Воля Владыки...

Открыв глаза, я окинула темницу взглядом, осознав, что прошлое было лишь видением. Болезненным видением, от которого внутри все сжималось и не позволяло даже пошевелиться. Кончики пальцев начали покрываться легким покалыванием, и вдруг, на долю секунды, я увидела голубые глаза. Поразительные, заставляющие душу леденеть, удивительно спокойные, но вместе с этим строгие, с легким вкраплением изумруда, делающего их еще и загадочными. К сожалению, обладателем таких глаз был Владыка Трандуил, сердце и разум которого всегда оставались холодными и строгими даже к своему сыну… Его выправка, стойкость даже в такой сложный момент, когда Леголас оставил королевство, и добросердечие, проявившееся в желании помочь мне с раной на плече, не могли не вызывать уважения. А может это нельзя назвать уважением? Нет-нет, это слишком…! Выдохнув и прикрыв глаза, я постаралась прогнать все мысли и воспоминания прочь, но образ короля Лихолесья так или иначе появлялся перед глазами. Невыносимо…

***

Тем временем, в тронном зале Белых гор… Король Формальд широкими шагами «мерил» зал, ходя из одной стороны в другую. Его нахмуренный взгляд смотрел себе под ноги, руки были заведены за спину, от чего осанка казалась ровной, а пальцы медленно и методично сжимали часть темно-синего камзола. На лице мужчины не было ни страха, ни беспокойства, ни даже нити неуверенности – он словно сильно погрузился в собственные мысли, пребывая где-то далеко за пределами дворца, возможно даже королевства. Благодаря не закрытым дверям и отсутствию препятствий со стороны выставленной стражи, Алансель вошел в зал, заметив отца и остановившись едва ли не в самом центре. Поправив голос, он все же решил поговорить с Владыкой, выпрямившись и, как то требовали правила, почтительно начав: - Милорд, я пришел поговорить с вами. - Она все же осмелилась вернуться… - словно не заметив слов сына, протянул правитель, даже не остановившись. – И что…? Не выдержав, парень жестом руки приказал страже покинуть зал и закрыть за собой двери. Терпеливо дождавшись, когда двери с характерным, приглушенным звуком захлопнутся, Алансель приблизился к трону, посмотрев на просторный город, вид на который открывался прямо за его массивной, но вместе с этим изысканной спинкой. Тяжело вздохнув, парень набрал воздуха, снова заговорив: - Отец, я пришел поговорить с тобой о Сэлиэль, – он не любил спорить с отцом, но довольно часто заступался за свою кузину. - Сэлиэль… - повторил король, остановившись. – Где она сейчас? - В камере, как ты и приказал. - Ей там не место… - протянул он, покачав головой. - Отец, что происходит? – обернувшись, юноша посмотрел на правителя, который стоял, словно замерев на месте. - М? – вдруг, Владыка резко обернулся, столкнувшись со своим старшим сыном взглядом, будто став совсем другим, не похожим на себя. - Я помню, что произошло в день, когда она уехала, и помню все, – сделав шаг к мужчине, он стал на удивление строже, и вместе с этим – осторожнее. – Ты любил ее, словно нашу родную сестру, так что же изменилось? - Изменилось? – отрешенно произнес Формальд, переменившись в лице, став спокойным и будто расчетливым. – Не понимаю, о чем ты? - Ты приказал Даурису найти ее и вернуть домой любыми способами, и говоришь, что не понимаешь?! – едва ли не возмутился тот. - Эльфийка, которая становится странницей – не приносит ничего хорошего своему королевству. - Ты отпустил ее много столетий назад. А сейчас? Ты приговорил ее к смерти! – но все же не выдержал. - Ты слишком привязан к ней – такого быть не должно, – жестокость в его голосе заставила по спине промчаться тысяче мурашек. - Она одна из нас! Наша семья! - Семья? Семья те, кто не покидает нас. - Или не вынуждает это делать, – тихо заключил парень. - Так или иначе – тебе хорошо известны наши законы, – но споры были бесполезны, учитывая ледяное спокойствие Формальда, от чего Алансель решил развеять свои домыслы. Сейчас, смотря на своего отца, он не видел в нем того эльфа, что был с ним много столетий назад, обучая стрельбе из лука и держаться в седле. Мужчина, стоявший в нескольких метрах от него, был внешне похож на эльфа, достойно занимающего должность Владыки, но внутри… Внутри он настолько переменился, что невозможно было сказать, кто именно стоял в одном зале с юным принцем. Да, именно принцем, ведь от того, что его отец был возведен на трон, он, вместе со своим братом, приняли совсем иной титул. Если его отец так переменился, то от чего? Что могло…? Ну нет! - Знаешь, ты прав, – примирительно покачав головой, Алансель понимал, что нужно сделать. – Мы не можем никому позволить нарушать наши законы. - Я рад, что ты наконец согласен, – с улыбкой произнес Формальд, приблизившись к своему сыну. – Оставь беспокойство и отдохни до утра. - Хорошо, – натянуто улыбнувшись, парень обошел отца и, сделав несколько шагов в сторону дверей, остановился, словно что-то «вспомнив». – О, я последнее время часто вспоминаю наш давний разговор… - и обернулся, поведя плечами. – Помнишь, когда Сэлиэль сбежала, мы были в твоем кабинете, и ты сказал, что она… Что ты ее… Ох, никак не могу вспомнить, как именно ты сказал… - и наигранно задумался. - Что я ее…? – но Формальд словно не понимал, о чем идет речь, однако… - Сказал, что я ее люблю, но не потерплю подобного поведения, – и едва заметно усмехнулся, будто констатируя факт. - Да… Точно, – но юноша не поверил ни единому его слову. Поклонившись, он развернулся и покинул зал, направившись в сторону крыла стражи: внутренней охраной дворца занимался он лично, контролируя отряды воинов, которые были готовы выполнить буквально любой его приказ, но все же, ставя выше приказы своего Владыки. Сейчас же, спускаясь по лестницам вниз, он наконец понял, что говорил не со своим отцом, а лишь с его обликом, ведь в тот день, когда принцесса уехала из дворца, Наместник сказал, что «вернет ее, ведь Сэлиэль часть нашей семьи», а сейчас… Он даже не вспомнил этих слов. Вернее, даже будто вспоминал, был ли между ними подобный разговор. Но как такое возможно? Формальд всегда был внимателен к деталям, и как он мог забыть подобное? Нет-нет, это определенно не…

***

Наступило утро… Эльфы всего города, уже наслышанные о возвращении принцессы, были на ногах за долго до рассвета, боясь приказа короля: все знали, что он приговорил ее к казни, но до последнего не верили в то, что кто-то осмелится его выполнить. Сэлиэль, все еще пребывая в темнице, не сдвинулась с места ни на дюйм, словно слившись со стеной и думая о чем-то своем. Наблюдательный стражник, приставленный к дверям камеры, порой замечал легкую, едва уловимую улыбку на ее лице, но не смел ничего говорить, понимая, что это запрещено. Законы и правила всегда строго соблюдались в Белых горах, и всякий, кто его нарушал – строго карался. К счастью, подобного рода «преступления» совершались не часто, ведь эльфы, прекрасно знали о последствиях, но, о несдержанном нраве принцессы знали куда больше. В детстве, ей часто прощали шалости: побеги из дворца; изучение боевых искусств, вместо музыки и танцев; ночные патрули со стражей; недовольство кем-то из прибывающих гостей других королевств, но что самое главное – свободное выражение собственных мыслей. Будет не справедливо не сказать, что принцесса понимала, что так не стоит себя вести, но вместе с этим – буквально не могла промолчать, видя высокомерие некоторых эльфов. Хотя, порой, осознавая, на сколько высокий ранг они занимают, позволяла себе высказываться только после того, как слуги покинут зал, кабинет или любое другое помещение, не задевая чужого авторитета. Своенравна – бесспорно, но любима всеми, и никто из дворца не смог бы смотреть на ее казнь…

***

Вздохнув, услышав звон доспех, я открыла глаза, опустив голову – ночь без сна не только не избавила от беспокойства, но и добавила головной боли. Шум становился все четче и четче, и вскоре я услышала строгий, слегка не довольный голос кузена: - Время пришло. Идем, – посмотрев в его сторону, я увидела Аланселя, одетого в черный камзол, брюки и завышенные сапоги. Это была траурная одежда, в цвета которой так же были облачены идущие с принцем стражники. Поднявшись на ноги и почувствовав легкое покалывание в пальцах, я подошла к двери, которую сразу открыли и расступились в стороны охранники. Это, пожалуй, самое страшное – ожидание того, что должно случиться… Одна лестница… Вторая… Третья… Казалось, им нет числа, и лишь после того, как мы оказались перед открытыми настежь дверьми Тронного зала – я смогла вздохнуть полной грудью. Ожидание кончено – теперь осталось только выслушать и принять приговор. Переступив через порог зала и осмотревшись, мне стало ясно, что все придворные, кто только был во дворце – собрались здесь. У кого-то в глазах читался страх, у кого-то удивление, кто-то был нахмурен от возвращения опальной принцессы, но так или иначе – все смотрели только на меня. Ужасающее зрелище, стоит признать. Оказавшись едва ли не в самом центре зала и заметив, как стража расступилась в стороны, я подняла голову, увидев, как дядя, облаченный в красно-черный камзол – символ траура и власти нашего рода, сидел на своем троне, держа одну руку на поручне, а вторую на своем колене; Алансель занял место по правую сторону от него; Титтон – по левую, так же одетый во все черное; Биера, переминаясь с ноги на ногу, осталась в стороне, возле пары воинов, кивком головы дав понять, что те, кто привел меня сюда, могут разойтись по залу. В зале повисла тишина: казалось, даже птицы не решались петь, и именно в этот миг я осознала, что сейчас может произойти… Жизнь – хрупкая субстанция. Ее так легко потерять, и так сложно осознать ценность… Выпрямившись, благо, руки не заковывали в цепи, я распрямила плечи, собравшись. - Сэлиэль, - начал Формальд, с долей удивления смотря на меня, - признаюсь, я не думал, что ты останешься во дворце до утра. - Бежать от того, что суждено - нельзя, Владыка, - тихо проговорила я, чувствуя, как руки начинают холодеть. – Вы сами меня учили этому. - Учил… - на долю секунды мне показалось, что его взгляд переменился, будто вспоминая что-то, только… - Верно… - глаза снова стали неузнаваемы. - То было давно, но время меняет все. - И всех. - тихо добавила я. - Ты знаешь, за что тебе был вынесен приговор, - жёстко и холодно продолжил дядя, медленно поднявшись со своего трона. - И я, как король, Белых гор… - Владыка, - перебил его вдруг Алансель, сделав шаг вперед, заставив отца замолчать и посмотреть на него через плечо, - я вынужден задать вам вопрос. - Это не то время, чтобы что-то спрашивать у меня. - Боюсь, иного не будет ни у меня, ни у кого-то другого. - Что произошло? - повернувшись к сыну боком, он нахмурился, заведя руки за спину. - Полагаю, все помнят тот день, когда принцесса Сэлиэль, покинула наше королевство и… - Не принцесса, нет, - перебил его Формальд. - Пускай так. Но, все помнят, что происходило после, - он всплеснул рукой, окинув всех присутствующих взглядом. - Ты искал ее, долго и упорно, посылал патрули, и вдруг, спустя сотню лет, было найдено тело эльфийки, похожей на леди Сэлиэль. Тело домой не вернули - захоронили… - К чему этот бессмысленный разговор? - дядя начал нервничать, окидывая стоящих возле трона взглядом. - Прошло еще двести лет, и ты отправился на помощь гномам, а вернулся...другим. Стрела орка изменила тебя. Или это было нечто иное? Что же произошло? - Это было ранение и ничего больше. Сейчас я здоров, и должен заботиться о благополучии королевства. - О благополучии ли? - Осторожнее, Алансель, ты говоришь с королём, - он в пару шагов приблизился к сыну, с нескрываемой строгостью, если не сказать яростью. - Королем, который взошел на трон из собственного желания править. - Как ты смеешь так говорить?! - Простой вопрос, и, если ты ответишь на него правильно - я принесу свои самые искренние извинения, и… - он бросил в мою сторону короткий взгляд. - И сам казню Сэлиэль, - по залу прошлось шокирующее перешептывание. - Прекрасно, - с хищным оскалом протянул Владыка. - В день, когда ты поехал на помощь гномам, мы стояли здесь, в этом зале, и я сказал тебе одну фразу. Что это была за фраза? - Кх… - он усмехнулся, встряхнув головой. - Ты сказал...сказал… Сказал, что отправишь ко мне Дауриса, как-только окажешься в Ривенделле, - и снова шокирующий шепот. - Кто ты на самом деле? - строго произнес Алансель, сжав кулаки. - Что? - дядя усмехнулся, отступив назад. - Как ты смеешь о подобном…? - Ты не мой отец, - он приблизился к нему на шаг. - Тогда разговор был не в зале, а в конюшне, и я сказал тебе - найти владыку Трора и с его отрядом гномов отправиться в бой. Так кто ты? - Ты сомневаешься в своем Владыке? - Формальд начал пятиться назад, пытаясь сохранять в голосе строгость. - Довольно. Я не хочу больше этого слушать. Наместник слишком любил свою племянницу, чтобы требовать ее головы, - и повел плечами. - А ты требуешь только ее, из собственной прихоти, прикрывая ее заботами о королевстве. - Ты-ы… - с хищным оскалом протянул он, переменившись в лице: глаза потемнели, скулы заострились, а уши словно отогнулись чуть назад. - Слишком умен, для того, чтобы быть живым. - Кто ты? - протянул кузен, дотронувшись до рукояти своего меча, прикрепленного к поясу. - Тот, кто лишит жизни каждого из вас, и превратит в пепел все, что было вам когда-либо дорого. - Тогда, - не отступал Алансель, - я, Командующий стражей Белых гор, приказываю арестовать Владыку, и поместить его в одну из камер, под заключение, - стража сразу взяла в полукруг Формальда, вытащив свои мечи из ножен, ведь теперь, доказательства того, что предо всеми стоит не бывший когда-то Наместник – были слишком неопровержимы. - Акаро Мейрун! Прей! (окружить Владыку! Выполняйте!) - скомандовал Титтон, на что стража сразу сомкнула ряды, двинувшись в сторону лестниц, уводя его на нижние уровни, туда, где несколько часов назад была я. Когда звук лязга доспех стих окончательно, я почувствовала многочисленные взгляды, брошенные в мою сторону - от этого становилось не по себе, и даже больше… По коже начали бежать мурашки, а кончики пальцев стали “покрываться льдом”. Поежившись, я все же расправила плечи, подняв голову и услышав голос со стороны: - Владыка в темнице - вы первый претендент на престол, милорд, - имея в виду Аланселя. - Его ждет суд, а меня - служба на страже королевской семьи, - отвечал кузен, взглянув на меня. - Но милорд, - вступилась одна из придворных эллет, закрепив руки спереди, - королевство не может существовать без Правителя. - И он у нас будет. Вернее – она, - Алансель указал на меня рукой, встав рядом и тем самым заставив повернуться. - Что ты делаешь? - прошептала я, заметив, как во взглядах переглядывающихся придворных, появляется уверенность. - Первой наследницей на престол, по-прежнему является принцесса Сэлиэль… - Но ведь она отреклась от престола, - тихо произнес Титтон, словно размышляя. - Верно. По нашим законам, есть условие: член королевской семьи, отрекшийся от престола, может вернуть себе прежнее положение, но при условии, что будут соблюдаться все обязанности титула, вплоть до соблюдения манер и правил поведения, - по моему лицу прошелся жар. - Это, на много сложнее, чем быть собой, - мы посмотрели друг на друга. - Что скажете? - но даже сейчас он обращался к придворным. Несколько минут молчания, переглядывающиеся слуги, холодок, пробежавший по моей коже, и вот, Титтон обошел нас, встав напротив и, примирительно склонив голову, произнес: - Полагаю, я выражу всеобщее мнение, если скажу, что мы почтем за честь ваше возвращение, принцесса, и будем рады, если вы займете свое ЗАКОННОЕ место на престоле. - А что скажете вы, миледи? - теперь Алансель обращался ко мне. - Я-я-я… - но все слова разом вылетели из головы. Согласиться сейчас вернуться домой, и снова стать принцессой, означало обречь себя на заточение в клетку из правил и строгости, которые претили мне и были чужды последние пять сотен лет. Принятие прежнего титула - не просто соглашение и «счастливый конец» истории путешествий - это восхождение на трон и соблюдение всех границ королевства, а так же, соглашения с другими королевствами и очередные стратегии правления. Я, разумеется, знакома с этим, но, не на столько хорошо, чтобы использовать в правлении - это слишком сложно...и опасно. Одно слово, и я не смогу больше сделать и шага, без чужого присутствия или строго намеченного плана, никаких вольностей - только холод и хладнокровный рассудок… Прямо как у Владыки Трандуила. - Кхм-м… Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать достойной трона своего отца, - все одновременно облегченно выдохнули, и Титтон первым приклонил колено, сказав. - С возвращением домой, принцесса Сэлиэль! - С возвращением домой! - произнесли придворные, так же начав опускаться на колено. Машинально отпрянув назад, я вздрогнула, видя, как зал, стал в половину ниже меня, склоняя головы. Мне это не нужно: признание, возвращение, и то, что грядет, возлагаемые надежды… Но раз я согласилась - теперь выбора нет. - Прошу вас, поднимитесь, - тихо сказала я, закрепив руки спереди. - Я рада вновь обрести дом, и отныне, постараюсь оправдать возложенное вами доверие, - придворные начали подниматься, и смотреть на меня с некоторой долей...уважения… Как же такое возможно? В глазах некоторых все еще читалась неуверенность, и это чувство оказалось единственным, что можно было оправдать: Владыка, который в начале был Наместником, служил на благо королевства столько, сколько то было возможным, а сейчас - он в темнице и изменился до неузнаваемости… Когда зал опустел, я тяжело выдохнула, медленно повернувшись, и взглянув на своих друзей: Титтона, Биеру и Аланселя. Во взгляде каждого из них была своя эмоция: смирение, гордость, смешивающаяся с радостью, и уверенность. Набрав побольше воздуха, я начала потирать одну ладонь о другую, тихо спросив: - Зачем ты это сделал? - и посмотрела на Аланселя. - Не сделай я этого - тебя бы снова ждало изгнание, а нас и без того мало, чтобы пренебрегать друг другом. - Но… - Теперь предстоит много дел, если ты действительно голова занять трон, - спокойно, и с долей печали в голосе, произнес Титтон посмотрев на меня. - Не уверена, что готова к этому, - на выдохе произнесла я, пожав плечами. - Это большой груз ответственности, и я… Я просто не знаю, что делать, - эмоции снова начали захлестывать меня, напоминая о том, что Мир вокруг висит буквально на волоске, и каждое мое слово теперь может этот волос порвать. - Я даже вести себя не умею так, как нужно Владычице. - Ты знаешь, как это делать, - вступила Биера, сделав шаг вперед. - Тебе нужно вспомнить: правила, деклорации, манеры, необходимость законов - ты учила это всю свою жизнь. - Нет не всю, - продолжала я. - Последние пять сотен лет я не делала ничего подобного. Даже книг о манерах не читала. - Но ты читала о другом, - все так же учтиво продолжал Титтон. - И в битвах участвовала, - подметил Алансель. - Но это совсем другое… - Ответственность всегда была на тебе, - кузен не желал отступать. - Только теперь она стала больше. - А почему ТЫ не желаешь взойти на трон? Твой отец возведенный Владыка и ты наследный кронпринц. - Я никогда не был претендентом на трон, и никогда не готовился к нему, - с легкой улыбкой на лице, отвечал тот. - Мне ближе войны и ответственность за стражу, нежели королевство. - А я вообще не знаю, как отвечать за королевство. - Никто не знает, - продолжала Биера, закрепив руки за спиной. - К нам редко взывает судьба тогда, когда мы готовы, - продолжал Титтон, окинув всех внимательным взглядом. - А к правлению быть полностью готовым, когда приходит время, невозможно. - Никто не восходит на престол, полностью готовым, - Алансель так же перевел взгляд с меня на всех остальных. - Взять хотя бы Владыку Трандуила… - пробормотал Титтон, пожав плечами. - То было совсем иное, и выглядело иначе, - не сдержался Алансель, став чуть строже. - Верно, - заключила Биера. - Однако, несмотря на это, нам всем нужно подумать, что делать дальше. - Я не уверена, что справлюсь с правлением, - снова протянула я. - Никто из нас не справится, будь в нем королевская кровь, или нет, - кузен всплеснул рукой, зная, что кроме трех окружающих эльфов, никто больше не услышит его рассуждений. - Однако, каждый из нас знает то, чему учился всю жизнь, - в этот момент, все четверо, включая принца, осознали, о чем идет речь. - Биера прекрасно знает о границах королевства и всех, кто их пересекает: каждый патруль и стражник, будет обнаружен прежде, чем позволит проявить себя; Титтон - лучше прочих знает законы и дипломатию, которая нужна при обращении с гостями и налаживании отношений с другими королевствами; мне же подчиняется стража как внутри дворца, так и за его пределами - этого более, чем достаточно, чтобы держать армию в порядке и командовать ей, в случае объявления войны или нападения на королевство; а Сэлиэль, - все разом посмотрели в мою сторону, - прекрасно владеет оружием, училась разным дисциплинам практически во всех уголках Средиземья, и… - Сможет поставить на место даже гнома, - по-доброму усмехнулась Биера, кивнув головой. - Нам нужна королева, которая не будет слабохарактерной. - Мы поможем тебе, если потребуется, - с частичкой гордости, сказал Титтон, расправив плечи и слегка вздернув головой. - И будем всегда рядом, даже если придется ехать очень далеко от дома, - парень миролюбиво улыбнулся, и от этой улыбки мне стало на много легче. Пара секунд, и мы все одновременно тихо и грустно засмеялись - друзья, которых я не видела уже много сотен лет, оказались в правду рядом, и поддержали меня. Эта минута, этот миг, заставили в душе что-то разлиться с невероятным теплом и ощутить действительную надежду на то, что в жизни все может быть более, чем хорошо, что в их присутствии и с их поддержкой, королевство Белых гор возможно восстановить таким, каким я его помнила.