Воля Владыки...

***

Ближе к полуночи, Тауриэль спустилась на один из этажей, увидев фактически незаметную, высокую тень, едва отделяющуюся от массивной колонны. Приблизившись к «ней» и заведя руки за спину, девушка тихо произнесла, проследив за взглядом друга, устремленного в сторону нескольких дверей уровня, отведенного прибывшим гостям: - Тебе нужно отдохнуть – день выдался сумбурным. - Я не должен оставлять Дауриса с его людьми без присмотра, – с улыбкой, но все еще не отводя взгляда от дверей, ответил светловолосый эльф, слегка поежившись и плотнее скрестив руки на груди. – Приказ короля. - Эти стены хорошо охраняются – ты сам это знаешь. – стражница поравнялась с принцем, и только сейчас они повернули головы, встретившись взглядами. Глаза обоих излучали не столько усталость, сколько миролюбие и радость, что все же остались одни, имея единственное, довольно простое задание, находясь в тени колонны, делая это время по настоящему уникальным и сокровенным. Юному эльфу нравилось, что девушка, выросшая под присмотром стражи и освоившая мастерство ведения боя, стала ему лучшим другом, даже несмотря на то, что являлась начальником стражи. По своей природе, он не хотел быть похожим на отца, всякий раз, когда выдавалась возможность – сбегая из дворца или присоединяясь к патрулю, уходя как можно дальше от стен и видя пускай даже темные, но все же закоулки королевства, в которых, по его мнению, «хранилась его свобода». Именно свобода, ведь он чувствовал себя свободнее, лучше и даже легче, когда врывался в бой, боролся с кем-то не на жизнь, а на смерть, доверяя только своим клинкам и ловкости, оттачиваемой на протяжении многих и многих лет. Во дворце же, начиная с момента смерти его матери, все становилось чужим и холодным, слишком отстраняющимся и враждебным: стены, в просторных покоях, начинали сдавливать; тишина сводила с ума, заставляя не оставаться на месте, а идти к водопадам, чтобы прогнать боль из головы; холодность отца – щемила сердце, постепенно превращая его в более черствое, а после и вовсе безразличное, привыкшее к спокойному, порой слишком невозмутимому обращению. Казалось, Владыка видел в нем не сына, а одного из своих подчиненных, даже, вероятно, приближенного, но явно не того, кого должен был. Даже привыкнув к подобному, в глубине души принц понимал, что испытывает обиду и она исходила из глубокого детства. Нет, разумеется, это нельзя было назвать злостью, но все же… Вернувшись с войны, после того, как погибла его жена, король четыре дня не выходил из своих покоев, однако, когда снова предстал перед всеми – оказался неузнаваем. Он замкнулся в себе, стал холодным, строгим, расчетливым и более высокомерным. Безусловно, эти качества всегда были в нем, но с того момента они стали главными, олицетворяя монарха и его правление. Никто не смел перечить его слову, за исключением верного советника Вельдрина, служащего начальником стражи еще при его отце, после обучая военному делу самого Владыку и его сына. - Знаю, – тихо ответил принц, улыбнувшись: пожалуй, только в преданной эльфийке, в которой много лет видел только хорошего воина и союзника, ему наконец удалось рассмотреть ту, что была не только рассудительна, но и отвечала поразительным теплом и мудростью, на все его мысли и разговоры. – Иди спать. - Я сменю тебя, – эльфийка улыбнулась, понимая, что царевич, при всем желании проявить свою мужественность и стойкость, так же нуждается в отдыхе. Успев привести себя в порядок и немного расслабиться после того, как отвела чужестранку в камеру, Тауриэль приняла решение поговорить с королем, предложив дать небольшой отдых его сыну, на что, получив одобрение, поспешила на один из уровней. Всякий раз, когда она видела Леголаса, ей казалось, что глубоко в душе появлялось какое-то тепло: последние годы, проведенные в совместном патруле, сильно сблизили их, показав, что на принца можно не просто положиться, но и почувствовать нечто большее – греющую сознание мысль о том, что у них может быть какое-то будущее, хотя… Король никогда не позволит своему сыну породниться с простой лесной эльфийкой… - Король будет недоволен, – продолжал юноша, чувствуя, что в обществе эллет можно стать собой. - Я говорила с ним – он не против, чтобы я сменила тебя. Порой ей казалось, что выполняя приказы отца и проявляя храбрость в бою, Леголас хочет привлечь внимание к себе, сделать все, чтобы он его заметил, и наконец, признал как равного, а не как того, кто должен быть в его тени, покорно выполняя приказы и не оспаривая принятые решения. О части признания, или даже теплого взгляда можно было только мечтать… Но, не им рассуждать об этом. - Я-я-я не хочу идти к себе, – тихо проговорил парень, снова отвернувшись к дверям, – не хочу снова оказаться в тех стенах… - Тебя что-то тревожит? - Разве что тьма, подбирающаяся ко дворцу все ближе и ближе. -Владыка не велел нам с этим разбираться, – осторожно сказала девушка, боясь выразить свои настоящие мысли, ведь на уровне могли быть и другие эльфы. - Но ты тоже ее чувствуешь, верно? – на что та коротко кивнула. – Такое уже было, много лет назад... – они снова посмотрели друг на друга. - Отдыхай. Размышления тяготят твою душу, – примирительно улыбнувшись, лучник отошел от колонны. - Будь осторожна. Не доверяй Даурису, – получив утвердительный кивок, Леголас развернулся и пошел в сторону одного из коридоров. При всем желании побыть с Тауриэль подольше, он не мог себе этого позволить, чувствуя невероятную усталость, появляющуюся с каждым приходом ночи: тьма питалась ей, давила своим присутствием и забирала все светлое и хорошее, что окружало границы сознания. Юный наследник не хотел проявлять при эллет слабости, а потому – вовремя скрылся в одном из коридоров, в скором времени переступив порог собственной комнаты. Стены в ней немыслимо давили, и даже небольшой, открытый балкон без перил, мраморным полом выходящий в один из внутренних дворов дворца, не помогал избавиться от страха в сознании. Переодевшись в серебряную, расшитую дорогими нитями тунику, хлопковые штаны и короткие сапоги из мягкой кожи, Леголас подошел к некому порогу балкона, прислонившись плечом к «притолоке» и скрестив руки на груди. Постепенно во дворце ярче разгорались светильники, стихали голоса эльфов, идущих в свои дома, и легкий гомон шагов и доспехов сменялся пением птиц и сверчков. В один из таких вечеров он был не один… Кто-то ворвался в его комнату с тихим смехом, едва не сбив с ног и сразу оказавшись на самом краю балкона. Вовремя схватив маленький, юркий комочек, одетый в штаны, сапоги и рубашку, принц дернул его на себя, не дав сорваться вниз. Секунда, и «комочек» помчался к другой части комнаты, схватив его лук и начав целиться стрелой куда-то в сторону открытой двери. Тут же оказавшись рядом и перехватив стрелу в воздухе, парень взглянул на неугомонное создание, резко перебежавшее по кровати все к тому же балкону. Последовав за ним, принц снова схватил человечка за шкирку, тихо проговорив с легкой улыбкой на лице: - Так, все, стой, – от его размеренного и спокойного голоса, человечек перестал вырываться, замерев и, медленно повернувшись, поднял голову. Ребенок, девочка, ростом чуть больше метра, семи лет, с черными, переливающимися серебром волосами, глубокими синими глазами, овальными чертами лица, утонченным носом и губами – смотрела на него с нескрываемым интересом. Вытерев нос рукавом рубашки, она решительными шагами направилась в сторону двери, но юноша крепко держал ее за шкирку, все с той же миролюбивой улыбкой продолжив: - Если ты будешь продолжать так бегать по дворцу – поранишься. - Я буду осторожна, – весело отозвалась она, все же вырвавшись из хватки парня и, оказавшись по другую сторону комнаты, взяла ножны наследника, с некоторым трудом приподняв их над полом и уже через минуту поставив на место. - Милорд, - раздалось со стороны двери, отчего Леголас сразу посмотрел на пришедшего. На пороге стоял высокий, темноволосый эльф, облаченный в доспехи лесного стражника. Большие, карие глаза, четкие скулы, утонченный взгляд, боевой меч на поясе и длинный плащ за спиной – Вельдрин был настоящим воплощением королевского начальника стражи. Учтиво поклонившись, широкоплечий мужчина посмотрел на сына короля, продолжив: - Прошу прощения - принцессе Сэлиэль нужно успеть на уроки истории, – девочка и юноша переглянулись, обменявшись тревожными взглядами. – На этом настаивает ваш отец, – прибавил стражник. - Он считает, принцесса отвлекает меня от обучения владения мечом? – слегка вздернув голову, спросил Леголас, снова посмотрев на Вельдрина. - Нет, милорд, он заботится о вашем благополучии и благополучии гостей его королевства, – девочка громко вздохнула, в который раз слыша от него эти слова. - Или делает вид, что заботится. - Милорд, вы знаете, что это не так, – но принц промолчал, не желая продолжать разговор. – Идемте, миледи, я сопровожу вас, – и указал рукой в сторону коридора, приглашая девочку выйти из покоев наследника. - Когда-нибудь, - заговорила девочка, подняв взгляд на светловолосого эльфа, - я буду так же хорошо владеть мечом, как ты, – и, отпустив ножны, выбежала из комнаты, едва не задев стражника. Вельдрин, поклонившись, уже хотел уйти, как принц продолжил, отвернувшись к балкону и заведя руки за спину: - Ты правда считаешь, что король ставит мое обучение выше прочих дел? – ему не хотелось говорить об отце в присутствии принцессы другого королевства, какими бы хорошими друзьями они тогда не были. - Для него нет ничего важнее тебя, Леголас, – лишь наедине, стражник позволял себе обращаться к королевским особам по имени, фактически видя, как они росли у него на глазах. - Тогда почему он не хочет рассказать мне, как ее убили? – и посмотрел на мужчину через плечо. – Прошло уже два года со смерти мамы, а он до сих пор ничего не сказал. - Твой отец тяжело пережил ее потерю. Возможно даже тяжелее, чем ты. - И поэтому, с каждым днем он все больше хочет отослать меня на дальние границы королевства? - О чем ты? - Обучение дается мне легко, но он словно не замечает это: делает вид, что я такой же, как остальные стражники, не имеющий к нему никакого отношения. - Он не хочет выделять тебя среди других, – вынужденно повернувшись, юноша увидел в глазах Вельдрина необычайное сочувствие и искренность. – Когда ты взойдешь на трон, займешь его место… - Мне не нужен трон. - Но ты наследник. Единственный наследник Лесного королевства. Таким был и Трандуил, – юноша тяжело вздохнул, начиная понимать, к чему идет разговор. – Когда пришло время – он занял место своего отца, Орофера, и все сравнивали их. Такой участи твой отец для тебя не хочет, – голос эльфа начал звучать немного грозно, что вызвало рой мурашек по коже. – Народ должен понимать, что ты воин, и достоин трона не только благодаря крови, но и тому, чего достиг сам. - Но почему он так ожесточился? - Ему пришлось пойти на это. Не просто любить, когда сердце разбито, но все же – он любит тебя, Леголас. Эти слова стражника на всю жизнь остались в памяти принца, и он вспоминал о них всякий раз, когда думал о черствости отца. Снова и снова он слышал голос и старался смириться, но все было безрезультатно – понять и главное принять все поступки отца как должное, как нечто, сделанное ради него или даже королевства, оказалось невозможным. В одно мгновение, Леголас понял, что у той девочки из его воспоминаний и эльфийки, заключенной в темнице отца, много общего, но что более важно – глаза. Еще ни у одного существа во всем Мире юноше не приходилось видеть столь поразительных, глубоких глаз, выражающих одновременно холодность и миролюбие. Сэлиэль – так назвал ее Вельдрин, принцесса. Но, о каком народе идет речь? Слегка нахмурившись и потерев лоб ладонью, парень почувствовал легкий сквозняк, за которым последовали тихие, спокойные шаги. Сразу поняв, кто это, принц машинально выпрямился, зная, что сейчас стоит стать «привычным» стражником, позволяя себе только слегка расслабиться. - Уже поздно, - раздался позади ожидаемый, размеренный и как всегда холодный голос отца, - тебе не стоит проводить ночь без сна. - Как ты понял, что я не сплю? – все с той же улыбкой спросил Леголас, посмотрев на вставшего рядом короля: все же, в глубине души он был рад его видеть, без охраны, стражи, советников и послов. - Я видел, как ты возвращался с дежурства, – но высокомерие ни на секунду не уходило из голоса эльфа, словно он был всеведущ. – А после заметил свет в твоей комнате, через приоткрытую дверь. - Ты тоже не проводишь эту ночь в покое, – вовремя подметил юноша. - Я вспомнил нечто, что может показаться тебе интересным, – король перевел взгляд на город, открывающийся с балкона комнаты сына. – О нашей «гостье». - Ее имя Сэлиэль. - Вот как? – Владыка сделал вид, что не мог, или даже не хотел вспоминать имени девчонки. - Ты же знал это? - Со временем, имена стираются из памяти. Как и лица. - Мое имя ты бы тоже забыл? – машинально сорвалось с губ юноши, что Трандуил явно не хотел отмечать своим вниманием. - Ее дядя, Формальд, много раз присылал своих сыновей и наследницу престола к нам, на некоторое время, пока шли переговоры с послами королевства Белых гор. - Он полагал, что она чему-то научится у нас. - Еще одна забота, для меня, – небрежно ответил мужчина, повернув голову в сторону сына. - С ней было много хлопот, – словно заключая, с легкой улыбкой, произнес Леголас, чувствуя, что разговоры о принцессе отцу не нравятся и тем самым желая узнать о ней как можно больше. - Она сорвала переговоры с гномами, а они не слишком отличаются терпением. - Я помню, что тогда они смеялись над этим. - Сразу после того, как высказали свое недовольство моим слугам, – и слегка развел руки в стороны, снова закрепив их спереди. – Ее присутствие в Лихолесье не сулило ничего хорошего ни тогда, ни сейчас. - Поэтому ты хочешь отдать ее эльфам гор? - Это ее народ – они вернут все на свои места, а нам – не стоит вмешиваться. - Ты принял это решение сразу же, как увидел ее? - Я хорошо подумал, прежде чем его принять, – но, на самом деле, внутри Трандуила что-то больно щемило, словно возвращая ее в «родное» королевство, он снова терял мелкий кусочек души. – Ей не место в моем королевстве. Несмотря на холодность синих глаз, девушка оказалась весьма бесстрашной, в довольно смелом тоне разговаривая с ним, будто и вовсе не думая о последствиях. Или думая, но совершенно не заботясь о них, решая, что сможет справиться в одиночку. Ее стройное телосложение всем своим видом выдавало эльфийскую женственность, а оружие, которое нашли при ней – храбрость воина, с которой самые сильные и отважные Миров бросались в полымя битвы, не думая о собственной жизни, защищая остальные. Создание, в детстве порвавшее одну из его мантий, по случайности, разумеется, сейчас выросло в уверенную девушку, покинувшую земли своего королевства и всякий раз, когда обстановка между ним и ней становилась невыносимо напряженной – приносила извинения: скорее из правил этикета, чем по собственным ощущениям вины. Так или иначе – стоит признать, что произносила Сэлиэль их в легком замешательстве, что наводило Владыку на мысль о том, что она пытается подобрать правильные слова, отчасти, но все же признавая его статус и то могущество, которыми обладал настоящий король. - Она пошла в чащу, выслеживая паука, – прервал размышления отца принц, решив все же не оставлять за отцом последнее слово. – Это не похоже на ту, что окажется беззащитной в твоих землях. Даже сейчас. - Я видел достаточно, чтобы отослать ее, – Трандуил повел головой, понимая, что своим поступком пытается защитить ее от того мрака, что подступает к воротам его дворца. Холодность и черствость отца снова нашли свое проявление, даже в столь простом поступке, как передача храброй, но весьма непонятной принцессы, некогда отрекшейся от трона, если верить легенде, высокомерным стражникам, появившимся в столь неподходящий момент. Она не могла просто так скрываться от них последние сто лет, и сейчас… Как можно быть столь черствым и бездушным? Но что более важно – он знал ее с детства, знал и видел, как она училась стрельбе из лука с владыкой Элрондом в одном из его садов в Ривенделле, когда состоялся совет представителей эльфов из каждого королевства. Всех забавляла ее ловкость и неусидчивость тогда, а желание учиться военному делу просто не имело границ, но сейчас… Сэлиэль выглядела повзрослевшей и явно набравшейся опыта, сохранив черты лица, которые слегка заострились, и поразительные, синие глаза. - Я-я-я… - юноша, чувствуя возрастающую в груди боль от безразличия и черствости отца, больше не мог продолжать разговора, в леком замешательстве опустив взгляд на пол, словно ища на нем какую-то подсказку. – Мне нужно пройтись… - после чего развернулся и пошел в сторону двери. Только до порога оставалось не больше метра, как позади снова раздался голос отца: - Леголас, - юноша остановился, а король взглянул на него через плечо, - никогда не вступай в спор с гостями: стой на своем, но не спорь, – принц не довольно, и не заметно вздохнул, не желая показывать расчетливому Владыке своих истинных эмоций. – Они должны видеть в тебе хозяина земель, а не мальчишку, готового вступить в словесную «игру», – очередное нравоучение – вот зачем он здесь. Стоило сразу понять, что Трандуил пришел сделать ему очередное замечание, а не поговорить о новой пленнице в его клетках. Незаметно сжав руки в кулаки, парень кивнул, и сразу вышел в коридор, буквально бегом побежав по ступеням на уровни, где были водопады и большие озера, гладь которых всегда успокаивала его. Стоило сыну скрыться за дверью, как Трандуил тяжело выдохнул, прикрыв глаза: его жестокость и черствость по отношению к сыну были необходимой мерой. Мерой, которая рано или поздно станет его защитой, а не слабостью, ведь каждое нравоучение, замечание и выговор – произносились для его блага, закаляя характер и делая настоящим наследником трона. Король должен был быть с ним суровым и бесчувственным, отчасти в правду потеряв все теплые эмоции после смерти любимой жены, и сейчас не мог все исправить – просто не знал, как. Став королем, после смерти своего отца, он уже переломил хребет своей доброты и открытости, а после того, что произошло у Гундабада – и вовсе позабыл о милосердии, превратившись в мраморную куклу, думающую только о королевстве и подготовке сына к трону. Он сам был тогда уязвим, убитый горем о потере всей семьи, и не мог допустить тех же чувств у своего сына: лучше он забудет его, или покроет воспоминания ненавистью, чем переживет весь гнет горя. Зная, что порождает ненависть и даже злость внутри сына к себе, он не мог поступить иначе – это был единственный способ уберечь его от силы той боли, которую он мог пережить.

***

Прошло два дня… В сопровождении небольшого отряда короля Трандуила и стражников из королевства Белых гор, я держалась в седле белого коня с серебряной гривой, «любезно» предоставленного Владыкой. Разумеется, я не сказала ему о том, что своего скакуна оставила у волшебника Радагаста, чтобы не привлекать к нему лишнее внимание, которого, в общем-то и без того было достаточно. Наше королевство находилось возле гор, у реки Mering Stream, и путь предстоял долгим… Как всегда изворотливый Даурис приказал проложить путь вдоль границ леса, через Лориен, мимо Фангорна, а после – вдоль реки Onodli, минуя Эдорас. Мне не нравилась мысль остановки в Лотлориене, пускай даже на ночь, но, права голоса в моем положении фактически не было. Всю дорогу молча и лишь изредка замечая на себе пристальный, даже изучающий взгляд Леголаса, решившего проследить, чтобы с нами ничего не случилось до конца границ отцовских земель, я крепче сжимала поводья, опуская глаза. Не знаю от чего, но мне было неловко перед ним, словно я, подобно простому ребенку, совершила какой-то проступок, за который вот-вот понесу наказание, и, возможно это было оправдано… Говоря о наказании, в последний момент, уезжая из дворца Владыки, я увидела Трандуила стоящего рядом со своим сыном в стороне, давая последние наставления, должно быть. В один миг, наши взгляды встретились, и его поразительные, изумрудные глаза «пропустили» тонкую искру беспокойства, обращенную в мою сторону, практически сразу же изменившись на нить удивления и снова став безразлично спокойными. Именно от этого взгляда я поняла, почему не чувствовала страха или беспокойства в коридорах или темнице дворца – я уже была в нем, много-много столетий назад. Помню, как дядя отправлял меня к Элронду и Трандуилу на летние месяцы, вместе со своими советниками и сыновьями: пока те вели переговоры, мы учились и перенимали опыт со знаниями других народов эльфов. Тогда же я познакомилась с наследником Лихолесья и случайно наткнулась на короля, пробегая по одному из открытых коридоров. По своей невнимательности и неосмотрительности, я порвала ему мантию, заслужив тем самым еще более неодобрительный взгляд и некоторое сравнение с гномами, которые слишком много шумят и появляются в самый неподходящий момент, что-то ломая или портя. В тот момент я не обратила на это должного внимания, услышав лишь тихий смех кузена, сейчас же полностью осознав, что король имел в виду. Переговорив с сыном и отослав от себя всех стражников, Владыка подошел ко мне, с высоты своего роста окинув взглядом, будто присматриваясь – признаться, я была ниже него головы на полторы, но под столь ледяным взглядом казалось, что больше. С минуту размышляя, говорить что-то или нет, он все же произнес, закрепив руки за спиной, облаченный в темно-бордовый камзол: - Даурис поведал мне, что ваш путь будет лежать через Лориен – я его понимаю: эльфы леса предоставят вам необходимую защиту и проводят до границ своих земель. - Благодарю вас за защиту, и беспокойство, – как можно более сдержанно и почтительно ответила я. – Вы поразительны не только в этом, но и том, как проявляете милосердие, встречая странников на своей земле, – однако нрав все же вырвался «наружу». – Бросаете в темницу и забираете оружие. - Только тех, кто меня раздражает, – горделиво продолжал король. - Значит, правду говорят – вы высокомерны и самолюбивы. - Осторожнее со словами, девочка, – едва ли не прошипел он, наклонившись ко мне, сохранив расстояние между нашими лицами едва ли в пару сантиметров. – Многие лишались своих жизней за куда меньшую дерзость. - Я все равно отправляюсь на казнь, только в СВОЕМ королевстве. Не все ли равно, как мы с вами расстанемся? – но, разумеется, вопрос был риторический. - Не будь иначе – я бы преподал тебе урок и показал, что такое манеры, но к сожалению, - мужчина медленно выпрямился, снова вернув себе прежнее самообладание, - у нас нет на это времени. Отправляйся со своим народом, а Леголас проследит за тем, чтобы по дороге с вами ничего не случилось. Едва заметно кивнув, удивленная тем, что король довольно просто отпускает меня, не настаивая на наказании, я ловко забралась в седло коня, натянув поводья и, снова взглянув на Трандуила, продолжила, заметив в его глазах напряжение и нескрываемую мужественность: - Возможно, вы не так высокомерны, как считают люди, но пока, я вижу в вас лишь лед, от которого становится холодно и окружающим, – нервно проглотив слюну, мне показалось, что он набрал воздуха, чтобы что-то ответить, как снова оказался перебит мною. – Я еще раз приношу вам свои извинения – в моих мыслях не было наносить вам обиду.

***

Именно в этот момент, внутри короля что-то с треском и тихим воплем укололо его душу – девчонка, столь смело выражающая свои мысли, имела представление о том, с кем говорит, и приносит свои извинения, говоря действительно то, что чувствует. Она назвала его высокомерным, со льдом внутри, но по-настоящему даже не имела представления, насколько ее последние доводы правдивы… Он запретил себе все возможные чувства, закрывшись ото всех и делая то, что должен – защищать свой народ. Более того, Сэлиэль, переча его слову, думала о последствиях, но предпочитала все же сказать то, о чем думает, нежели всегда молчать, обсуждая что-то за спиной или продумывая какой-то коварный план. Проста, но вместе с этим умна, необычайно красива и аристократична, даже если судить по ее осанке и способности держаться в седле. - Благодарю, милорд, – тихо проговорила девушка, склонив голову, и в тот же момент конь встал на дыбы, едва не выкинув ее из седла. Вовремя натянув поводья, ей удалось удержаться в седле, в одно мгновение с тем, как Трандуил, с нескрываемым беспокойством, положил ладонь скакуну на шею, заставив присмиреть. Слуги и стража сразу оказались рядом, едва не стреножив животное, которое, на удивление, быстро «пришло в себя», успокоившись и начав топтаться на месте, изредка встряхивая головой. Правильно поняв жест своего Владыки, эльфы снова отступили назад, теперь уже более внимательно наблюдая за происходящим. Король же, сам не понимая от чего встревожился за Сэлиэль тем, что конь может просто затоптать ее, в случае, если не удастся удержаться в седле, тихо выдохнул. Вероятно, он видел в ней все еще ту девочку, которая всякий раз узнавая, что Леголас учится во дворе вместе с ее старшим кузеном рукопашному бою – со всех ног мчалась к ним, чтобы так же продолжить обучение, или, все же повинуясь его суровому взгляду – вынужденно садилась за книги, изучая историю и дипломатию.

***

- Спасибо, – прошептала я, едва в состоянии сделать полноценный вдох, получив в ответ легкую улыбку от короля, негласно означавшую: «иначе и быть не могло». - Владыка, - Вельдрин встал рядом с моим конем, поклонившись Трандуилу, - отряду нужно выступать, нельзя медлить. - Разведчики вернулись? – осведомился король, не отводя от меня взгляда, снова заведя руки за спину. - Да, Владыка: все чисто – ни пауков, ни орков. - Хорошо. Можете отправляться, – и отступил на пару шагов назад, словно переставая быть преградой для меня, хоть и стоял сбоку. - Прощайте, Владыка, – произнесла я, снова натянув поводья, чувствуя, как конь напрягся, желая в очередной раз подняться на дыбы. Слегка ударив скакуна по бокам и медленно поехав следом за одним из своих стражников, я вдруг услышала то, что заставило меня остановиться: - Твой медальон на шее… - сразу опустив взгляд, мне удалось заметить, что подвеска в виде листа из Лориена оказалась поверх куртки – должно быть, от резко взбрыкнувшего скакуна. – Мне знакомы традиции эльфов Белых гор, и то, что значит подобный…амулет, – я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. – Подобный лист я видел на шее у одного из жителей Лориена, около шести столетий назад… - Вы… Вам известны наши традиции, но не все их значения. Это не больше, чем медальон, – и, пришпорив скакуна, помчалась вперед, слегка опередив одного из своих стражников. Слова короля Лихолесья надолго останутся в моей памяти… Как и цвет его леденящих кожу глаз.