Дорагон

— Что ты здесь делаешь? — немного грубо поинтересовался Саске, нахмурив брови. Имеет право, вообще-то, она ворвалась в его дом! — Поговорить пришла, — просто ответила Нацу. — Чай будешь? — Нет, — почти прорычал он. — Я не хочу с тобой разговаривать. Провал… — О, нет, милый мой, — в том же тоне ответила она, сверкнув яростным огнем глаз. Саске не отставал от нее. Они смотрели друг на друга в течение нескольких секунд, и Саске, сам того не осознавая, подмечал каждую изменившуюся в ней деталь. — Я выслушала тебя — теперь ты выслушаешь меня. Она грохнула чашку об стол, едва не расплескав напиток, и серьезно, решительно на него посмотрела. Саске узнал этот взгляд: так ее глаза горели перед жаркой битвой или в самом ее разгаре, когда кульминация вот-вот должна была наступить. В такие моменты Нацу теряла контроль над своим странным пламенем и выглядела особенно прекрасно. — Ты мне нравишься, Учиха Саске, — произнесла громко и четко, выговаривая каждое слово. Ее щеки чуть заалели, а сердце в груди самого Саске пропустило удар. Нравится, значит? Не влюблена? — И поверь, если ты откажешь мне, я отстану от тебя. Но только в этом плане. Уйти из деревни снова я тебе не позволю — переломаю ноги нахуй и буду ломать каждый раз, когда кости будут срастаться. — Тебе-то какое до меня дело? — сощурился Саске, сложив руки на груди. — Нет, у тебя явно проблемы с памятью, — вздохнула она, приложив руку ко лбу. — Ты. Мне. Нравишься. Дурень. И даже если ты отошьешь меня, как миллион девушек до этого, не значит, что я перестану пытаться заботиться о тебе. — Зачем? — сквозь зубы. — Что? — Заботиться зачем? — Ты мне нравишься, — с нажимом повторила Нацу, сделав шаг ближе. — Поэтому и забочусь. Даже если отвергнешь — не перестану. Любви нет у тебя, а не у меня. — С чего ты взяла, что знаешь, как для меня лучше? — черство спросил Саске. — Ты меня не знаешь совсем. Нацу, тебе нравлюсь не я, а, видимо, выдуманный тобой образ… — Завались и слушай меня, — прорычала она, сделав еще шаг. — Ты из деревни не уйдешь. И убивать Итачи не станешь. — Какое право ты имеешь говорить мне, что… — в этот момент Нацу, видимо, не выдержала, и схватив Саске за грудки, со всей силы впечатала в стену. Этот удар выбил весь дух из его груди и заставил задохнуться. — Завались и слушай меня, — приторно-нежным и опасно-спокойным голосом повторила она, подняв на Саске горящие от бешенства и гнева глаза. Он определенно был удивлен: в начале этого разговора Нацу казалась ему спокойной и даже умиротворенной, настроенной на миролюбивый диалог, однако сейчас… она за несколько минут из уравновешенного состояния перешла в какое-то дикое и явно не настроенное на дружеское щебетание. — Ты из деревни не уйдешь и Итачи убивать не станешь. Почему? А тебе не кажется, что он слишком просто отделается одной смертью? — заговорщицки улыбнулась девушка. — Разве ты не хочешь заставить его страдать за каждого убитого соклановца, в особенности — за родителей? Саске прекрасно понимал, что Нацу пыталась отговорить его от убийства не из-за желания помочь, а из-за желания уберечь от этого… так странно. — Да и тем более… что ты будешь делать, когда убьешь? Возрождать клан? Где? С чьей помощью? — продолжала она задавать вопросы. — Даже если ты возродишь, в одиночку защитить не сможешь. Тебе нужна защита, как и твоему возможному клану. — А не много ли ты в этом разбираешься? — фыркнул он, неохотно признав, что в словах Нацу имеется определенный смысл. — Нет, — невинно улыбнулась девушка и для лучшего эффекта похлопала длинными ресницами. — Отпусти меня, — попросил Саске, и Нацу мгновенно отпустила его, отступив на несколько шагов назад. Она отвернулась, видимо, сказав все, зачем пришла. От натренированного взгляда Саске не укрылось, какая дрожь била ее руки, когда Нацу снова обхватила тонкими загорелыми пальцами белоснежную ручку чашки. Волнуется… — Я подумаю над твоими словами. Нацу подавилась и обернулась. В ее глазах было столько удивления, детского недоверия и радости, что он почувствовал себя неловко. — На счет наших с тобой отношений… — тихо начал Саске. — Я правда не знаю, что чувствую к тебе. Скорее эти чувства более… дружеские. Нацу на глазах поблекла, но выдавила из себя улыбку и сказала хриплым от эмоций голосом: — Хорошо. На счет деревни надеюсь на положительный ответ. Ну… — замялась она. — Мне пора. Пока. Провожать не надо. — Я и не собирался. — Я знаю. После этого она вышла в окно и пошла в сторону своего дома. А Саске, вопреки своим недавним словам, осторожно вышел за ней и решил проследить. Просто чтобы утолить любопытство. Саске старался держаться на таком расстоянии, чтобы Нацу не могла его учуять, но при этом чтобы было удобно наблюдать за ней и, если что, подслушать разговор. Нацу шла медленно, будто совсем не хотела возвращаться домой. Она, опустив голову, переставляла ноги, как ленивая черепаха, и выглядела так, будто была погружена в глубокие и невеселые раздумья. Саске даже ощутил себя виноватым, что было совсем не удивительно: он многим девушкам разбил сердце, но к этой и сам испытывал теплые чувства. Вдруг раздался чей-то голос и Саске увидел Кибу, поспешно выбегающего из какого-то кафе. Он бежал прямиком к остановившейся Нацу, уже повернувшейся к нему и чуть улыбающейся. «Только что ты выглядела так, будто похоронила близкого человека», — мысленно обратился Саске к девушке. — «А сейчас уже улыбаешься другому парню». Когда Киба открыл рот, Саске напряг слух, абстрагировавшись от остальных звуков, и стал слушать: — Привет, — сказал тот. — Привет, — ответила Нацу. — Чего хотел? — Мы там практически всем выпуском отмечаем поимку Орочимару, значимое событие, все-таки. Не хочешь присоединиться? — предложил Киба, улыбаясь. Саске нахмурился, ощутив прилив чего-то колющего в груди. Он, разумеется, уже понял, что это за чувство. Нацу немного призадумалась, и уже собиралась ответить, как Саске решил, что ему жизненно-необходимо показаться ей на глаза. Что он, собственно, и сделал.

***

Нацу не могла сказать, что была сильно разочарована. Безусловно, она понимала, что вряд ли Саске вдруг проникся бы к ней теплыми чувствами, однако глубоко в груди хранила надежду на положительный исход. Которого, к сожалению, не случилось… ну, такова воля судьбы. Она сама пообещала ему, что если Саске откажет ей, то она никогда больше его не побеспокоит. Нацу была человеком слова и намеревалась сдержать свое обещание. Одно ей только было не понятно: почему она раньше не гналась за Саске, как та же Сакура? Неужели те поцелуй и разговор снесли невидимую стену, удерживающую ее от таких безрассудных и бессмысленных поступков? Наверное, так и есть… ощутив небольшую дозволенность, она попыталась получить чуть больше, чем уже было, но в итоге напоролась на закрытую дверь в ледяной стене. Нацу тяжело вздохнула, смахнула челку, щекочущую кожу, со лба, и свернула за угол. Было уже довольно поздно, надо было возвращаться домой — Хэппи попросил прийти пораньше и лечь спать вместе с ним. Но тут из одного кафе выбежала знакомая фигура, и голос Кибы окликнул ее: — Э-эй! Нацу, подожди немного! — позвал он, и Нацу покорно остановилась, дожидаясь, пока знакомый добежит до нее и отдышится. — Привет. — Привет, — махнула рукой она и попыталась нацепить на лицо дружелюбное выражение. — Чего хотел? — Мы там практически всем выпуском отмечаем поимку Орочимару, значимое событие, все-таки. Не хочешь присоединиться? — спросил он с широкой улыбкой на лице. Нацу на мгновение показалось, что за его спиной она увидела белую тень, но потом отмахнулась от этого и глубоко задумалась. С одной стороны, идти на какие-либо мероприятия ей совсем не хотелось, а с другой — почему бы и нет? Гораздо лучше будет отвлечься, чем терзать себя грустными мыслями? Нацу уже было собралась дать положительный ответ, как за спиной Кибы, чуть поодаль, возник Саске. Тот нахмурился, поджал губы и с крайней степенью недовольства смотрел ей прямо в глаза. Нацу замешкалась. «Что это значит?» — мысленно спросила она у самой себя. — «Неужели до разговора созрел?» Решив, что, может быть, стоит попытать счастье, она медленно, будто неуверенно, ответила: — Нет, прости… я вдруг вспомнила об одном деле. Хэппи просил купить рыбки и сразу же пойти домой. Повеселитесь, пока, — бросила она и, напоследок махнув рукой, пошла в совершенно противоположную сторону той, в которую шла раньше. Удивленный и чуть недовольный лепет Кибы остался для нее незамеченным. Оказавшись за еще одним углом, она почти врезалась в Саске. Решив не церемониться, Нацу озлобленно прошипела: — Что за хуйня, Учиха? Тот просто ответил: — Нам надо поговорить. — Да ладно? — взъярилась она. — Что же ты раньше-то молчал? Воды в рот набрал? Или, может, язык проглотил? — Хватит язвить, — на удивление, мягко остановил он поток ее брани и, в контраст своим словам, грубо схватил Нацу за локоть и потащил обратно к своему дому. Она, для приличия, попыталась вырваться из хватки цепких пальцев, но уже на третий раз затихла. Снова оказавшись в доме Саске, Нацу почувствовала, как бабочки порхают в ее животе. Чувство было странное, даже немного неприятное, но заставляющее томиться в ожидании… чего-то. Так что потерпеть можно было. Нацу бесцеремонно запрыгнула на кухонный стол и уселась поудобнее. Она с удивлением заметила, что чашка, из которой она пила ранее, осталась нетронутой. Более того — она стояла на том же месте! — Ну? — нетерпеливо спросила Нацу. — Зачем звал? Саске молчал, не решаясь начать говорить. Нацу решила дать ему немного времени, пока сама в голове судорожно перебила самые разные вариации того, что Саске собирался ей сказать. Она, конечно, надеялась на один конкретный, но и любая другая тайна сошла бы за приемлимую — это ли не жест доверия? — Ты мне тоже нравишься, — вдруг сказал Саске. Нацу приподняла бровь: — Простите? — Ты глухая? — с шипением в голосе спросил парень. — Если нравлюсь, тогда нахуя ты мне мозги ебал? — ощетинившись, Нацу спрыгнула со стола и подошла вплотную к Саске. — Учти, сейчас я не стану церемониться. Если почувствую, что ты мне врешь, сможешь срать стоя. Так, — выдохнула она, хотя то было бесполезное действие. — Я жду. Нахуй ты ебал мне мозги? Саске, видимо, понял, что ему не отвертеться, и тихо проговорил: — Не хотел тебя впутывать в это. — Во что «в это»? — В свои разборки. Понимаешь… — он задумался, пытаясь подобрать слова. — Ты и я. Мы разные. Ну… ты — светлая, я — нет. Я погряз во тьме и ненависти, и не знаю, смогу ли найти выход. А ты… другая. Теплая. Нацу выслушала это сбивчивое короткое откровение, от которого по ее спине пробежали мурашки. Она разом растеряла весь свой свирепый запал, не почувствовав лжи в голосе Саске. Она робко подняла руку и, подождав немного, мягко положила ему ее на плечо, а после и вовсе притянула ближе к себе, крепко обнимая. — Ты — придурок, — со смехом сказала она. — Для меня это не имеет значения. Ты мне нравишься в независимости от того, какой ты. Изменить тебя можно, только если ты этого хочешь. — Не знаю, — отозвался Саске, не решаясь обнять в ответ. — Если… если я не смогу измениться, ты сможешь принять меня таким? — Уже приняла, идиота кусок, — снова засмеялась Нацу. Саске все-таки обнял ее. До хруста костей сжал в собственных руках и положил подбородок на макушку. — А… тот поцелуй? — снова спросила Нацу. — Он… ну… значил что-то? Все-таки. — Значил, — кивнул Саске. И… поцеловал.

***

Наруто медленно широко распахнул глаза, поняв, что только что ляпнул. Внутри все завертелось-закрутилось, и он большими испуганными глазами уставила на Венди, которая выглядела ни чуть не лучше, чем он сам. — Что… — она сглотнула, попытавшись смочить горло и покраснела так, что спокойно могла состязаться с цветом волос Карин. — Что ты… только что… сказал? Наруто знал, что от этого ему никуда не деться, ведь у Венди был прекрасный врожденный слух, которым она мастерски оперировала. Да и сложно не расслышать четко то, что было сказано с такой непоколебимой уверенностью. Наруто отвернулся и крепко зажмурился, почувствовав, как стыд затопил сознание. — Ч-что ты мне… нр-р… нрав-вишься… — медленно пробормотал он и зажмурился еще крепче. Рука Венди, чуть прохладная, как морской бриз, легла на его плечо, на кожу, свободную от ткани лямки майки. — Ты не шутишь? — тихо спросила Венди с… надеждой в голосе?.. — А что? — он мгновенно обернулся и заглянул ей в глаза. Венди немного отшатнулась, но спустя секунду вернулась в исходное положение и тихо сказала: — Просто… я в-влюблена в тебя… Наруто едва не потерял сознание от шока, но Венди вовремя привела его в чувство. Они сидели друг напротив друга, неловко молчали, и никто из них не решился начать разговор первым. И Наруто решил поступить, как истинный настоящий мужчина, и объясниться: — Ты всегда была самым близким мне человеком. Ты всегда первой шла поддержать меня, защищала, оберегала и лечила раны. Даже немного тренировала… каждый раз, когда кто-то причинял тебе боль, я приходил в ярость… для меня казалось немыслимым то, что кто-то мог ранить тебя. Ты пусть и была очень сильной, гораздо сильнее меня, я всегда хотел защищать тебя… во время нашего путешествия ты спасла меня и именно тогда я понял, что окончательно попал. — Ты… о том случае, когда ты начал тонуть, а я сломя голову кинулась за тобой? — спросила Венди, нахмурив в задумчивости брови. — Да-да, я об этом, — он неловко почесал затылок. — Ну… — Ну? — Что скажешь? — Ты мне казался эдаким котенком, которого надо защищать, — робко улыбнулась Венди. — Ты был недоверчивым в нашу первую встречу и первое время шугался от каждого неосторожного действия. Мне хотелось тебя защищать, и я даже поддерживала Нацу, которая предлагала сжечь половину населения города, — она замялась. — Так мы… можем попробовать? — почувствовав, что прямо сейчас он сгорит от смущения, спросил Наруто. — Почему бы и нет? — улыбнулась Венди.

***

— Все по парам разбежались, — резюмировал Лаксус и тут же сделал глоток саке. — Ты же говорил, что не пьешь его, — произнес с усталой усмешкой Гажил. — В пизду, — сказал тот, наливая себе еще. — Из-за такого случая можно и потерпеть… — Ты тоже это чувствуешь? — спросил вдруг Гажил и сделал глоток прямо из бутылки. — Да, — кивнул Лаксус. — Чувство свободы.