Небезразлично 18

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Гравити Фолз

Пэйринг и персонажи:
reverse!Диппер Пайнс/reverse!Мэйбл Пайнс
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Hurt/Comfort Близнецы Горизонтальный инцест Инцест ООС Отклонения от канона Платонические отношения Подростки Романтика Твинцест Флафф

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Моника всегда считала, что брату плевать на неё; Мэйсон любил свою сестру больше позволенного

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
13 июня 2019, 04:13
Моника плачет. Сейчас она по-настоящему расстроена. Тушь уже давно потекла и запачкала её милое личико. Розовая помада стёрлась, оголив бледные губки. Из льдистых глаз ручьём текли обжигающие слёзы. Мэйсон внутренне содрогнулся при виде сестры. Он никогда не видел её расстроенной. Обычно она была столь же хладнокровна ко всему, как и он. Глифул удивился, увидев близняшку такой. Для него она была чем-то особенным. Неким примером истинного безразличия. Но теперь образ ледышки разбился вдребезги. — Он меня бросил, — шепчет девушка, роняя на пол изумрудные слезинки. Мэйсон чувствует, как внутри ломается камень. Он наконец-то спокоен. Да, это ненормально для Мэйсона Глифула, который не испытывает эмоций. Но, раз его сестра сорвалась, то почему бы и ему не снять наконец маску безразличия? Спокойствие медленно перерастает в гнев. Мэйсон давит это удушающее чувство и подходит к сестре. Его руки мягко ложатся на хрупкие женские плечи, и Моника вздрагивает всем телом. Она смотрит на него своими глубокими глазами-льдинками, и он медленно тает под этим взглядом. Эти глаза кажутся ему прекрасными даже сейчас… — Я не хочу видеть тебя такой. Мне больно от этого. Шёпот старшего брата вводит младшую Глифул в ступор. Зрачки её ледяных глаз в удивлении расширяются. Она всегда считала, что ему глубоко плевать на неё, ведь он никогда с ней не общался, вечно сторонился, отвергал. Моника чётко убедилась в ненужности брату и потому отгородилась от него. Но этот шёпот так не похож на ложь… — Не ври, — выдавила Ника. — Тебе плевать. Всегда было и будет плевать. Слова двойняшки больно режут по сердцу. Заставляют вспомнить то, что Мэйсон хочет забыть, запечатать, закопать глубоко в землю. Воспоминания о детстве были слишком болезненными, чтобы их ворошить. Ведь именно в детстве это и началось. Мэйсон с трудом выдыхает. Он пытается распутать клубок мыслей, выловить хоть одну здравую, но у него не выходит. К горлу подступил горький комок, который Глифул не в силах проглотить. Шатен не находит, что сказать, и потому лишь молча отводит взгляд в сторону. Старший близнец чувствует, как плечи его сестры мелко дрожат. До его тонкого слуха доносятся тихие всхлипы и прирывестое дыхание. Он закусывает нижнюю губу, не зная, что делать. — Не плевать, — наконец прошептал Глифул. Ника замирает. Её губы задрожали, а ручейки слёз интенсивнее потекли по щекам. Девушка впивается в плечи брата острыми ноготками и уже срывается на крик. — Не ври! Ты всегда сторонился меня, избегал! Ты обрёк меня на одиночество! И ведь не поспоришь. Глифул действительно бросил сестру, когда она в нём больше всего нуждалась. Но у него были на то серьёзные причины. Причины, о которых он не может рассказать даже сейчас. О которых не принято говорить в обществе. Это его личное бремя, которое он вынужден нести в одиночестве. И ведь о нём не расскажешь: люди не примут. Нет, они не просто не примут его. Они сделают всё, чтобы избавиться от такого порочного и грязного создания, как Мэйсон Глифул. — Что, молчишь, да? — продолжала тем временем Моника. — Нечего сказать? Ну конечно, ты же всегда избегал разговоров со мной… Почему, Мэйсон? Я настолько тебе ненавистна? — последнее предложение она произнесла еле слышным шёпотом. — Нет, — тихо выдавил из себя парень. — Не ври мне! — снова выкрикнула шатенка. — Ты лжец! Ты грязный лжец! — распалялась она, до боли впиваясь в его плечи ногтями. Мэйсон зажмурил глаза от боли и рефлексивно сжал плечи сестры. — Нет! Нет, чёрт возьми! — не выдержал он. — Тогда почему?! — сорвалась девушка. — Потому что… Потому что я люблю тебя! Даже больше, чем позволено! — в отчаянии выпалил Глифул. Моника замерла и от неожиданности даже отпустила плечи брата. Она шокированно отстранилась от него, не веря в услышанное. В слова старшего близнеца действительно верилось с трудом, ведь он никогда не проявлял к своей близняшке даже родственной симпатии. Сложно поверить, что он делал это из-за неправильной любви к ней. Но отчего-то его слова не кажутся ей ложью… — Врёшь… — дрожащим голосом прошептала Ника. — Не вру, — уверенно заявил Глифул. — Докажи, — недоверчиво попросила голубоглазая. — И как же? — Поцелуй. Мэйсон недоумевающе взглянул на сестру. — Что? — переспросил он, смутившись. — Поцелуй, — более требовательно попросила двойняшка. Шатен несколько минут просто стоял, не решаясь поднять на сестру глаза. Его щёки буквально пылали, и Моника это хорошо видела. Для неё было странным, что Мэйсон, скупой даже на презрительную и надменную улыбку, сейчас признавался ей в любви, покрываясь при этом густым румянцем, словно мальчишка. Это было необычно и даже мило в какой-то степени. Девушка даже немного успокоилась, глядя на столь редкое зрелище. — Хорошо, — наконец согласился парень, отведя взгляд. Подобный ответ удивил голубоглазую. Она совсем не ожидала, что брат согласится. Но, с другой стороны, так даже интереснее. Есть в этом какой-то азарт от запретности их действий. Монике всегда нравилось нарушать правила, и этот раз, естественно, не стал исключением. Она сама тянется к брату, сама прижимается к нему, кладёт его руки себе на талию. Мэйсон не сопротивляется, а, наоборот, поддаётся ей, наслаждаясь единственным разом, когда он может побыть рядом с ней так близко. И когда его губы накрывают её, всё внутри него ликует от осознания: это наконец свершилось! Младшая Глифул чувствует, как её тело наполняет тепло, исходящее от брата. Оно такое приятное, такое родное и желанное. Именно этого тепла ей не хватало, чтобы быть счастливой. Моника всегда искала замену братскому теплу, искала того, кто мог бы заменить ей брата. Но теперь она понимает: никто не заменит его. Никто не сделает её счастливой. Никто, кроме него. — Мне никогда не было безразлично твоё состояние и ты сама, — прошептал шатен, отстраняясь от сестры. — И я всегда буду любить тебя, даже если ты меня не примешь. Моника поверила в его слова, поверила в то, что всё может наладиться, и потому решительно сказала: — Приму.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.