Буду твоим новогодним чудом 2

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Никита Васильченко/Антон Тюра
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Романтика Флафф

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
31.12.2018-01.01.2019.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
13 июня 2019, 03:57
— Чего ты хочешь в Новом году? В ответ прозвучала усмешка. — Я уже ничего не хочу и ничего не жду. Антон привлек фужер к собственным губам, чуть отпив. Его любимое шампанское оставило приятный привкус во рту, а небольшой градус разлился теплом в горле. Они стояли совсем рядом, разговаривая и иногда находясь на грани бреда, из-за чего оба начинали смеяться, затем возвращаясь к теме. — А ты? — спросил кареглазый со слабой улыбкой. — Ну... я... Никита задумался, смотря в глаза, что отливали позолотой в близком свете гирлянды и были полны ожидания. Чего он ждёт и хочет? Он внезапно потерялся, не знал, что сказать. Антон был так близко, он внимательно слушал, пока Никита не сбился, неожиданно ощущая близость друга как-то по-другому. Не то чтобы неожиданно, просто… весь год, смотря на друга, блондину хотелось лишь одного, и говорить о каких-либо других желаниях, смотря в эти глаза, он просто не мог. Тюра ощутил какую-то перемену. Слегка нахмурившись и приоткрыв рот будто бы для речи, но продолжив стоять в тишине, он безотрывно смотрел в серовато-голубые глаза, затаив дыхание. Допив залпом содержимое фужера, парень выдохнул, продолжая отчего-то волноваться. Взгляд напротив волновал чем-то глубоким, проникновенным, будто что-то должно вырваться наружу, что-то, чего не совсем понимает Васильченко, раз не может это сдерживать. Либо у того просто нет сил это делать. Вдруг блондин приподнял руку и невесомо провел кончиками пальцев по очертанию челюсти парня. Тот беззвучно охнул, но не отстранился, всё так же смотря в голубые глаза. Затем пальцы перешли на линию шейных позвонков вплоть до загривка и, забравшись рукой в короткие угольные волосы, блондин притянул того к себе. Антон тут же устремил свой взгляд на губы Никиты и разомкнул собственные, облизнувшись. Тонкие пальцы жгли шею, а тепло парня, обещающее уют и покой, манило к себе, призывая застенчиво прильнуть, ненадолго, чтобы разве что отогреться в ласковых руках. Откуда это ощущение негласного обещания? Откуда предчувствие, будто все, что необратимо между ними — естественно? Оба не знали ответов на эти вопросы. Вдруг в соседней комнате прозвучали крики пацанов, но парни не особо отвлекли. Начали бить куранты. Никита чуть склонил голову ниже, в глазах читалась спешка, что-то наподобие «другого шанса не будет», волнение и… Антон прикрыл глаза, с дрожью выдохнув и совершенно не веря. Если он должен стать новогодним чудом для Никиты, то пусть тот играет ту же роль для него. Прикосновение мягких пухлых губ к его губам заставило Антона замереть. Оно было мягким, невинным, на эмоциях, и видя, как быстро начал отдаляться Никита, Тюра понял: он испугался самого себя, но кареглазый не дал тому отойти. Его ладонь уже была на щеке парня и отступать было поздно. Оба молчали, смотря то в глаза, то на губы напротив. Это колебание длилось всего секунду, две, прежде чем Антон привстал на носочки и, чуть склонив голову в сторону, прижался к губам друга собственными, чуть неуклюже, неловко, но тот поддержал парня, начав вести, мягко толкнувшись языком в приоткрытый рот и тут же встретившись с языком шатена, и оттого получалось столь идеально, что Тюра совсем забылся, руками обвив шею парня и чувствуя, как руки Никиты сильно, собственнически прижали Антона к голубоглазому. Эмоции начали сводить с ума темноволосого, он начал ощущать собственное возбуждение, не в силах устоять перед нахлынувшим жаром. — Блять, — сказал тот, выдохнув в покрасневшие от поцелуя губы и понимая, что прижимается и стонет, совсем тихо, но оттого ответная реакция, кажется, усиливается… Нежные, порозовевшие от долгого контакта влажные губы привлекали всё сильнее, отстраниться было всё сложнее с каждым поцелуем, настолько они притягивали. Хотелось бесконечно мять, кусать их, быть податливым и тягуче отвечать на движения языка во рту, чувствуя, как сладкая, до этого толком не разученная любовь чем-то, подобным снежинкам, заполняет разум Антона, танцуя вальс под негласную мелодию, навеянную тонкими пальцами в его волосах и губами, такими чувственными и знающими, нужными, теми, что любят и хотят отдать эту любовь только Тюре. Сейчас, в Новый Год, пока удовольствие окутывает в свой деликатный, мягкий плед. Бой курантов завершился. Блондин с влажным звуком отстранился от желанных губ и обнял кареглазого, прикрыв глаза. Всё его сознание сконцентрировалось на Антоне, его Тоше, что тихо прильнул, замерев. Через пару минут за окном начали шуметь люди, запускаться фейерверки и раздаваться веселые восклицания. «С Новым годом! С новым счастьем!» Васильченко задумчиво посмотрел в окно, улыбнувшись и чувствуя тихую радость от ощущения немного неровного из-за волнения дыхания Антона на собственной шее. «Ты — моё счастье.»