Героиня нашего времени

      Полк под номером №21 расположился под деревней S и уже несколько дней не выходил из массового запоя. Только к концу второй недели офицеры кое-как собрались и решили всё-таки заняться более продуктивными вещами, то есть расстреливать пушки и тренироваться в схватках на саблях. Только и это продлилось максимум шесть дней. Под конец третий недели всё повторилось по новой. Но уже без массовой выпивки и женщин. За место этого к ним пришла одна уродливая женщина с хитрой улыбкой в большой шляпе от солнца в бальном платье, надоевшая абсолютна всем, — скука.       Она завладела всеми возможными офицерами.       Кроме одного.       — Я вас сделал, господин Рокотов. — Печорин с хлестким звуком швырнул на деревянный стол карты, покрывая две девятки тузами. — А ваши две шестерки пойдут вам на новые погоны!       Рокотов с нескрываемой раздражительностью посмотрел на Печорина, который в пятый раз уже обыгрывал бедного драгунского капитана в карты. В конце концов терпение у него иссякло, и он злобно сказал, вскочив со своего места:       — Вы — шулер. Вот кто вы, Печорин! Я умываю руки.       — Да не уж-то наш капитан обиделся, что его сделал в карты какой-то там прапорщик? — Печорин протянул это предложение с издевательством в голосе.       Все присутствующие в хате мелко рассмеялись. Даже доктор Вернер, не любивший пустых конфликтов.       — Это я обиделся? — взорвался Рокотов. — Вы на себя посмотрите, Печорин. Увели у меня девушку, выдали замуж за старого подполковника, а теперь смеетесь!       Тут уже стало всем не до шуток, после таких обвинений. Даже самому Печорину. Он подошел к капитану и, заглянув прямо в глаза, спросил:       — А что бы ты смог ей дать, Рокотов, кроме карточных долгов и вечных обещаний о мирной жизни?       В следующее мгновение в лицо Печорину прилетел кулак капитана, проехав по носу и левой скуле. Прапорщик отшатнулся, стиснув от боли челюсти, но снова посмотрел на Рокотова:       — Слабовато.       — А я сейчас добавлю!       Рокотов пошел прямо на Печорина, но майор Желябов и доктор Вернер успели оттащить друг от друга враждующих офицеров.       — Господа, успокойтесь! — воскликнул Вернер, удерживая Печорина. Майор стиснул в охапку капитана и крепко держал. — Вы ничем рукоприкладством, кроме ран и ссадин, не добьетесь!       — Доктор прав, — Рокотов высвободился из рук майора и с ненавистью посмотрел на прапорщика. — Зато для этого существует дуэль.       — Дуэль так дуэль, — согласился Печорин.       Что произошло в результате дуэли: Рокотов отделался испугом, Печорину прострелили руку.       В конечном итоге: обоих сослали на Кавказ, в Пятигорск.       Доигрались, господа.

***

      Степан Платонович Болотников, сидя за рабочим столом и поглощая Вальтера Скотта, не заметил, как к нему в кабинет просунулся младший лейтенант Сорокин и писклявым голоском пытался обратить на себя внимание начальника гарнизона, под руководством которого лейтенант служил. Лишь спустя пару минут, Степан Платонович соизволил оторваться от «Айвенго» и принялся внимательно (нет) слушать, что скажет ему нового лейтенант.       — Господин начальник, — начал с фальцета лейтенант Сорокин, — тут пришел приказ.       — Какой? — грубым басом осведомился Степан Платонович.       — О том, что в Пятигорск переводят на лечение и дальнейшее пребывание прапорщика Печорина.       — Это который бретёр? — Начальник гарнизона поднялся из-за стола, недовольно подбоченившись кулаками. Дуэлянтов он терпеть не мог.       — Именно-с. Кстати, он приезжает завтра, ближе к полудню.       — Ладно, — сказал Болотников. — Расположите его в доме Григория Носова. А теперь ступай.       Лейтенант отдал честь и круто развернулся, чтобы покинуть кабинет, но начальник гарнизона остановил его:       — Сорокин, постой! — Тот послушно остановился. — Я могу попросить тебя об одной услуге?       — Конечно же-с.       — В городе остановилась семья отставного моряка — моего друга. У него есть дочь. Прошу, сделай так, чтобы Печорин не пересекся с ней. Понятно?       — Да, — ответил парень. — Я приставлю к нему моего знакомого — Грушницкого. Он присмотрит за ним.       Лейтенант поклонился, ещё раз отдал честь и вышел. Степан Платонович тяжело сел обратно, сделал глубокий вздох и шепотом сам себе сказал:       — Еще мне и здесь не хватало загубленных Печориным душ…