Убеги от меня, если ты этого хочешь 5

Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Описание:
Когда ты спишь, ты не можешь убежать от преследователя. Но вокруг не сон, и ты не можешь убежать, в принципе, ведь бежать от самого себя нет смысла.

Посвящение:
Екатерине, ведь именно она создатель такой прекрасной идеи, как бинго
А ещё Мидору, два года ждал этой работы

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Ухх, ну что же, открываем летний челлендж с сумасшедших
10 июня 2019, 19:04
      Очередная победа старшей школы Ракузан. Уже никто не удивлялся такому повороту событий. Хотя стоило признать, что после столь неожиданного проигрыша на Зимнем кубке все школы моментально решили, что должны победить ранее самых сильных. Но каждый раз игроки понимали, что, возможно, Сейрин победили просто по ужасной случайности, ведь Акаши и основной состав быстро ставили всех на место, и этот матч явился лучшим доказательством: они разгромили практически в сухую 743 академию, и сейчас уже расходились из тесной раздевалки, оставив своего капитана одного.       Сейджуро еще не отошел полностью от отвратительного ощущения, будто внутри него жил кто-то очень вредный и вечно критиковал всё, что юноша делал, а потом просто заменил личность и существовал, пока баскетболист медленно терял связь с внешним миром. И парень медленно умирал внутри себя самого, зарывался всё глубже и глубже, игнорируя настоящую жизнь. Однако один момент изменил всё. Проигрыш, который для большинства обычное, хоть и крайне обидное дело, стал для него самым болезненным ударом. Почему он полностью осознал, что нужно быть самим собой, проиграв одному из самых слабых людей своей бывшей команды? Да, Акаши, конечно, понимал, что Куроко выбьется в люди и, может быть, будет превосходным игроком, но так не хотелось уступать первенство этому человеку.       Закрыв опустевший шкафчик, юноша обернулся, собираясь уходить и избавляясь от этих назойливых мыслей, но прямо перед его лицом показался странный красноволосый парень. На его лице сияла злобная улыбка, словно ему хотелось сожрать кого-нибудь, но его голос был столь приятным, что можно было слушать вечно.       — Ты и представить не можешь, как я по тебе скучал, — такой приторный и сладкий, он манил и отталкивал, будто кобра, гипнотизируя, и именно желтые глаза выдавали в нем настоящего хищника и жестокого убийцу. В них искрились жестокость и злоба. Может быть этот человек, действительно, хотел проглотить кого-нибудь. Но эти слова были такими искренними и в каком-то смысле приятными.       — Мы разве? — тонкие пальцы коснулись подбородка и чуть надавили, заставляя замолчать и продолжить слушать. У него получалось заставлять слова встать поперёк горла лишь мимолётным взглядом, легким прикосновением и практически незаметной ухмылкой.       — Времени слишком мало. Ты не понимаешь? — но лишь в одно мгновение голос стал грубым, приказным. Кажется, Акаши уже забыл, что значит подчиняться кому-либо, кроме отца. Даже тренер и директор не могли заставить его делать что-то против воли, только попросить или предлагать. — Я хочу поиграть. Ты же любишь играть и побеждать. Сыграем в догонялки. Тебе будет очень просто: убегаешь от меня, но, как только проигрываешь, я буду забирать у тебя что-то. На свой выбор. Согласен? Сколько азарта осталось в твоей памяти? Докажи мне, что ты сможешь победить и получить всё, что хочешь в замен.       — Что ты? — юноша отдернул голову, освобождая подбородок от цепких пальцев. Каким бы тоном с ним не говорили, он будет делать так, как считает нужным. Но желание. Желание доказать этому выскочке, что Сейджуро размажет его по стенке, разобьёт лицо прямо об эту скамейку и будет улыбаться, настолько глубоко засело в голове, что оппонент прекрасно осознал ответ.       — Что ж, Акаши Сейджуро, убеги от меня, если сможешь. Я считаю раз. Я считаю два, — юноша попытался что-то сказать в ответ, прекратить весь этот балаган и непонятную ему игру, однако ничего не получалось. Его новый знакомый улыбался, прикрыв глаза руками. Ребячество, оно такое странное, особенно сейчас. Перед ним стоял столь приятный молодой человек, повторяющий одну и туже фразу, он чем-то похож на него, словно копия, но глаза выдают. Они отвратительны. В его голове не появилось даже легкого сомнения, мимолётной мысли, что перед ним стоял он сам.       — Останови этот бред. Сейчас же! — пришло его время приказывать, но в ответ баскетболист слышал только: «Я считаю шесть. Я считаю семь.». И капитан команды Ракузан просто развернулся и, наплевав на приличия, схватил сумку, бросив нового знакомого одного играть в свою глупую игру.       И ведь он мог победить в этом раунде, просто закрыв за собой дверь, но в его голове звучит последняя цифра и крепкая, словно цепкие лапы, рука схватила его за плечо и впечатала в стоящий рядом шкафчик, вжимая в металл чужое тело. Акаши рефлекторно сжал кулак и собрался ударить нападавшего, но не успел, его сильно схватили за руку, проникая под кожу костлявыми пальцами. Ощущение было словно запястье разрывают, ломают косточки, выдергивают суставы. Юноша почти упал, но мгновенно ставший ледяным парень подхватил его и посадил на скамейку, по отцовски погладив чужую щеку и стирая выступившую кровь с появившейся раны свободной рукой.       — Вспомни, когда впервые у тебя появился твой изъян? — запястье саднило, особенно от прикосновений шершавых пальцев к ноющему от боли месту, но отдернуть руку Сейджуро не мог, так же как и сказать что-либо. Всё его тело будто парализовало, а сердце сдавил кулак, не позволяя крови течь по организму.       Секундная темнота, после которой капитан не видел больше никого лишнего, словно никого и не было рядом. Единственное, что напоминало о произошедшем — рука и шрам, словно он находился здесь с раннего детства. Несколько раз глубоко вздохнув, красноволосый всё-таки забрал свои вещи и вышел из этого помещения. Только вот попал он не в коридор, как планировал, а в зал. Тот самый спортивный зал, в котором впервые потерял самообладание. Школа Тейко, в которой они стояли один на один с Атсуши и смотрели друг на друга.       — Ты был ничтожным, ты проигрывал несносному мальчишке, который в баскетболе не видел ничего важного. Когда как ты рвал глотки людям, которые смели сказать что-то поперек твоим словам и ставили твои способности под сомнения, он жевал сладости и ленился, — этот голос начал звучать прямо в голове, когда Акаши помладше и его бывший сокомандник переигрывали матч, в котором Сейджуро был так близок к первому проигрышу.       Парень сделал несколько шагов вперёд, выронив из своих рук неожиданно потяжелевшую сумку, и подошел к Аомине. Прошло всего несколько лет, а он так сильно изменился. Его эмоции были такими настоящими, не то что сейчас, будто прошло не меньше четверти века. Сердце кольнуло, когда собственное детское лицо исказила отвратительная ухмылка, как у того парня, что поранил запястье. Парень прекрасно помнил, зачем вызвал Мурасакибару на игру: он хотел заставить его заниматься. Но в итоге, удостоверившись в своей победе, послал Атсуши на все четыре стороны.       — Что ты получил взамен на хорошее отношение? Протест. Ты позволил им отступиться от правды, и они встали на сторону вранья. Твоя способность лишь мнимая штука, которая не нужна никому, кроме профессионалов. Так кто же был настоящим профессионалом в твоём окружении? Только тренер твой смотрел на тебя так, будто ты был самым лучшим. Но его не было в тот день, никто не мог отстоять твою сущность. Поэтому пришел он. Он вытащил тебя из всего того дерьма, в которое ты попал. Не держи это в себе, не ты виноват, ты лишь проявил слабость. А способность принимать свою слабость — удел сильных личностей, — и происходящее начало повторяться: позорный счет, хищная улыбка и безразличные взгляды.       Капитан чувствовал, как его сердце, сквозь боль, стучало всё быстрее и быстрее. Никто не замечал, потому что сам Акаши не позволял людям смотреть на черную душу бывшего капитана школы Тейко, но все слова давно теплились внутри. Это был его первый позорный проигрыш самому себе. Не смог стать лучше, чем Мурасакибара, и поплатился за это. Потерял самообладание, которое так важно для него. Красноволосый юноша его упустил и не почувствовал этого, продолжал винить себя. Жгучая боль ударила в виски, а тело медленно начало тяжелеть, так что Сейджуро упал на колени, снова и снова смотря на другого себя.       — Это не я, — последние слова, которые смог сказать Сейджуро, пока в глазах окончательно не потемнело. Он ненавидел свой проигрыш, свою слабость в тот момент, но ничего не мог поделать. Баскетболист больше не мог тащить за собой такую тяжелую ношу. Все могут быть на грани потери чего-то важного, что для Акаши значит победа. Он не проиграл, значит не потерял самое важное.       Сердцебиение выровнялось, и юноша открыл глаза, оказываясь на той самой скамейке, смотря на юношу напротив. На его лице была дикая ухмылка, когда он впился двумя руками в хрупкие плечи, проникая внутрь. Немой крик наполнил всё место в голове, а от боли хотелось убежать как можно дальше. С него в прямом смысле стягивали кожу, отрывая нервные окончания от мышц, заставляя капли крови стекать на кафель, раскрашивая прорези между плиткой. Всё закончилось так же быстро, как и началось, ни боли, ни желтых глаз, ни холода — одним словом, не было ничего, что могло бы напоминать о произошедшем. Ему было страшно, но прошлое заставило забыть всё. Это просто галлюцинации на фоне сильного стресса. Баскетболисту хотелось в это верить.

***

      Миновала неделя или две, но этот человек так и не появился в жизни юноши снова. Раз не появлялся, значит и не появиться, просто игра воображения, которая периодически рисует ему в отражении этого желтоглазого парня. Но это просто глупость, шутки, не стоящие никакого внимания. Скорее всего, это из-за таблеток, которые он начал принимать по просьбе отца и по наставлению врача. Акаши просто перестал их пить после той встречи в раздевалке. И всё, жизнь стала проще в какой-то степени. Как жаль, что думал об этом только он. Его команда прекрасно видела, как медленно, но верно их капитан скатывается вниз, его глаза мутнеют, а его улыбка становиться всё страшнее и страшнее, будто становясь точкой отсчета в прошлое. Сейджуро снова терял рассудок, но не понимал этого, в его диалогах то и дело проскальзывали разговоры о незнакомце, встретившемся на пути в тот день.       Только выход на улицу позволил ему быть нормальным человеком в глазах друзей и знакомых. Свежий воздух, мимолетные разговоры, баскетбол — всё это успокаивало и заставляло маньяка в красных глазах скрыться, уступая место настоящему парню, уже наплевавшему на борьбу с самим собой.Торговый центр, первый магазин, второй, третий. Голова уже шла кругом, хотелось остановиться, сесть куда-нибудь и просто смотреть вперед, выпивая стакан с молоком. Собственно предложение Котаро: зайти в забегаловку и перекусить перед дальнейшим походом «куда угодно, лишь бы снова не за одеждой» было как нельзя кстати. Сверившись с предложениями друзей, Акаши остался на месте, сторожить столик, потому что людей вокруг уж очень много, словно муравьи собрались.       — Убеги от меня, если сможешь, — томный голос раздался прямо над ухом, а ледяная ладонь коснулась открытой шеи. Неожиданный гость сел на свободное место и прикрыл глаза руками. — Я считаю раз.       Сейджуро медленно встал с места, стараясь не привлекать к себе внимания, и ушел, чтобы затеряться в толпе. В его голове фразы становились всё тише, что, скорее всего означало, что «охотник» остался позади, на том самом месте. Внутри Сейджуро поёжился, потому что совсем не хотел ощущать эти чувства: ни ту иллюзионную боль, ни взгляд отвратительных глаз, ни это чувство, будто с тебя заживо сдирают кожу. Баскетболист успел дойти до выхода из торгового центра и, достав телефон, чтобы написать кому-нибудь, что скоро вернётся, направился дальше к фонтану. Нужно было просто подышать свежим воздухом и охладиться хоть немного летящими каплями воды.       — Не смог, — мгновение, и Акаши полетел лицом вперёд в холодную воду и ударился головой о плитку, теряясь из этого мира. Сердце вновь начало судорожно трепетать от чужих пальцев на ключицах, а легкие медленно наполнялись водой, пока ладонь не зажала нос и рот. Тяжелое тело не позволяло всплыть, словно отсчитывая секунды до конца его жизни.       — Ты ведь чувствовал тоже самое, когда, — на этот раз голос казался спокойным, почти убаюкивающим. Красноволосый юноша предполагал, что именно ему сейчас напомнят, так что начал судорожно бить ногами своего врага, но тщетно. По ощущениям вода заполнила легкие практически до краёв, а сознание вновь медленно ускользало, сколько бы парень не пытался вырваться. — Когда проиграл Сейрин. Это твой самый главный грех, не так ли? Ох, как же наивно ты мыслишь, а еще считаешься самым лучшим и правильным во всей Японии. Как ты всегда говорил? «Абсолютный»? Какая глупость. Ты не помог своей команде, потерял себя, вторую твою сущность. Ты упустил самого себя. Снова. Тогда я спрошу тебя, — руки потянули ослабленное тело за собой, стягивая кожаную одежду, позволяя сделать хоть небольшой, но всё-таки вздох. Капитан уже не видел перед собой ничего, кроме кровавой воды с яркими отблесками желтого цвета. — Где ты был всё то время, что твоя команда побеждала? В каком месте ты, капитан, человек, вытягивающий и помогающим своим сокомандникам, находился? Отлёживался и думал над смыслом бытия. Ничтожество, которому следовало сидеть на месте, сложившись пополам, и позволить инстинктам твоего тела работать! Так ты думал всё это время? В твоей голове ни разу не мелькала мысль о том, что не ты дал слабину, а он. Ты победил его, что намного лучше, чем «уделать» какого-то американца. Так какого черта, Акаши Сейджуро не видит очевидного? Какого черта, ты тянешь этот груз за собой, считая это своей, но не его ошибкой? Но именно тогда ты одержал победу над самым главным противником — самим собой. И ни один матч не идёт с этим в сравнение. Ты поставил на место сильнейшего, абсолютного во всем человека, поборол свою болезнь. Тогда почему ты продолжаешь чувствовать себя захлебывающимся?       Этот вопрос оказался последним, так как баскетболиста вытянули из фонтана и сделали искусственное дыхание. И теперь ему не было противно за тот проигрыш, юноша начал дышать заново полной грудью в прямом и переносном смыслах. Вокруг были люди, они с опаской смотрели в его глаза, осматривали тело на наличие хоть одной раны, про которые спросил Акаши. Ключицы были в порядке, кожа чистая без намёка на кровь. В какой-то момент появился врач, пытающийся помочь ему, но вместо этого Сейджуро начал смеяться, заливисто и громко, так как на памяти своих друзей не смеялся никогда.

***

      Примерно через два дня уже вся школа гудела о том, что бывший член поколения чудес чуть не попрощался с жизнью в фонтане рядом с одним из самых знаменитых торговых центров Японии. Если ученики не смели подходить к нему и спрашивать о случившемся, то учителя считали своим долгом докопаться до истины. Но их не устраивал ответ «просто споткнулся», больше всех возмущался историк, на уроке которого и сидел сейчас Акаши, стеклянным взором сверля пожилого человека.       — Убеги от меня, если сможешь, — рядом с учителем появился тот самый парень и с явной издевкой прикусил губу, когда его жертва подняла руку и потребовала выпустить его. Сейджуро даже не удосужился получить ответ, просто выбежал из кабинета, направляясь, как можно дальше, чтобы его не нашли, чтобы не делали так же больно, как раньше. Красноволосый парень никогда не чувствовал себя настолько униженным, никогда не чувствовал столько боли и никогда раньше не просил отца помочь найти кого-то. Ведь этот сумасшедший маньяк, кажется, знал всё о его жизни. Он уже сам в своей голове вел медленный счёт очередной встречи. Ему было непонятно, почему он убежал, почему не принял свою «участь» прямо в кабинете истории с высоко поднятой головой? Ведь он всё равно догонит, найдёт его, закрывшимся в кабинке мужского туалета, подняв ноги, чтобы не было видно. Тишина убивала, давила на мозги пока цифры уже переваливали за сто.       Капитан просто не мог остановиться, считал и внимательно смотрел в одну точку, чувствуя, как по щекам медленно текут слёзы, потому что он просто не моргал и внимательно прислушивался к шагам в коридоре. Но ничего, абсолютно. Ни одного шага, ни одного вздоха, что очень сильно выбило Акаши из колеи. Он боялся выйти из своего укромного места, хотя упорно доказывал себе, что ему плевать и это просто шутки, какого-то маньяка.       — Поймал, — в кабинку начали тихонько стучать, но в голове Акаши это звучало как удар молотком по черепной коробке. Ему стало плохо, голова закружилась, а органы, кажется, перевернулись. — Чувствуешь, да? Удар по голове. Так начался твой третий грех? — за дверью начали смеяться, и дёрнули за ручку, пытаясь открыть небольшую преграду. Но она не поддалась, жалобно скрипя под сильными руками.       — Тебе же нравится это, открой мне, я не сделаю больно. Разве что только чуть-чуть, — после этих слов капитан широко раскрыл глаза, слыша знакомый голос. Нет, нет, нет. Этого просто не могло быть, это просто воспоминания. Отвратительные, лживые воспоминания, которые так сильно хотел вбить ему человек за дверью.       — Открой мне, Сейджуро, я же знаю, что ты не просто так сбежал именно сюда. Мы же договаривались, м, — бедная преграда перестала дёргаться и замерла, ожидая, когда же её откроют. И красноволосый парень тянется к ней, открывая щеколду и пропуская человека внутрь. Большая тень подползала к нему всё ближе, но от чего-то Акаши не поднимал голову, прекрасно узнавая эту хрипотцу в голосе, этот тон, с которым с ним осмеливался разговаривать только один человек из всей команды. Хайзаки. Даже Аомине не позволял себе таких вольностей, тем более срывать своего капитана с уроков, чтобы просто утолить свои потребности.       Сейджуро не очень хорошо помнил, как в первый раз переспал с Шого. Но картинки медленно собирались воедино. Это был самый горячий день в школе Тейко, который засел в голове надолго. У Акаши было не самое хорошее настроение, и именно тогда эта недокопирка решил прийти к нему с расспросами после поздней индивидуальной тренировки. Даже Шинтаро уже не тренировал свои броски, оставив капитана со своими мыслями одного… почти одного. Сейджуро спокойно дошёл до туалета, чтобы умыться. Стук в дверь, ещё и ещё. Словно кто-то пытался достучаться до мозга, потрогать грязными пальцами, разрывая сосуды. Потом хриплый голос на ухо, горячий, кусачий поцелуй и грубые толчки, вжимающие в стену голой спиной. Прямо как сейчас.       Ситуация повторялась из раза в раз, менялась только дата и время. Из недели в неделю. Даже спустя пару лет Шого срывал урок истории таким некрасивым способом.       Хайзаки целовал больно, прокусывая губы до крови и слизывая алые капли с подбородка своего капитана. Он не заботился о партнёре, о следах, которые могли остаться на его бледной, чувствительной коже. Парень не растягивал своего Акаши, вгонял в него член сразу и кусал, кусал, кусал. Как бы Сейджуро не сопротивлялся, он приходил в назначенное место, в назначенное время и наслаждался грубым сексом со своим сокомандником, позорно постанывая и почти умоляя не останавливаться. На мягких бёдрах до сих пор — хотя со времён Тейко прошло почти два года — остались следы от прикосновений Шого, от его ногтей и грубых от частых тренировок рук. Побледневшие синяки, рубцы от глубоких царапин продолжали напоминать Сейджуро о горячих «уроках истории».       Хайзаки сильнее сжимал бедро партнёра одной рукой и, в очередной раз прокусывал кожу на хрупкой шее бывшего капитана, второй — начинал грубо дрочить Акаши, сильно надавливая на чувствительную голову. И красноволосый юноша каждый раз терялся в ощущениях, толкался в ласкающую ладонь и закрывал от нестерпимого кайфа глаза. Он мог отрицать сколько угодно, что это отвратительно, неправильно, что отец не поймёт, что не этого хотела бы видеть сейчас его мать. Но от себя не убежишь. Ему опять хорошо, до чёрных кругов перед глазами, до боли в горле от продолжительных, громких стонов, до позорного оргазма в руку своего бывшего сокомандника. Хайзаки зарывался испачканными в сперме пальцами в красные волосы, оттягивая, запрокидывая голову, и оставлял очередную метку, кончая прямо в Сейджуро с диким рычанием. Прямо как сейчас. А потом уходил, оставляя капитана одного.       И только в этот раз всё пошло не по тому сценарию, к которому привыкли эти двое. Акаши открыл глаза и посмотрел на человека, который только что его трахнул, содрогаясь от ужаса. Это не Шого. На него с лёгким прищуром смотрели яркие желтые глаза.       — Тебе же хорошо, — «Хайзаки» вышел, ухмыльнулся, слыша, как капли белесой жидкости, вытекая из Акаши, разбивались о кафель туалета, и вновь резко вошёл вновь.       — Ты очень красиво стонешь, так поскуливаешь, когда член вдалбливается в твоё тело, — Сейджуро пытался не слушать, вырывался, но новая порция возбуждения и нарастающие толчки не позволили этого сделать. «Шого» больно сжал бедра и снял последнюю часть «одежды». Кожа упала на пол, смешиваясь с каплями спермы. — Это же приносит тебе удовольствие. Это часть тебя. Просто прими и осознай, что в этом нет ничего плохого. Однополые отношения в наше время нередки. Прими это, Акаши Сейджуро, в этом нет твоей вины, — молодой человек шептал вперемешку со стонами и ускорил темп до невозможно быстрого, не сводя взгляда пристальных желтых глаз с довольного лица партнёра. Он согласился с этими словами, ему даже говорить не нужно. Толкнувшись в последний раз, «Шого» вновь кончил и оставил Акаши одного, буркнув что-то в стиле «хороший мальчик».       Прямо как каждый раз.

***

      Прошло совсем немного времени, но для парня оно казалось тянущимся бесконечно долго, так что хотелось застрелиться к чертям. Раздражение и страх накапливались очень быстро, не пропадая даже ночью и не давая спать. Каждый день ожидания доводил до безумия. Акаши перестал появляться на занятиях, ходил только на баскетбол. У него появилась зависимость от чувства страха. Ему хотелось его ощущать, но отголоски здравого смысла не давали прекратить употребление препаратов. И они, в конце концов, перестали помогать вовсе. Страх был диким, безудержным, заставляющий глаза бегать по комнате в поисках источника. Но ничего не происходило.Так что юноша просто перестал ждать подвоха, продолжая жить в страхе перед неизвестностью и встречей, которой могло, в принципе, больше не быть.       У его отца был сегодня День Рождения, так что задерживаться на тренировке резона не было никакого. Последний забитый мяч с его стороны вызвал недобрую усмешку тренера:       — Сегодня ты слишком дерганный, может ты, наконец-то, расскажешь мне, что происходит с тобой каждый год? — в ответ на это мужчина получил лишь пустой взгляд и нехитрое движение плеч вверх. Сейджуро никому и никогда не расскажет, что заставляло вздрагивать, какие воспоминания болезненно били по сердцу. Об этом мог знать только сегодняшний именинник.       Баскетболист спокойно покинул знакомый зал вместе с частью своей команды. Он долго стоял перед входом в раздевалку, задумавшись о чём-то своём. Наверное, если бы Небуя не задел его плечом, капитан так и остался бы стоять напротив двери.       Тряхнув головой, Акаши зашел в небольшую комнату, где очень бурно что-то обсуждалось. Кто-то кричал, его пытались заткнуть или перекричать. Голова начала пульсировать, и, чтобы не злиться, парень решил уйти без душа и долгого переодевания. Казалось бы, открыть шкафчик, взять сумку и уйти. Что может быть проще? Так он думал, пока металлическая дверь не скрипнула, открываясь.       — Убеги от меня. Я считаю раз, — к крику сокомандников присоединились самые страшные и болезненные слова. Сейджуро захлопнул дверцу и, споткнувшись о лавочку, побежал на выход. Ему стоило бы побежать домой, выпить таблетку и остаться рядом с отцом, который спрятал бы от всего. Но не в это раз. ОН знал, где живёт Акаши.       Юноша побежал в противоположную сторону от дома. Дома мелькали перед глазами, очень быстро сменяясь один за другим. Длинная лестница наверх привела к какому-то храму. Сейджуро даже не знал, в какую часть города убежал. Счет в голове давно стих, но баскетболист знал — остановиться значит проиграть. Ноги гудели, сердце бешено стучало, но он продолжал бежать, забегая в лес всё глубже и глубже. Он не остановился, пока не упал, зацепившись за корень. Поднявшись, красноволосый юноша пошёл прямо, не сворачивая назад. Его всё ещё преследовало чувство, что за ними бежали, что счёт не закончился. Уже начало темнеть, так что шаг увеличивался, позволяя в скором времени оказаться на небольшой поляне. В уголках глаз проступили капельки слёз. Страх перерос в панику, в дикий ужас. Перед ним чёрная плита со знакомым даже родным до боли именем.       — Привет, мама, — ком подошёл к горлу моментально. Ему стало до безобразия больно и противно от самого себя. Что за десять лет он пришёл сейчас лишь во второй раз. Столько отвращения к себе, парень давно не испытывал. Чужая рука легла на плечо, не вызывая никаких эмоций, кроме злости.       — Ты специально привёл меня сюда?       — Ты не виноват, — вторая рука легла на лицо, закрывая мокрые от слёз глаза Акаши.       — Хватит, — выкрикнул Сейджуро и схватился за чужую руку, пытаясь буквально оторвать её от себя. Но лишь упал перед могилой на колени, упираясь свободной ладонью в чуть рыхлую землю. Слёзы попадали в приоткрытый рот, пока парень умолял прекратить.       — Ты не виноват, тебе было всего 6 лет.       — Мама, — юноша сильно сжал грязь в руке и отключился, слыша голос продавца в магазинчике, находившемся через парк и парочку переулков от его дома.       Темнота сменилась картинкой, где он ещё совсем малыш с Шиори пошёл в магазин. Его мама такая уставшая, но с неизменной улыбкой на красивом лице. Она обняла сына и повела его на выход из большого супермаркета. Женщина очень любила гулять, так что и этот день не стал исключением, превратившимся в трагедию. Очень большую трагедию для семьи Акаши. Если бы мальчик не увидел проблеск света, заинтересовавший его, и не пошел бы за ним в глубь переулка, никто не напал бы на его мать. Всё было бы намного проще. У него была бы полноценная семья.       — Ты не мог ничего сделать с этим. Ты не мог знать, что это ловушка. Ты бы не спас ей жизнь, рискнув собой. Ты же знаешь, что это было заказное убийство. Она бы всё равно в итоге умерла в этот день, но не на твоих глазах. Пойми, сейчас ты жив и можешь быть тем, кем ты хочешь, что бы Шиори видела тебя и гордилась, — крик наполнил пространство, Сейджуро посмотрел на маленькую копию себя со стороны и протянул руку, провёл по лицу, стараясь стереть слёзы.       — Опусти. Это не твоя вина, — картинка пропала вместе с ненавистью к себе. Юноша не мог объяснить, почему его слова так успокаивали, больше не пугали, заставили поверить, что вины, на самом деле, нет. Он долго разговаривал с психологами, а какая-то непонятная тварь так спокойно разрушила стену боли, уверенно стоящую в груди десятки лет. И она разлетелась в щепки, словно маленькая веточка под напором слона. Это какая-то магия, которой не подвластен мозг Сейджуро.       — Самовнушение — сильная вещь, да? — горячее дыхание коснулось уха, заставляя покрыться мурашками. Костлявые пальцы опустились к подбородку, проникая под кожу, и одним резким движением стянуло самый последний грех, копившийся в сердце. Боли не было, так же как и страха, ничего уже не было. Он не был виноват ни в чем. Вся боль лишь иллюзия, которую Акаши воздвиг собственными руками.       — Так, что ты? — парень решился спустя так много времени узнать, что же его преследовало. Молодой человек встал перед ним и приблизил содранную кожу, прикладывая к своему лицу.       — Это же я. Это Я был твоей личностью. А теперь паранойя. И я буду твоим до самого конца. Тебе осталось лишь решить, что ты будешь делать, — горячая усмешка проявилась сквозь «маску». — Акаши Сейджуро, убеги от меня, если ты этого хочешь.
Реклама: