На полях сожжённых страниц

I

            Положа руку на сердце, никогда не считал себя сентиментальным или эмоциональным. Не то чтобы я себе беззастенчиво льстил — моя бывшая говорила, что у меня вместо сердца кусок камня, а родители считают меня самым бесчувственным куском дерьма на свете, — так что моя оценка недалека от истины. Конечно, нельзя было полностью исключить иные причины — токсоплазмоз, какой-нибудь вирус, сезонное обострение или ретроградный Меркурий — но безупречно логичный внутренний голос подсказывал, что я просто влюбился.             Она приехала на нашу ферму в числе прочих желающих найти сезонную работу. Осень — благодатная пора для поиска разового заработка, а где никогда не будет лишних рук, как не на ферме? И пусть наша не выделялась среди прочих размерами или известностью, рабочие руки требовались всегда: чинить сломанное за лето, сгонять стада, готовить сено на зиму, собирать урожай, вывозить заготовленное в город на продажу и прочее.             Когда я увидел ее в первый раз, я подумал, что она не продержится и пары дней.

II

            Она выглядела типичным хипстером, из тех, которые ненавидят ярлыки и носят модные штанишки. Она приехала в грузовике вместе с рабочими и спрыгнула на землю, подняв облачка пыли. От резкого движения длинные дреды пришли в движение.             - Эй! - крикнула она. - Это ферма Стоунов?             Я кивнул, и она сверкнула широкой улыбкой, изящно заложив два пальца под лямку маленького рюкзачка.             - Найдется работа для девушки?             Конечно, для девушек работа была: доить скот, готовить стойла и хлев к осени, готовить на полевых кухнях, но я не мог представить ее ни сидящей у коровьей задницы, ни корячащейся над засохшим навозом, ни тем более хлопочущей над походным котелком. Нужно было позвать отца…             - Зависит от того, что ты умеешь, - ...но я не позвал.             - Я быстро учусь, - раздражающая улыбка не сходила с ее лица.             Я фыркнул.             - Ну-ну. Звать-то тебя как?             - Саншайн, - в зеленых глазах сверкнули искры.             И я пропал.

III

            Имя ей шло. Черт побери, как же оно ей шло: где бы она ни появлялась, везде становилось светлее и теплее. Она влилась в жизнь фермы незаметно, легко встроившись в повседневный быт. Она была везде: когда я седлал коня, я слышал перестук бусин в дредах, когда садился есть — понимал, что обед готовила она, когда отправлялся на пастбища — видел аккуратно заплетенные косички в гривах коней.             И черт побери, ее в самом деле звали Саншайн.             - Мои родители были хиппи, - пожала она плечами, когда я задал ей вопрос. Мы сидели в конюшне, умостившись на небольшой красной попоне, и она смотрела на кипу прелого сена, от уборки которой я ее отвлек.             - И никогда не хотелось сменить?             Она покачала головой.             - Мне нравится. Мне говорили, что мне идет.             - Тебе идет, - вдруг сказал я.             Она посмотрела на меня и улыбнулась — интересно, сколько раз она слышала эту фразу?..             Я потянулся и поцеловал ее.

IV

            Работа на ферме подходила к концу: урожай собран и продан, сено заготовлено, животные осмотрены, привиты и клеймлены. Содержать рабочих становилось невыгодно, и отец постепенно прощался с ними — тогда-то меня и огрело по башке осознание, что скоро уедет и Саншайн.             - Ты хозяйский сын, - улыбаясь, говорила она, расчесывая лошадиную гриву. - А я — городская девчонка. Как ты себе это представляешь?             Об этом я не думал — не думал, что для Саншайн это важно. И не хотел думать о том, что она права.             - Мне казалось, тебе тут нравится.             - Нравится. Но я не принадлежу этому месту. Ты — да. А я — нет.             - Да при чем тут принадлежность, ты же не лошадь! — я злился на нее.             Она ускользающе улыбалась, заплетала гриву в косы и уходила от ответа:             - Даже жаль. Посмотри, какая красавица. Я бы не отказалась.             Я не мог ее переспорить. Но мне казалось — хотелось верить — что она чего-то недоговаривает.

V

            Она знала, что я буду ее останавливать. Знала — и потому уехала, не прощаясь, попросившись попутчиком к группе рабочих, из всех вещей забрав с собой лишь гребаный рюкзачок.             К счастью, меня разбудил грохот.             Когда я выскочил на улицу, габаритные огни грузовика прощально мигнули с границы ранчо. Машина стояла в гараже; я не мог, как предписывают романы, завести двигатель и снести ворота — не для того их чинили.             Поэтому я распахнул двери конюшни и взлетел на спину кобылы — той, которой Саншайн заплетала косички. Кобыла всхрапнула и сорвалась с места.             Я догнал грузовик на выезде на шоссе.             - Саншайн!             - Ричи? - она прижала рюкзачок к груди. - Что?..             - Оставайся, - сказал я, перебив вопрос.             - Я не принесу тебе счастья, - покачала головой она.             Кобыла хрипела и грызла удила.             - Да какое, к чертовой матери, счастье может быть, если ты уедешь?!             Саншайн бросила на меня один долгий взгляд.             И вылезла из машины.