На полях сожжённых страниц

Мы пусты, милый. Не ищи в нас ни глубины, ни смысла. Мы пусты. В нас нет тепла, нет любви, нет радости Мы не озаряем мир светом своим, ибо света нашего нет. В нас нет воли, нет жизни, нет нас — мы мертвы, милый. Не смотри нам в глаза, не ищи ответ, не пытайся наполнить нас смыслом — нас нет. Милый, ты хватаешь нас за руки, ловишь взгляд, приближаешься, прижимаешь ладони к щекам и ты веришь, но — нет, милый. Забери свою жизнь, свои радости, свои смыслы, и глаза свои, руки, и длинные пальцы — всё забери. Нам не нужно. Нам не дано. Мы пусты. Мы останемся здесь, в темноте, в тишине, среди мертвых деревьев разума, среди вязких болот и густых теней и за тысячи лет ни единый луч солнца не пробьется сквозь них. Черные воды волнуются, и на дне у них что-то движется, и волна набегает на берег, на черные травы, на мертвые ветви, на сухие корни, на голые ступни наши, зов ее так силен, милый. Милый, знаешь, когда губы твои так смыкаются, когда брови твои так сдвигаются, в сердце нашем вдруг что-то ёкает, но… Знаешь, милый, когда ты подходишь так близко, нам становится страшно. Так страшно, милый. Не смотри на нас, милый. Нам страшно. Пожалей нас, милый, уйди, мы не в силах дать того, что ты хочешь. Уходи, милый, уходи, не поймали пока мы рукава твои, не стянули травой грудь твою, не отдали мысли твои черной воде. Сжалься, милый. Мы ведь любим тебя, пусть не так, как тебе хотелось бы, и не так, как нам того хочется, но иного мы не можем дать — не забыл ли ты, милый? Мы пусты, дать нам нечего. Прости, милый.