Выбор

— У нее была семья? — Ее семья — это мы. Легкий прохладный ветер снова принес запах тины и сырости. Халк зарычал, кинул скамейку на противоположный берег. Сейчас взлетят птицы, семь штук. Последняя отстает. Слабая, наверно, как Стив. Машет, машет крыльями, а толку? Тони стоял рядом: живой, решительный и очень-очень уставший. Стив долго смотрел на него, пока глаза не заслезились. Вормир лгал — все бесполезно, бессмысленно. Он не смог предотвратить смерть Тони, каждый раз делая все еще хуже, ошибаясь еще больше. Не смог вернуть Наташу. И своими попытками, возможно, запустил бесконечную череду миров, где Танос побеждал и добивался своего. Миров, где умирал Тони. — Пора возвращаться на Базу, — хриплым от горя голосом разорвал общее молчание Бартон. — Тони, нужно поговорить, — тихо сказал Стив. Тот нахмурился, но кивнул, а Стив решил про себя — хватит. Он все равно не сможет спасти Тони, тот каждый раз гибнет, так или иначе. Пусть все идет по накатанной, но перед этим они хотя бы поговорят. — Поболтаем по дороге? — уточнил Тони, но Стив покачал головой и посмотрел на Бартона. — Вы идите, — сказал он, — Мы нагоним. Клинт устало пожал плечами и ушел, следом потянулись остальные, а Тони остался, нетерпеливо переминаясь на месте. — Что стряслось, Роджерс? Сейчас не лучшее время для разговоров, ты же понимаешь? Мы можем поговорить потом, после Битвы. — Не будет никакого после, в том-то и дело. Тони, ты умрешь при любом раскладе. И Стив рассказал про Вормир. Получилось быстро — говорил только главное, не распыляясь на подробности. — Твой здоровый оптимизм отлично мотивирует перед битвой, Кэп, — ехидно заметил Тони, но за насмешкой явно скрывалось второе дно. Веселья в ней не было ни на грош. — То есть мне по любому крышка? И ты сейчас не стоишь рядом, а пикируешь с ледяного утеса? — Я пока еще не разобрался до конца, как оно работает, но на оба вопроса — да. — Если бы не знал, что у тебя воображения как у гусеницы, не поверил бы. Сочувствую, Роджерс. Раз за разом проигрывать, и как твое самолюбие выдерживает? — Тони отвернулся, поднял с песка плоский камешек и запульнул в воду. Тот шесть раз коснулся воды и с плеском ушел на дно. — К черту самолюбие, Тони, — Стив шагнул к нему, обнял за плечи, притянул к себе. — Послушай, я должен был сказать это давно, но получается только сейчас. Я, наверное, люблю тебя… В этом тоже до конца не разобрался, но очень похоже на то. — Роджерс… Тони удивленно обернулся, а Стив наклонился и поцеловал его. Наверное, где-то в параллельном мире, где вся жизнь сплошная мелодрама, этот момент был идеальным. Но здесь и сейчас губы Тони отдавали пеплом и горечью. Стив на мгновение прижал Тони к себе и сразу же отпустил. Времени оставалось с полчаса. Нужно было попытаться снова что-то сделать, защитить, спасти. Нужно снова убить Небулу. Или перестать тратить время и подарить себе и ему эти последние полчаса, за которые невозможно наверстать все упущенное, но… Он как-то упустил из виду, кому и что он говорит. Забылся, зарылся в себе. — Нам нужно на Базу, — Тони сделал шаг назад, посмотрел на Стива больными, потерянными, несчастными глазами и отвернулся. Помолчав, бросил зло: — Не нашел другого времени, Роджерс? И ушел. Стив остался стоять на причале, потерянно глядя ему вслед. На Базу они добрались ровно тогда, когда Танос раскрыл межпространственный переход и обрушил на них всю огневую мощь. Убивать Небулу пришлось на ходу — в этот раз она успела перед смертью сломать Стиву руку. Травма оказалась фатальной — регенерировать он не успел, а щит, брошенный с левой руки, неудачно срикошетил и застрял в сегментированном теле левиафана. Тварь упала на землю и погребла щит под собой. Тони погиб почти сразу — Танос свернул ему шею. Стив бросился на него в самоубийственной атаке — и упал рядом с Тони, угасающим сознанием ловя золотой отблеск брони. Это ничего. Главное, вместе. Где-то на грани уныло завыл ветер… Ветер врывался в уши бесконечным стоном, будил воспоминания, оживлял голоса…  — Я думал, что мы будем сражаться вместе, плечом к плечу! И где в итоге был ты, Роджерс? Ты не пришел!.. Каменное дно приближалось, он уже практически достиг его.  — У нее была семья. Эта семья — мы… Он не мог умереть здесь, уже сжимая Камень Души в ладони, но вернуть в обмен на Камень он мог только одного.