Я успею 19

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи:
Ким Тэхён/Чон Чонгук, Чон Чонгук/Ким Тэхён
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 24 страницы, 5 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Hurt/Comfort Алкоголь Ангст Драма Дружба Курение ООС Отклонения от канона Психология Романтика

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Свешивая ноги с крыши и безучастно разглядывая угнетающее мрачное небо, Чонгук впервые приходит к мысли, что природа действительно не терпит пустоты.

Спасение пришло и к нему.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Part 2.

21 июля 2019, 22:28
— Да ну, вы шутите, — Чонгук, пару раз прокрутив колёсико мышки и неверяще уставившись в монитор, от удивления даже откатывается на компьютерном кресле назад, к середине комнаты, и натыкается на вопросительный взгляд застывшего в дверном проёме Хосока. У того на лице так и написано, насколько его забавляет такая реакция, отчего у младшего вопросы только приумножились. — Хён, ты серьёзно? И в этом случае Хосок был как никогда серьёзен. Этот ошарашенный взгляд, обращенный к нему и молча требующий объяснений от увиденного и прочитанного, он не видел очень давно. Не нужно быть аналитиком, чтобы озвучить слишком очевидный факт: Чонгук неосознанно запаниковал, вычитав в присланных прошлой ночью файлах совсем не женское имя, и не готов был это скрывать уже тогда, когда, щёлкнув мышкой и открыв нужный документ, на экране всплыла такая же далеко не женская фотография. Последние три года своей жизни в каком-то смысле неопытный и потерянный в себе юноша становился центром Вселенной для многих девушек, которые в этом мире натерпелись большого количество несправедливости, умудрялся зажигать в их глазах влюблённые огоньки своей тёплотой и искренней заботой и одним своим присутствием душил всю чужую жалость за прошлые ошибки и лютую боль. Словно оберег, который выстроил непробиваемый барьер, защищающий от любых невзгод. И даже со всем тяжёлым раскладом этой ставшей обыденной жизнью у Хосока получилось, как подумал младший, нарочно добавить причин поволноваться и возможность проверить его находчивость. Он на самом деле находится в лёгком шоке, и если бы не он, то точно бы метнул в старшего хоть чем-нибудь попавшимся под руку. — Что-то не так? — прикинулся дурачком Хосок, всё же не сдерживая приторной улыбки до ушей. — Ну хё-ё-он, — жалобно протянул Чонгук, запрокидывая голову на спинку кресла, и бросил на друга затравленный взгляд. — Давай мы сделаем вид, что ты несмешно пошутил и скоро бросишь мне настоящую анкету? — Давай лучше я сделаю вид, что не заметил пустую упаковку от шоколадки, и мы спокойно пойдём пить горячий кофе с другой, м? — Хосок бесшумно подкрадывается к младшему со спины, укладывая свои широкие ладони на его плечи и начиная бережно массажировать, осторожно подводя к тому, о чём Чонгук предпочёл бы вспоминать в самую последнюю очередь. — А когда у тебя будет приемлемое для первого анализа настроение, мы с тобой займёмся более подробным изучением твоего потенциального объекта, хорошо? Тот промолчал. Парень хорошо знал о его бесконечном стремлении проявлять как можно больше заботы к младшему, всеми способами пытаясь облегчить и без того сложную жизнь, однако всегда приходилось привыкать к этому словно с нуля. Каждый раз, когда уставший Чонгук прикрывает глаза, сидя на рабочем кресле, Хосок моментально появляется рядом с теплым пледом, аккуратно, с особой осторожностью и нежностью в движениях накрывая друга. Каждый раз он успокаивает Чона посреди глубокой ночи после очередного кошмара. Каждый раз он напоминает о том, что нужно бы хотя бы что-то поесть, принося в комнату лапшу и курицу. Чонгук отчаянно пытается держать себя в руках, чтобы его хён не искал лишнюю причину для беспокойства, коих и так набралось достаточно. Парень очень боится, что однажды Хосок просто переоценит свои силы, в очередной раз прибегая по первому всхлипу и меланхоличному взгляду. Это заставляет его долгое время терпеть и контролировать любые эмоции, что не остаётся незамеченным старшим и образует замкнутый круг. Тот победно улыбается наступившему молчанию, прекрасно зная, что друг его улыбку ощущает на телепатическом уровне, и ласково ерошит и без того растрёпанные волосы, покидая комнату с брошенным в дверном проёме «Я ставлю чайник!» Чонгуку же в свою очередь не осталось ничего, кроме как с протяжным вздохом подкатиться в кресле обратно к рабочему столу и бросить короткий взгляд на имя человека, любезно подкинутого Хосоком, громко поторапливающего с другого конца квартиры, и осторожно ударить носком кроссовка по горящей кнопке на системном блоке. «Ким Тэхён»

* * * * *

Как странно. Недвусмысленное пищание на наручных часах отмерило полдень, нетронутая кружка кофе перестала источать густой пар, а Хосок всё ещё не вернулся. Пока за окном начинают скапливаться тучи, угрожая асфальту перекраситься в тон потемнее, Чонгук откладывает ложку, которой бездумно размешивал остывшую жидкость, и переводит взгляд на так и не вскрытую плитку шоколада, узоры на упаковке которой переливались под пробивающимся на кухню лучом света: около часа назад старший Чон резко подорвался с места, что-то прочитав у себя в телефоне, и без объяснений покинул квартиру, успев только кипяток по кружкам разлить и младшего попросить немного подождать. Тот, лишь фыркнув в тишину и опустив голову, нахмурился. Ему это определённо не нравится. Совершенно не нравится. Так и не найдя причин продолжать отсиживаться и дальше, Чонгук поднялся с места, не глядя вылил остывший кофе в раковину, не забыв подхватить вторую ёмкость и отправить на ту же участь, и слегка шаткой походкой направился в свою комнату. Каждый его день особо не отличался от предыдущего. Каждое утро чаще всего встречало парня приятными запахами с кухни — Хосок всегда заботился о том, чтобы они не питались сутками только тем, что под руку попадётся — и пульсирующими висками, потому что снова забыл выпить с вечера определённые лекарства, потому что снова всю ночь было не до сна. Было до размышлений. Например, до тех, которые затрагивают тему чонгуковой жизни. Стоит ли ему вообще пытаться цепляться за любую протянутую руку, как за спасательный круг посреди бездонного океана? Зачем ему вообще принимать помощь для того, чтобы снова морально истощаться и вновь нуждаться в этой помощи, не имея возможности даже подняться с колен без опоры? У Чонгука трясутся ноги: кажется, сделаешь неосторожный или слишком широкий шаг — и снова упадёшь, снова сдерёшь колени в кровь, снова подобно слепому котёнку будешь пытаться сориентироваться, нащупать под ногами почву, ухватиться за малейшие признаки тепла поблизости. Даже сейчас, запустив системный блок и вновь вцепившись глазами в фотографию юноши, у которого глаза, кажется, пустые от природы, парень пытается найти тепло в этом чёртовом изображении, в этих клятых пикселях. Чон зажмуривается, упираясь локтями в компьютерный стол и накрывая лицо ладонями. Всё, клиника. Этот маниакальный поиск фантомного щита начинает всё больше походить на расстройство. Причём психическое. Чонгук со всей дури хлопает ладонью по столу, так и не подняв головы, но через мгновение, словно в замедленной съёмке, поворачивает её влево, к выходу из комнаты: со стороны прихожей начали раздаваться громкие щелчки замка. Пока парень встречал Хосока, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, в голове мелькнула мысль, что всё, что происходит с ним и с людьми, с которыми он пусть и ненадолго, но связывал свою жизнь, происходит зря. Что каждое проведённое с ними мгновение — бессмыслица. Обещания самому себе о том, что скоро эти хождения по семи кругам ада прекратятся — несмешная шутка. Попытки прислушаться, вникнуть в предлагаемые советы и придерживаться чужим, более перспективным принципам — пустая трата времени. Даже сейчас, когда рыжие пряди щекочут кожу на лбу, а голос всё настойчивее просит поднять голову и старается привлечь внимание, ничто не имеет смысла. Чонгук прикрывает глаза. — Малой? — Хосок снова щёлкает пальцами перед его носом, ожидая реакции. Интонация у него обеспокоенная, пусть и пытается это скрыть. Внешний вид старшего, который парень бегло оценивает, мягко говоря, не особо презентабельный. Можно подумать, что он долго бежал, скрываясь от нежелательной встречи с дворовой «элитой» или совершил незапланированную пробежку по стадиону. Взгляд пробегается по неприкрытым крепким рукам со вздутыми венами, по черной борцовке с принтом группы «Kiss», к которой прилипли несколько травинок, — в эту секунду у Чонгука появилась ещё пара вопросов, — и переходит на лицо, подмечая блеск в глазах, который случается у рыжеволосого при страхе или воодушевлённом настрое, и порозовевшие щёки. Задумчивое мычание вырывается само собой. — Соизволил подать знак, что ты не фарфоровая статуэтка и умеешь издавать звуки? — выходит довольно резко, но Чонгук всё равно где-то не здесь. Он давно потерялся, и сейчас медленно возвращается в реальность, вникая в суть язвительного вопроса. — Сам в шоке, — отвечает в тон и жмёт плечами, толкаясь ладонями в грудь, мол, дай пройти, и снова прижимается спиной к противоположной стене, когда ему уступают дорогу. — Объяснишь? — кивает на настенные часы, имея в виду долгое отсутствие. Думает, что если ему объяснят причину этого, то и странный вид будет сам по себе обоснован. Как наивно. — Я хочу в душ, — игнорирует вопрос Хосок, срываясь с места. Чонгук не успевает даже возразить или выдавить из себя протест, как дверь в ванную комнату хлопает, а после раздаётся щелчок, заявляющий о том, что теперь остаётся только ждать. Он слишком хорошо знает друга, чтобы пригреть себя надеждой о том, что непривычно грубое обращение спровоцировано какой-то мелочью, неприятной неожиданностью. Здесь есть повод как минимум готовиться к чему-то. Насколько Хосоку бывает сложно себя сдерживать, чтобы не высказать крутящуюся на языке мысль и стараться не подавать и повода для беспокойства? Наверное, Чонгук скорее будет терзать себя до конца жизни догадками, чем спросит напрямую. Младший никогда не отрицал факт, что Хосок заменяет ему брата. Что тот в нужный момент всегда подставит плечо, не позволяя упасть, встанет горой за чонгуков спокойный сон и всех нежданных гостей пошлёт куда подальше. Туда, откуда найти путь обратно не представится возможным. Почему-то Чонгук подумал именно об этом, когда, только собравшись отлипнуть от стены и пойти изучать анкету, по коридору разносится очень тихий ненастойчивый стук, что заставил парня замедленно сделать неторопливые шаги к двери и заглянуть в глазок, а после и встать в ступор, потому что он ожидал увидеть за дверью кого угодно, но не… Какого чёрта?..