Состояние души и кислородная маска

      Порой бывает так, что ты ничего не чувствуешь. Вот вообще. Просто лежишь и тебе кажется, что еще секунда и твои глаза закроются и больше не раскроются никогда. Такое бывает не часто, но иногда ты подходишь к этому моменту так близко, что тебе реально аж хочется сдохнуть. Ощущение, что тебя хорошенько утрамбовали в узкий фужер и это никогда не пройдет. Обычно, люди так ведут себя из-за банальной мигрени, но поверьте мне, головная боль ни за что не сравнится с этим смешанным чувством. Никогда и ни за что. Это невозможно. Но приходится терпеть. Свет давит, хочется окунуться во тьму, тебе перекрывают воздух, приходится рвано дышать, будто ты подходишь к оргазму при дрочке. Так вот, это даже приступом назвать нельзя, уж поверьте...

***

      Утро среды ничем не радовало. Началось оно с того, что нужные таблетки уже почти кончились, а нужно было забрать с медпункта новую партию. Ингалятор отказал в работе, самочувствие было просто невыносимым, а мысли забиты абсолютно ненужным человеком. Тони Старк. Человек, который заставил что-то чувствовать, тот, кто полностью перевернул мировоззрение. Ночью Питер почти не спал. Почему? Да потому что тот голос с хрипотцой и метафора у детского сада заставили как-то заткнуться. Заткнуться переживаниями. Но чувствовать Тони заставил его ни тепло, ни жар и даже не симпатию. А какое-то отвращение. Странное, неощутимое чувство. Отвращение из-за того, что он заставил его что-то и вправду чувствовать. И это странно. Неописуемо глупо и глубоко, но таковым оно и было. В ушах отдавало шумом, в легких на мгновение кончился воздух, парень согнулся, из последних сил стуча по паркету, вызывая к себе Мэй. И женщина незамедлительно прибежала, немного вскрикнув, но тут же собравшись с мыслями. — Где ингалятор?! - увидев прибор, тетушка схватила его, опробывая на исправность. Подмечая отсутствие воздуха, она сам была готова упасть, согнувшись пополам. Но нельзя. Нужно как-то спасать дорогого племянника и единственным выходом была скорая.

***

      Первое, что почувствовал подросток, это наличие его жизни. Он медленно и размеренно вздымал грудь, выдыхая и вдыхая в кислородную маску. Немного сжав онемевшие пальцы, Паркер прикрыл глаза. Стыдно. По непонятным причинам стыдно, что некую слабость, в плане отсутствия кислорода — он позволил себе при Мэй. Он почему-то считал, что если умирает или у него что-то болит, то он справится сам. И все его приступы и падения — это что-то смешное со стороны. Когда люди в школе видели, что он ломается в поиске воздуха — обычно смеялись и снимали на камеру. И это было неприятно, хоть и осознавал он это потом. Во время подобных приступов и тупых болей — думать хотелось вовсе не о камерах. Первое время он боялся, после решал оставлять себя на произвол судьбы, но сейчас позвал Тетю. В голове мелькнула сцена, как будет страдать Мэй, что умирать и вовсе не захотелось, почему-то... Даже не понятно почему. Разве именно она заставила его так подумать? — Питер, не притворяйся, я знаю, что ты проснулся, - знакомый голос добро раздался в небольшой комнатке. Его любимая палата. Принадлежала она исключительно ему. На стенах висели постеры, детские рисунки, какие-то старые совместные фото с Тетушкой и многое другое.       После того, как тебе ставят диагноз c которым ты пожизненно привязан к койкам, то выделяется палата. Чтобы было уютно, ведь она сделана под тебя. Ты имеешь право обклеить ее, как тебе угодно, оформить каждый уголок. При поступлении в очередной раз — берешь гаджеты, необходимые тебе вещи. У Паркера она своя. И тут его знали все, несмотря на то, что он лишь два года живет с таким диагнозом.       Парень немного повошкался, открывая глаза и громко выдыхая. Сложно. Больно. Невыносимо, потому что вся твоя жизнь связана с людьми, которые вот такие. Без всех возможностей, с огромным количеством проблем и комплексов. Описание похоже на подростковый возраст, когда помимо волос на теле — появляется еще и желание секса. Но ни один подросток не страдает так, как страдают люди больные раком. Самой противной болезнью. Неизлечимой, к сожалению. — Тетя Мэй уехала домой, когда узнала, что ты жив. Почему не сменил ингалятор? Не приехал сюда или хотя бы не позвонил? Питер, не играй со своей жизнью. Это неправильно, — девушка, которая сейчас говорила об игре с жизнью, никогда не причитала. Весь персонал больницы обращался с детьми, как со своими. Здесь никто не шумел, не ругался, не кричал и не заставлял тебя есть, если ты не хочешь. Мягко касались плеча, присаживались рядом, тепло обнимали и говорили, что надежда есть (если есть), либо молчали, пытаясь привести в чувства. И дети были так изнурены своей болезнью, что просто ужас. Большинство были безумно жизнерадостными и открытыми. И Паркера тут знали более, чем хорошо. — Я узнал об неисправности работы ингалятора за десять минут до приступа. И мне очень жаль. Я правда… Я не успел бы все равно. Я даже не знал, как это произошло. — Большая часть приступов с бронхиальным раком — без каких-либо причин. Но, ты же понимаешь, что ты задержишься теперь? Пара недель тебе обеспечена, может даже и больше, если пойдут осложнения или же частые приступы. Повторюсь, что с твоим заболеванием категорически запрещено баловаться. Про тревожную кнопку ты знаешь. Обращайся. И мы поставили к тебе коляску с таблетками. Все как обычно. По часам расписано. <b></b>Принимай, пожалуйста, иначе мы будем проверять твои приемы.Мы заметим, если ты не будешь принимать все, как положено. — Конечно, миссис Олсен, будет сделано. — Доктор зайдет попозже, поспи пока что, — девушка дружелюбно потрепала Питера по голове, улыбаясь. После она ушла, оставив дверь чуть приоткрытой. Прогуляться по коридорам больницы можно будет только завтра, если организм более менее придет в норму. Сейчас и вправду придется отсыпаться.       Но и сон не шел. Вот вообще. Паркер елозил в белых простынях, стараясь повернуться так, чтобы воздух поступал размеренно, но и это давалось с трудом. На спине лежать было неудобно, приходилось искать позу, а после кислородная маска приспустилась, давая воздуху палаты тоже проникнуть. И зря, потому что в следующую секунду юноша нажал на тревожную кнопку раз шесть, а потом схватился за горло, вновь немного содрогаясь. Подобных проблем не было. Никогда. А сейчас сердце защемило так, будто кто-то руками сжал его и продолжал это делать все это время. А врачи как назло не шли. Воздуха почти не осталось, все перевернулось наизнанку. И глаза уже закрылись. Ничего не слышно, пустота. Смерть?       Спустя какое-то время послышалось только «разряд», а в следующую секунду удар в грудь, видимо, током. Питер подпрыгнул на койке, распахивая глаза, при этом подмечая, что он, к сожалению для него же, жив. Жив и невредим, но дышать по прежнему тяжело. Трубка от кислородной маски потянулась, чуть не уронив аппарат, но мужчина (по видимому доктор, логично) — успел поймать данное сокровище. А оно и вправду таковым было. Потому что воздух просто так ты не найдешь, а такие приборы до ужаса дорогие, что уж говорить о том, что каждый второй после наркоза, или подобного приступа, роняет его и разбивает к чертям. — Очнулся, Слава Богу, - причина аплодисментов была понятна юноше более чем. Для каждого врача было трагедией потерять пациента, тем более, если это будет несформировавшаяся личность, который от трех до семнадцати лет. Да черт, разницы нет! Это рак, он пусть и не лечится, но если пациент умирает в госпитале, то это уже оплошность врачей, из чего исходит потеря хорошей репутации. Но не все волнуются за понижение зарплаты или за падшие акции больницы. Дети. Госпиталь то детский, а дети — это всегда хуже. Сложно объяснить перемешанные чувства врачей, когда те видят мертвого ребенка. И не важно какой диагноз будет записан в амбулаторной карте, будь то рак или банальное ОРВИ, это все равно смерть. И почему-то для лечащих врачей — это самая большая проблема. — Боже, как ты нас напугал… Питер! Как ты себя чувствуешь? - Мисс Олсен стояла напротив парня, улыбаясь во все тридцать два зуба и кидаясь обнимать все еще испуганного Паркера. Живой. Увы, для Питера, это как раз таки не то, чего он ждал. Думал, что раз увидел темноту в глазах и переставал слышать шум приборов, то умер. — Неплохо, - промямлил Питер, обратно падая на подушку и потягивая воздух, как самое ценное, что у него есть. Хотя, так и есть, наверное. Воздух необходим, ведь так? И не всегда люди его ценят, а вот такие, как Питер, как раз таки берегут его прямо как зеницу ока. — Мы назначили тебе нового лечащего врача. Он более профессионален, да и проблем будет меньше, мы думаем, - послышался шепот с другой стороны. Питеру пришлось задрать голову назад, чтобы разглядеть заплаканное лицо одной из медсестер. — А что с Мистером Коллинсоном? - оглядев палату уже полностью, парень заметил отсутствие врача. — Уволился, а кроме Мистера Старка мы не смогли найти другого доктора. Кандидатуры были либо слишком оплошны, либо не так знакомы с диагнозом. Мистер Старк же лучший врач в этой направленности, а после того, как последовали осложнения, мы были вынуждены принять меры, - черт. Черт, черт, черт, тот самый Мистер Старк, который его подвозил, тот самый наглец, не имеющий принципов. И почему Питер не удивлен? Нет, он удивлен. Он безумно удивлен и не намерен проводить с ним большую часть времени. Абсолютно не намерен. Хватило одной встречи и до одури шикарного запаха в салоне авто. Хватило, черт возьми, больше не нужно.       В палату вошел Тони. Узнал его скорее по карим и полным извращения глазам, чем по высокой, стройной фигуре в не менее строгом костюме, поверх которого надет больничный халат. Маска закрывала половину лица, оставляя только те самые глаза. Пачка сигарет немного торчала из кармана, что теперь было уже на сто процентов понятно, что это тот самый Старк, который разбрасывался метафорами. — Здравствуй, Питер, - мужчина был серьезен. Не так раскрыт, как тогда в машине. Он был сжат, уверен в себе, строго оглядывал бледное лицо юноши и красующиеся порезы на руках. Тони поджал губы, как бы невзначай проводя по ним пальцами. Врачи, которые с надеждой воскрешали Паркера несколько минут назад, покинули палату, оставляя их наедине. — Здравствуйте, Мистер Старк, я был уверен, что мы больше не встретимся, - злиться на Тони было не за что. В самом деле, что он сделал парню? Ничего, по факту. Но юноше он был отвратителен. Казался каким-то чуждым, закрытым и абсолютно другим. — А ты все дерзишь, малец. Я рад, что у тебя есть на это силы. Но прошу объяснить — что это такое? - холодные пальцы Старка вновь скользнули по порезам, заставляя немного сморщиться. Пара штук совсем свежие и еще немного ныли. А после того, как до них дотронулась рука мужчины, они заболели с новой силой. — А почему вы спрашиваете? Вы мне не отец и не парень, чтобы узнавать такое, - Питер постарался сказать это утверждением, но получилось скорее вопросительно, и это вызвало усмешку на лице Старка. — Не кажется ли вам это личным? — Я твой лечащий врач, Питер. Я имею полное право проводить тебе лекции по поводу суицида, - безумно строго. Будто Тони видел Паркера впервые и тот умудрился расхреначить его машину просто к чертям. Но, к сожалению, это не так. Из такой бы ситуации можно было выйти, а вот из этой — нет, и Питер это понимал. — А с чего вы взяли, что это суицид? Просто всего лишь баловство. Просто когда мне больно — это расслабляет. Все? Вопросы кончились? — Пока что да, отдыхай, Питер, - акцентировав на его имени, Тони уселся в кресло рядом с кроватью, доставая с тумбы толстую книгу. — Вы будете тут? Я нажму на тревожную кнопку, если мне что-то будет нужно, - парень поежился на месте, натягивая одеяло почти до носа. — В прошлый раз врачи не успели, а если бы пришли немного позже, то мы бы потеряли тебя. Мне этого не нужно, - Старк открыл книгу на первой странице, задумчиво разглядывая оглавление и краткое содержание. — Хорошо, - Питер замолчал, прикрыл глаза и погрузился в дрему, изредка ворочаясь, чтобы воздух попадал в легкие так, как следует. Тони мальчик заинтересовал. Не потому, что появилась симпатия, вовсе нет. Просто Паркер был другим. Он был больным, но холодным снаружи, хотя внутри, Старк был уверен, в нем горел огонь и желание жить. Юноша рассуждал здраво, да и соблюдал все расписание, хотя буквально кричал «я болен и жить не хочу». И это манило. Манили озорные карие глаза и беспристрастная улыбка, трубка, которая так ему шла, кудряшки на голове и странная жестикуляция, которая тоже несла какой-то посыл, Тони уверен. И мужчина был просто заинтересован, как личностью. Он полностью изучил его карту, прочел пару страниц досье и какую-то информацию в книгах по диагнозам. Теперь он его знал, он его изучил и теперь был готов сделать одно ради этого мальчишки — вылечить. Сделать так, чтобы он дышал без трубки, чтобы спокойно бегал, чтобы чувствовал себя как все, и имел возможность делать все, как и все. Просто помочь, искренне помочь. Бескорыстно, потому что у Тони было все. Все, кроме половинки сердца и мелкий подросток на эту роль не шел. По крайней мере, Старк это не планировал. Пока мужчина бегло изучал первые пятнадцать страниц книжки о квантовой физике, парень ворочался в кровати, продолжая посапывать и что-то бормотать. Доктор беспринципно поглядывал на дрожащие веки Паркера, рассматривая припухшие, чуть раскрытые губы и открытую руку, усыпанную порезами. Да, Старк хотел сделать все, чтобы Питер был живым. Чтобы он не выживал, а дышал в полную грудь. Лекарства от рака нет, стадия уже достаточно высокая, чтобы что-то изменить, но нет того, чего сделать нельзя, так? — Мистер Старк, подойти к глав. врачу, пожалуйста, вас вызывают, - по ту сторону стекла, разделяющего палату и коридор, появилась фигура девушки. Тони поднялся с кресла, взглянув на сонного юношу, а после коротко, чуть заметно улыбнулся и поспешил удалиться. Мужчина вошел в комнату главного врача, присаживаясь на красный стул. Кресло в палате намного удобнее, а этот стул до ужаса твердый. Из чего, по непонятным причинам, Тони решил, что нужно скорее все решить и со спокойной душой идти к Питеру. — Мистер Тумс, я бы хотел поскорее все замять, потому что у меня пациент в палате один, а у него обострение. Поэтому, пожалуйста, поспешите, — Старк подпер голову рукой, прикрывая веки, но серьезно разглядывая дипломы позади Тумса, на которых были исключительно первые места. Забрать чертову награду они могут, а поспешить на помощь пацану — нет. И это выводило из себя. — Вы очень странно выражаетесь, Мистер Старк. Замять… Мы не какая-то забегаловка с детьми, а полноценный госпиталь. Нужно поговорить, Мистер Старк, - доктор неуверенно замялся. — Излагайте. — Вы полностью уверены, что хотите стать лечащим врачом Питера? Во первых — вы были именно лечащим врачом всего два раза, ибо вы вообще не по этой части, вы же хирург для больных раком! А во вторых, это Питер, который вечно льет слезы, что он не хочет жить, который холоден, как глыба. Он спокойный и добрый мальчик, но это только при людях. Может, вы откажетесь? - сказать, что после этих слов, Тони офигел — ничего не сказать. Он был в ярости. Отношение к детям тут превзошло все границы, черт возьми. Они считают Питера плохим человеком? С чего бы это? — Мистер Тумс… Не поймите неправильно, но это вообще-то дети. Больные дети, зачастую имеющие комплексы. Я разочарован, доктор, я ужасно разочарован, но от Питера не откажусь, я с ним знаком. Совсем чуть-чуть, но все же общался. — Простите, Мистер Старк, мы не хотели вас обидеть. Такого больше не повторится. Извините. Тони этого ребенка не оставит. Не в этой жизни.