёк внутри, садит в сердце семена отчаяния, что через время, сдобренные операциями и долгим процессом восстановления, когда придётся чуть ли не учиться ходить заново, прорастут в палисадник апатии и депрессии. Оливье не справится.